Чингиз Абдуллаев – Выстрел на Рождество (страница 4)

– Ясно. Теперь перечислите: кто именно был в замке в момент убийства подруги вашего младшего брата.

– Никого из чужих, – вспомнил Игорь, – там были Виктор и Злата, об этом я уже вам сказал. Себя я назвал, моя мама – Ольга Игоревна, меня назвали в честь деда. Моя супруга Дзидра…

– Она латышка? – спросил Вейдеманис, услышав знакомое имя.

– Да, – кивнул Дегтярев, – мы женаты уж восемнадцать лет. Я женился сразу после того, как окончил институт. Тогда еще существовал Советский Союз. Но у Дзидры латышское гражданство. Очень помогает передвигаться по Европе. Она может ездить без виз практически повсюду…

– Кто еще? – спросил Дронго.

– Наша дочь Марта. Ей уже шестнадцать лет. Моя сестра Валентина Лапесская. Она тоже разведена. Но с ней был ее давний друг Нурали Халдаров. Он известный бизнесмен, между прочим, владеет и крупным пакетом акций нашего предприятия. Он давний друг нашей семьи и Вали. Там был еще ее сын Алексей, ему пятнадцать. Затем сиделка, которую мы привозим из Москвы, – Лилия Чебан, она молдаванка. Наша кухарка Дороти. Ей уже далеко за шестьдесят. И наш садовник, который как раз в момент убийства был в доме. Он должен был очистить от снега все окна и балконы. Арво Сумманен, он финн по национальности, хотя приехал из Петрозаводска и уже восемь лет живет в Шотландии. Он переехал сюда еще в конце девяностых, сразу после августовского дефолта. Он тогда все потерял. Даже дом, в котором они жили. Все заложил, чтобы вложить в лесопилку, и купил товар на рубли. А доллар взял и рухнул в четыре раза. И он сразу стал нищим. Вот так. Тогда они с женой сюда и переехали. Он человек серьезный, немногословный, как все финны. Но свою работу знает и делает очень хорошо. Он живет недалеко, поэтому мы его и взяли. Тем более что он прекрасно говорит по-русски, даже без акцента.

– Больше никого?

– Нет. Больше никого. Сам Арво стоял на улице перед домом в момент выстрела, и, если бы кто-то попытался выбежать, он бы наверняка увидел этого человека. Нет, больше никого не было. И чужих в доме не было. Тогда получается, что Злату застрелил Виктор, а это не так, он в нее не стрелял. Хотя там и есть его отпечатки пальцев. Остается поверить в присутствие призраков. Говорят, что привидения и призраки водятся в старых шотландских замках. Но этому дому только сто сорок лет, и в нем никогда и никого не убивали.

– Призрак не смог бы поднять пистолет, – меланхолично заметил Дронго.

– Что? – не понял или не поверил услышанному Дегтярев.

– Призраки обычно не стреляют в людей. Они пугают их одним своим появлением, – пояснил Дронго.

– Понятно. Вы имели дело и с ними тоже? – спросил Игорь. Похоже, он даже не шутил.

– Да, – кивнул Дронго, – за время своей долгой карьеры я с кем только не встречался. И уверяю вас, что призраки – это еще не самые худшие существа среди тех, кого мы можем иногда встретить на этой земле.

Глава 3

Игорь Дегтярев закончил свой рассказ. Теперь он с надеждой смотрел на сидевших перед ним людей, ожидая их решения.

– Я не верю в то, что убийцей был мой брат, – сказал Дегтярев, – хотя понимаю, что все улики против него. Но я все равно не верю. Бедная мама, она так переживает за Виктора. Хотя, если говорить откровенно, то она была против того, чтобы я обратился к вам. Она считает, что помогать Виктору должен английский адвокат, который сможет убедить судей в отсутствии мотивов для убийства у Виктора. Возможно, она права и адвокат сумеет сотворить небольшое чудо. Говорят, что он один из лучших адвокатов Великобритании по уголовным делам. Но я захотел использовать и свой шанс. Найти лучшего частного детектива, лучшего эксперта, который сможет доказать невиновность Виктора. Поэтому и решил обратиться к вам. Наш общий знакомый, посол Грузии в Великобритании Николай Батиашвили, несколько месяцев назад рассказывал мне о вас. Говорил, что вы лучший эксперт по вопросам преступности, настоящий сыщик, каких в нашем двадцать первом техногенном веке уже не найти. Поэтому я и приехал к вам с такой необычной просьбой. Вы уже поняли, что я человек небедный. Я готов оплатить все ваши расходы и вашу поездку в Шотландию и обратно. Назовите сумму вашего гонорара, и я выплачу его независимо от результатов вашего расследования. Вы можете взять с собой кого хотите, но только проведите свое расследование и найдите настоящего убийцу.

Дронго помолчал секунд двадцать. Затем уточнил:

– Вы абсолютно уверены, что в доме не было никого из посторонних?

– Абсолютно. Я же вам сказал, что там ночью выпал снег. Он был повсюду, даже на дороге. Если бы кто-то подошел к дому, его следы остались бы на снегу. Но следов не было. Кроме следов наших работников, которые утром пришли в дом. Но это были садовник и кухарка. Раньше в замке работала местная пара стариков, о которых я вам говорил, но они давно уже не работают.

– Тогда мне придется столкнуться с нелегкой дилеммой, – признался Дронго, – и я хочу, чтобы вы как можно более ясно представили себе мою задачу.

– В каком смысле?

– Вы уверены, что в доме не было никого из посторонних в момент убийства. Вы также уверены, что ваш младший брат не совершал этого убийства, не стрелял в свою подругу. Предположим, я говорю только предположим, что вы правы. Ваш брат не стрелял и вообще не имеет к этому убийству никакого отношения. Но тогда остаются только близкие вам люди. Вы это отчетливо понимаете? Если мне каким-то образом удастся доказать, что ваш брат невиновен, значит, виновен кто-то другой. И тогда я сразу хочу вас спросить: об этом вы подумали? Ведь, спасая своего младшего брата, вы невольно подставите кого-то другого. Вашу жену или вашу мать, вашу дочь или вашу сестру. Такой вариант вам нравится больше?

– Нет, не нравится, – вырвалось у Игоря, – мне вообще кажется, что никто из них не мог сделать ничего подобного.

– Тогда выходит, что пистолет выстрелил сам по себе? Самоубийство было невозможно. Ведь вы сами сказали, что пуля попала в сердце жертве. Вряд ли после этого она могла еще и выбросить пистолет.

– Я понимаю. Но сейчас я думаю об этом меньше всего. Сейчас конкретно обвиняется мой младший брат. И если адвокату не удастся смягчить приговор или каким-то образом повлиять на присяжных, то наш Виктор может получить не семь, а все двадцать лет тюрьмы. Что нам тогда делать? Вы можете прочувствовать, какой это кошмар, когда я абсолютно убежден в том, что Виктор не стрелял в свою подругу. Ведь он вбежал следом за мной.

– И ваше мнение разделяют остальные члены вашей семьи? – уточнил Дронго.

– Нет, – честно ответил Игорь, – не разделяют. Почти все считают, что стрелял Виктор, но сделал это в состоянии своей обычной возбудимости.

– Возможно, они более правы, чем вы. Вы же сами сказали, что у него сложный характер.

– Это ничего не значит. У людей бывают куда более сложные характеры, но они не убивают своих знакомых. Он не стрелял, я в этом уверен. Стрелял кто-то другой, но осудят Виктора. Это и несправедливо, и неправильно. Поэтому я и пришел к вам. Возможно, вы сумеете узнать, кто именно стрелял. Эта истина нужна не английским или шотландским следователям. Она нужна мне, Виктору, нашей семье. Я не могу поверить, что это убийство произошло в нашем доме.

– Я понимаю, – мрачно кивнул Дронго, – но истина бывает не очень удобной. И не всегда приятной.

– Мне все равно. Виктор появился после меня. И он был напуган и ошеломлен. Это стрелял не он, я в этом убежден. Я слишком хорошо знаю своего младшего брата. И я видел его лицо. Он не стрелял в Злату. Если бы ее задушили, я бы скорее поверил, что это сделал Виктор. После первого развода он иногда бывал неуправляем, но в тот момент он испугался и удивился. Да-да, именно удивился.

Дронго взглянул на Вейдеманиса. Тот пожал плечами, словно давая возможность своему другу самому решать, как именно ему поступить.

– Кто сейчас находится в вашем замке? Кто там проживает? – уточнил Дронго.

– Пока там находятся моя мать, сиделка, кухарка, садовник. Жена с дочкой в Лондоне, но завтра начинаются каникулы, и они приедут в замок. Сестра Валентина с сыном в Брайтоне, он там учится в колледже, они приедут к нам через несколько дней, у него каникулы начинаются позже.

– А друг вашей сестры. Кажется, Халдаров. Где его можно найти?

– Он часто прилетает в командировки в Лондон. Но работает в основном в Москве. Я могу дать вам его телефон.

– Выходит, что, кроме вас и садовника, в доме не было мужчин. И еще подросток, ваш племянник. Остальные женщины. Верно?

– Да. Но женщина тоже могла нажать на курок. Это была примитивная конструкция, ничего не нужно делать. Только нажать на курок. Я говорил Виктору, что его увлечение оружием плохо закончится. У него в кабинете была целая коллекция – ножи, пистолеты, сабли. Но ему они нравились. Это, кажется, у Чехова была такая фраза, что если в первом акте на сцене висит ружье, то в третьем оно обязательно выстрелит. Что у нас и произошло.

– Не совсем так, но в общем верно, – кивнул Дронго. – Значит, вы полагаете, что из пистолета могла выстрелить и женщина?

– Безусловно.

– Вы сказали, что у вас в замке восемнадцать комнат. Как они расположены? В какой последовательности?

– Я вам сказал, что это не замок, а один большой дом. На третьем этаже находятся два трехкомнатных отделения. Это мы сами так захотели. У каждой спальни своя ванная и выход в кабинет и небольшую столовую. Левую часть здания занимал Виктор, правую – я со своей супругой. Есть еще две небольшие комнаты. Одна – бильярдная, другая – кинозал. На втором этаже еще восемь комнат. Из них шесть спальных комнат с ваннами. К двум комнатам примыкают еще небольшие комнаты, больше похожие на будуары для придворных дам или на большие шкафы, где можно хранить одежду. В одном таком отделении обычно останавливается моя сестра, в другой – моя мама. Ее сиделка занимает комнату рядом с ней, а сын моей сестры – комнату рядом с матерью. В других спальнях остаются приглашенные гости. Внизу есть большой зал, о котором я говорил, комната, примыкающая к кухне, такая небольшая столовая человек на десять-пятнадцать. Вот, собственно, и все.