Чингиз Абдуллаев – Восточный ветер (страница 4)

Фармацевт позвонил в квартиру мадам Жанире и, не дождавшись ответа, спустился вниз. Он сегодня рисковал ради неизвестной ему Мари. Но стрелять в день ее рождения было просто немыслимо. Она сделала своему мужу самый лучший подарок, подарила ему еще один день жизни. Фармацевт вышел из дома, чувствуя досаду. Он прошел к своему автомобилю и уселся в салон. Машину он обязался сдать еще до завтрашнего утра. Нужно будет поменять автомобиль. И придумать новый план. Завтра суббота, вполне вероятно, что Борнар даже не выйдет из дома.

– Я становлюсь сентиментальным стариком, – подумал Фармацевт и едва не выругался. Положив пистолет с глушителем на соседнее сиденье, он прикрыл оружие своей шляпой. И медленно отъехал от дома.

МОСКВА. РОССИЯ. 16 ИЮНЯ 2006 ГОДА

В молодости мы часто влюбляемся. Говорят, что в этом виноваты гормоны, бушующие в наших телах, вспомнил он. Говорят, что молодые должны влюбляться и совершать безумные поступки. После тридцати приходит опыт и некоторая осмотрительность. После сорока начинается кризис среднего возраста. К пятидесяти становишься циником. К шестидесяти уже теряешь все свои лучшие качества, оставляя себе личный эгоизм в качестве нормы. Ему казалось, что так и должно быть. Так и развивается его собственная судьба, когда в сорок лет он испытывал настоящий кризис, развелся с женой, а в пятьдесят с лишним ушел на пенсию. И вот теперь, в пятьдесят шесть лет, он неожиданно влюбился как мальчишка в женщину, которая была моложе его на пятнадцать лет. Более того, в замужнюю женщину. Он не просто влюбился, он сходил с ума из-за ее отсутствия, частых отлучек в Санкт-Петербург, куда она ездила к сыну.

Элина лишь формально была замужем. Она уже узнавала, как именно ей можно развестись. Согласно российскому законодательству, оставшемуся в наследство от советского семейного права, супружеская пара, не имеющая материальных претензий друг к другу и несовершеннолетних детей, могла разводиться через загс, минуя унизительные процедуры суда. Сыну Элины было почти двадцать, и супруги могли подать на развод, минуя суд.

Тимур знал, что последние годы они не жили вместе, но он умудрялся ревновать Элину даже к прошлому, когда она была замужем. Обычно она приезжала к нему вечером, чтобы утром уехать. Они уже привыкли к этому ритуалу, включавшему в себя ее обязательные звонки с извещением, что она уже в пути. Караев все время изумлялся подобной тактичности, ведь она точно знала, что он живет один и его бывшая супруга никогда не появлялась в этой квартире. Однажды он спросил Элину, почему она всегда предупреждает его о своем появлении.

– У тебя могут быть посторонние люди, – спокойно объяснила Элина, – знакомые женщины, твои коллеги, друзья, твой сын, твои родные. Зачем нужно шокировать их моим появлением. Будет гораздо лучше, если я заранее предупрежу о своем визите и ты меня заранее сможешь подготовить к возможной встрече.

– Я скажу, что ты моя любимая женщина, – предложил Тимур.

– Это не повод появляться у тебя без предварительного звонка. У холостых мужчин может быть много любимых женщин. Или просто знакомых женщин, которых они выдают за любимых. Я понимаю, что не могу тебя скомпрометировать, но я бы не хотела сама попадать в двусмысленное, дурацкое положение. Разве я не права?

Она была как всегда права. И он в который раз согласился с ее доводами. Сегодня была пятница, и она заранее предупредила его, что приедет немного позже обычного. Он поужинал в одиночестве, привычно помыл посуду и уселся перед телевизором, не включая его. Обычно он смотрел только последние новости или различные аналитические программы западных каналов. Сегодня ничего смотреть не хотелось. Он сидел перед выключенным телевизором и вспоминал перипетии закончившегося судебного процесса. Конечно, Карташов был виноват сам и предательство вообще невозможно оправдать, но при воспоминании о том, как они подставили этого бывшего офицера, на душе становилось мерзко. Генерал Попов выражал мысли всей организации – предателей нужно находить и наказывать. И не всегда получается делать это в «белых перчатках». Но сомнения в правильности своего выбора все равно мучили полковника Тимура Караева.

Он хорошо знал кухню своего бывшего ведомства, где прослужил всю жизнь. Он не идеализировал и не романтизировал свою бывшую службу. Знал ее недостатки и просчеты. Но он считал свою бывшую работу частью государственной службы, полагая, что его организация является необходимым звеном в цепи государственных институтов, обеспечивающих безопасность самой страны. Теперь у него не было подобной уверенности. Теперь он начал сомневаться. Ведь их закрытая организация, состоящая из бывших и нынешних офицеров спецслужб, была не совсем законной. Или полуподпольной, если точнее выразиться. При этом «полуподпольной» она была скорее для Запада, чем для собственных спецслужб. В руководство организации «Щит и меч» входили высшие руководители спецслужб, коллеги которых знали или подозревали о существовании подобной структуры. Более того, одним из руководителей организации был Иван Сергеевич Большаков, приравненный по должности к членам правительства и являвшийся главой наиболее закрытого и секретного федерального учреждения страны – Государственной технической комиссии.

Об остальных руководителях Караев мог только догадываться. Их группу в Академии ФСБ возглавлял генерал Попов, которому он лично подчинялся и по службе, и по положению в организации.

Раздался звонок в дверь, и, очнувшись от своих мыслей, Караев поднялся, чтобы открыть дверь.

На пороге стояла Элина. Она была в элегантном платье в черно-белую клетку, которую дизайнеры называли «виши». Сверху она накинула красный шарф, который дополнял ее красивую одежду. Элина была талантливым дизайнером, владельцем фирмы, имеющей свои филиалы в Москве и Санкт-Петербурге. Кроме того, она провела много лет в Италии, где была с мужем в командировке. Он был специалистом по итальянской живописи и работал в галереях Флоренции и Рима. Тимур точно знал, что она гораздо более состоятельный человек, чем преподаватель Академии ФСБ. Но на эту тему они почти никогда не разговаривали. Им было хорошо вместе, а в ресторанах и кафе традиционно платил сам Караев. Как восточный человек, он полагал, что это нормально, и не разрешал ей доставать свои кредитные карточки.

– Здравствуй, – она улыбнулась, шагнув в квартиру. Он привычно поцеловал ее. Ему так нравился ее запах, ее присутствие рядом. Это было как чудо в его возрасте, когда после многих лет одиночества встречаешь свою половину, предназначенную только для тебя. Они не хотели признаваться в этом даже самим себе. Им было хорошо вместе и в постели, и на кухне, и в ресторане, и в толпе людей. Они словно чувствовали друг друга, понимая состояние своего партнера без лишних слов.

Подобные метаморфозы случаются не столь редко, как кажется. И нашедшие свои половинки обретают то недоступное счастье, которое неведомо миллионам остальных смертных. Элина сняла обувь, положила сумочку на столик, стащила с себя шарф.

– У тебя великолепное платье, – восхищенно сказал Тимур.

– Надеюсь, что так, – она надела свои тапочки, которые хранила в его шкафу, и прошла в ванную комнату, чтобы помыть руки, – между прочим, это платье от Сен-Лорана, – крикнула она ему, уже вытирая руки.

– Не нужно добивать меня названиями этих дорогих дизайнеров, – пробормотал Караев, – я никогда не смогу покупать и дарить тебе подобные платья.

– Глупости, – она вышла из ванной, – меня не волнуют ваши деньги и ваши доходы, господин полковник. И мне меньше всего нужны платья, которые вы мне подарите. Будет гораздо лучше, если я сама их буду выбирать и покупать.

– Что остается мне?

– Любить меня, – она улыбнулась, – кажется, вас смущает мое платье? Я могу его снять. Или вы разрешите сначала пройти на кухню? Между прочим, я умираю с голода. У тебя есть что-нибудь поесть?

– Я купил салаты и рыбу.

– Прекрасно, – она взяла его под руку, – неужели ты комплексуешь из-за моих доходов?

– Не очень. Но хочется тебе соответствовать.

– Для этого тебе нужно снова вернуться в «Лукойл», где ты работал, и стать одним из заместителей Алекперова. Вы ведь земляки, вдруг он сделает тебя своим первым заместителем. Тогда ты сможешь купить мне не только такое платье, но и вообще всю компанию Ив Сен-Лорана, которую он уже продал другим клиентам. И вообще я не понимаю, почему ты ушел из службы безопасности «Лукойла» в эту Академию. Неужели ты считаешь, что в тебе умирает великий педагог?

Они прошли на кухню. Элина уселась на стул, и он начал доставать еду из холодильника, подавая ее на стол.

– Я карьерист, – улыбнулся Караев, – хочу быть генералом. Может, в Академии получу это звание. А в «Лукойле» мне ничего подобного обещать не могли. И Алекперова я видел только по телевизору.

– Ты неудачник, – усмехнулась Элина, – все понятно. Давай твою рыбу. И твой гранатовый сок. Как его называют?

– Наршараб, – он достал бутылочку с темной, почти черной жидкостью и поставил ее на столик. Подобная приправа считалась лучшей для любого сорта рыбы. И употреблялась даже для мяса. Иностранцы обожали этот концентрированный гранатовый сок, вывозя его десятками бутылочек из Баку. У него был специфический, ни на что не похожий вкус.