Чингиз Абдуллаев – Волшебный дар (страница 8)

– Не очень, – ответил Дронго, – вы сказали правду. Именно поэтому у меня есть время замечать красивых женщин. И мне не всегда нравится дело, которым я занимаюсь. Нужно встречаться иногда с мерзавцами, которым я не подал бы руки. Нужно выслушивать их сентенции, терпеливо ждать, когда они соизволят объяснить причину своего визита. И жить одному, без своей страны, потерянной во время моей жизни, и без той работы, которую я сам себе выбирал.

Он не успел договорить, когда неожиданно раздался громкий женский крик. Комиссар нахмурился. Женщина продолжала кричать. Дронго поднял голову. Прямо над ними на балкон второго этажа выбежала горничная, которая громко кричала и звала на помощь.

– Сокорру, – кричала она поднимая руки к небу.

На португальском это был крик о помощи. В холле забегали люди. Дронго вскочил со своего стула. Комиссар опрокинул набитую табаком трубку в пепельницу. И быстро поднялся.

– Вот и все, – сказал он, – кажется, из меня тоже не получился частный детектив. По-моему, мы с тобой проморгали убийство. Или что-то в этом роде.

Они поспешили в холл, где им встретился бледный от ужаса Жозе Монтейру.

– Там... там убийство, – говорил он, задыхаясь от ужаса. Несколько человек уже спешили к кабине лифта.

– Пропустите, – громко приказал комиссар, и все почтительно расступились, уступая место Брюлею и его спутнику. Дронго и комиссар вошли в кабину лифта, поднимаясь на второй этаж. Там уже толпились испуганные горничные. У входа стояла женщина с растрепанными волосами. Она была в халате отеля. Указывая на вход в сюит, женщина, задыхаясь, произнесла несколько слов по-французски. Комиссар кивнул, входя в номер. Дронго поспешил за ним. Стоявшая на балконе горничная плакала. На кровати лежала женщина. Она лежала, уткнувшись лицом в постель, и вокруг тела расплывалось большое красное пятно. Комиссар подошел ближе и посмотрел на тело убитой, не дотрагиваясь до него.

– В нее стреляли, – сказал он, наклоняясь к убитой.

– Не может быть, – тихо произнес Дронго, всматриваясь в простыню, впитывающую кровь, – я сидел внизу, почти под самым номером. Если бы в нее выстрелили, я бы наверняка услышал.

Одного взгляда было достаточно, чтобы понять, кто именно лежал на постели. Не было никаких сомнений, что убийца выстрелил в супругу мистера Фармера Сильвию.

– Дева Мария, – шептала потрясенная горничная, – у сеньор подэ ажудар мэ?

– Что она говорит? – спросил Брюлей.

– Просит о помощи, – пояснил Дронго, – она думает, что ее могут обвинить в этом преступлении.

– Скажи, чтобы она позвала врача, – приказал комиссар, – и узнай, где находиться полицейский участок. Ты говоришь по-португальски?

– Нет, – ответил Дронго, – но я хорошо знаю итальянский, а они похожи с испанским и португальским. Хотя португальский похож гораздо меньше. Сейчас попробую.

– Шамэ у медику, – попросил он горничную, чтобы она вызвала Врача, и спросил. – Ондэ фика а ишку адра пулисьял?

Он уточнил где находится полицейский участок и женщина сразу ответила.

– Алвор, – пояснила она.

– Что вам нужно? – услышали они за спиной. Дронго обернулся. На пороге стоял высокий худой мужчина в элегантном сером костюме. Из нагрудного кармана пиджака торчал кончик темно-синего платка в тон галстуку. У него дергался от волнения левый глаз. Редкие седые волосы, худое лицо с глубокими морщинами. Но его английский был безупречен.

– Хосе да Кунья, – представился вошедший, – менеджер отеля.

– У вас произошло убийство, – сказал Дронго.

– Я вижу, – мрачно ответил менеджер, – что вы здесь делаете? Кто вы такие?

– Я комиссар Дезире Брюлей, – сообщил Брюлей, – а этой мой друг и напарник, сеньор Дронго, – он сказал по-французски, но да Кунья его понял. Менеджер в отелях такого уровня, как правило, хорошо знали несколько европейских языков.

– Простите, комиссар, но я думаю, будет лучше, если мы дождемся полиции и ничего не будем трогать, – предложил да Кунья.

– Разумеется, – согласился Брюлей, переходя на английский, чтобы их понял и Дронго, – только спросите у вашей горничной, что она видела и слышала?

Менеджер спросил у несчастной пожилой женщины, что она увидела. Женщина сбивчиво рассказала.

– Она говорит, что ничего не видела и не слышала. Сначала она постучала, затем вошла в номер. Посмотрела ванную комнату и прошла в спальню, где увидела убитую женщину. И она сразу выбежала на балкон и закричала.

– Она давно убирала в коридоре? – уточнил комиссар.

Менеджер перевел и услышал ответ.

– Уже полтора часа, – пояснил он, – она убирает на третьем этаже в этой части отеля.

– Она ничего не видела и не слышала. Может, она видела, как сюда кто-то входил? Да Кунья перевел и удивленно поднял бровь. Дронго разобрал, что именно сказала горничная, но он терпеливо ждал, пока менеджер переведет ее слова на английский язык.

– Она видела, как отсюда выходила немолодая женщина из другого номера. Женщина была в белом халате отеля. Она приехала с племянницей мистера Фармера. Это ее визажистка.

– Ясно, – нахмурился Брюлей, искоса поглядев на Дронго. Тот пожал плечами. Ситуация становилась еще более запутанной.

– Пропустите, – раздался крик из коридора, – пропустите нас.

В номер вошли Джеймс Фармер и еще несколько мужчин, находившихся с ним на поле для игры в гольф. Хозяин отеля Манэуль Сильва, задыхаясь, смотрел на убитую. Адвокат Карнейро посмотрел на лежавшую женщину и перевел взгляд на Брюлея покачав головой, словно комиссар должен был обеспечить безопасность несчастной женщины. Мурашенков взглянув на убитую и отвернулся. А пан Шокальский тяжело вздохнул и прошептал какую-то католическую молитву.

И только Фармер молчал. Он словно окаменел, глядя на свою убитую супругу. Подобная сцена может остаться в памяти на всю жизнь, отравляя существование человека даже в его снах. Фармер сжал тонкие губы. Сделал несколько шагов и остановился перед кроватью. Он не кричал, не плакал, не прикасался к телу убитой. Он молчал и смотрел на труп Сильвии.

– Извините меня, – нарушал гнетущее молчание комиссар, – я думаю, будет лучше, если мы все отсюда выйдем и подождем приезда полиции.

Он посмотрел на Фармера, ожидая, когда тот выйдет. Но Джеймс Фармер был сильным человеком. Или безразличным. Он снова посмотрел на труп жены и взглянул в глаза Брюлею.

– Кто? – спросил он. Кажется, это было главное, что его интересовало.

– Не знаю, – ответил Брюлей, – мы пришли, когда все было кончено.

Фармер еще несколько секунд смотрел ему в глаза, затем повернулся и вышел из комнаты. Все остальные мужчины тихо вышли за ним. Брюлей взглянул на Дронго.

– Теперь я буду твоим напарником, – тяжело сказал он, – и нам предстоит найти убийцу. Если, конечно, она не самоубийца. Но здесь нет оружия. Я его не вижу. И я еще не видел ни одного самоубийцу, который падал бы лицом в постель, после того как выстрелил себе в сердце.

– Я думаю, нам нужно начать с этой визажистки, – напомнил Дронго, – если в полиции узнают, что она сюда входила, несчастную сразу арестуют. Всем были известны натянутые отношения между Сильвией и племянницей ее мужа.

– Нам нужно поговорить с ней до того, как сюда приедет полиция, – согласился Брюлей, – пойдем, Дронго. Мы с тобой оказались не готовы в такому развитию ситуации.

Глава пятая

Они вышли в коридор где толпилось много людей. Комиссар поманил к себе визажистку и что-то тихо прошептал. Она посмотрела на него и медленно кивнула в знак согласия.

– Ты не будешь возражать, если я поговорю без свидетелей, – спросил комиссар?

– Конечно, нет, – ответил Дронго, – я думаю, так будет лучше. Мне неудобно вам напоминать, но у нее достаточно сложное положение. Ведь она была визажисткой Кэтрин, а все слышали, как спорили Кэтрин и погибшая Сильвия.

– Я с ней поговорю, – пообещал комиссар, – только не нужно сразу делать выводы. Это несчастная женщина и без того напугана случившимся. Она говорит мне, что очень боится. Кстати, узнай, не вернулись ли в отель Кэтрин и ее супруг. Она, кажется, выехали из отеля совсем недавно.

– Да, – согласился Дронго, – они отошли от меня за несколько секунд до вашего появления.

– Вот поэтому и узнай, – попросил Брюлей.

Дронго прошел по коридору. Остановился рядом с Мурашенковым и Сарычевым.

– Какое несчастье, – осторожно сказал Сарычев, – кто мог подумать, что она застрелится.

– Почему вы так думаете? – поинтересовался Дронго.

– Ее же не могли убить, – испугался Сарычев глядя на молчавшего Мурашенкова, – или вы думаете иначе?

– Мне кажется, ее застрелили, – признался Дронго.

– Что? – еще больше испугался и удивился Сарычев, – что вы такое говорите? Кто мог ее убить? Отель охраняется, вокруг полно людей.

– Подождите, – требовательно приказал Мурашенков, взглянув на Дронго, – вы считаете, что это убийство?

– Мне кажется, что безусловно. Иначе нужно допустить, что она выстрелила себе в сердце, затем спрятала куда-то пистолет и упала на постель, чтобы эффектно умереть.

– Ценю ваш юмор в такой ситуации, – хмуро парировал Мурашенков, – кто мог это сделать?

– Если бы я видел, я бы обязательно сообщил об этом ее мужу.

– Кто ее нашел?

– Горничная. Она закричала, а я как раз в это время сидел под балконом, на террасе.

– Верно, – Мурашенков оглянулся на толпу, стоявшую у дверей сюита, который занимали Фармеры, – давайте отойдем, – предложил он.