Чингиз Абдуллаев – Тень Ирода (страница 10)

В конце совещания раздался звонок по тому самому, единственно оставшемуся телефону.

Сразу включилась автоматическая система прослушивания, записи и обнаружения говорившего. Все знали, как действовать в этот момент. Агаев бросился к телефону, вызывая оперативную группу, из которой, в свою очередь, тут же передали сообщение в ближайшее управление милиции, где также дежурили специальные группы. Виноградов побежал в другую комнату, к своим компьютерам, которые были связаны с телефоном. Ордовский поднял трубку:

– Слушаю вас.

– Владимир Сергеевич? – послышался чей-то голос.

– Нет. Он сейчас в другой комнате. Позвать его? – спросил Ордовский. Это было сделано специально, чтобы немного потянуть время и дать возможность оперативной группе установить наблюдение за местом, откуда говорил неизвестный.

– Да, если можно, – очень спокойно подтвердил неизвестный.

– Сейчас позову, – пообещал Ордовский, передавая трубку подполковнику. Славин посмотрел на часы. Группа уже должна была обнаружить место, откуда говорят, и выехать туда. Он смотрел, как секундная стрелка четко отмеряет секунды. Торопиться особенно не стоило, но и затягивать ожидание было нельзя. Эксперты-психологи советовали в таких случаях не затягивать более пятнадцати-двадцати секунд. Славин сумел выдержать двадцать три. И наконец сказал:

– Слушаю вас! У телефона Славин.

– Добрый день! – Говоривший, очевидно, имел железные нервы.

– Здравствуйте! – Важно было тянуть время, выигрывая каждую секунду. Оперативная группа ФСБ уже установила место, откуда звонили, и теперь два автомобиля сотрудников ближайшего управления милиции спешили к тому телефонному аппарату на улице.

– Мы позвонили согласно нашей договоренности.

«Хорошо говорит, – мелькнула мысль у Славина. – Это явно московский чеченец. Или не чеченец вообще. Но человек интеллигентный, это очевидно».

Группа уже подъезжала к тому месту, где должен был находиться говоривший.

– Что вы хотите мне сообщить? – спросил подполковник.

– У нас появились некоторые доказательства. Мы хотели бы увидеться с вами сегодня вечером. В пять часов. На Киевском вокзале. Только вы должны подъехать один. К метро, с правой стороны, там обычно много ларьков торговцев сигаретами.

– Я приеду, – пообещал Славин, держа перед глазами циферблат. – Но почему обязательно один?

– Это непременное условие, – говоривший удивительным образом не торопился.

«Группа уже должна быть на месте, – подумал Славин. – Мы ведь договаривались – не больше двух минут, иначе не успеть».

– Вы могли бы сообщить об этом по телефону, – предложил Славин.

– Нет, – возразил его спокойный собеседник, – так не получится. Нам обязательно нужно, чтобы вы присутствовали лично.

Славин посмотрел на Ордовского. Тот был постоянно на связи с милицией и оперативными группами ФСБ. Тот, в свою очередь, показал на Агаева. Агаев, говоривший по телефону, растерянно пожимал плечами.

«Что у них произошло?» – раздраженно подумал Славин и спросил, в надежде затянуть разговор еще на несколько секунд:

– Оружие можно взять?

– Как хотите, – явно удивился говоривший, – впрочем, вашу охрану мы гарантируем.

Больше тянуть было нельзя. Агаев, подошедший к Ордовскому, что-то быстро говорил ему. Славин зло посмотрел на них. Ему все еще не подавали сигнала о том, что группа на месте. Но и затягивать разговор так долго нельзя. На другом конце могут просто догадаться.

– Договорились, – сказал он напряженным голосом. – Я обязательно приеду. До свидания!

– До свидания, – незнакомец наконец отключился, и Славин, положив трубку, вопросительно посмотрел на своих сотрудников.

– Что происходит? – спросил он. – Милиция, как обычно, не успела? Я говорил две с половиной минуты.

– Успели, – кивнул озадаченно Агаев. – Они уже целую минуту на месте. Но там никого нет.

– Как это никого нет?! – не понял Славин.

– Они, видимо, использовали цифровое подключение, – пояснил вышедший из другой комнаты Виноградов. – Поэтому он так спокойно говорил с вами по телефону. Я обратил внимание на некоторое искажение сигнала. Вполне возможно, что телефон-автомат на улице просто был использован как сотовый телефон, они сумели подключиться к нему, как к основному аппарату, а сами в это время звонили из автомобиля, крутившегося недалеко от этого аппарата. Такие трюки иногда делают.

– В таком случае у них прекрасная техника, – недовольно заметил Ордовский.

Виноградов усмехнулся.

– А кто говорил, что нет?

– Ладно, – отмахнулся Славин, – все это уже не нужно. Мне придется ехать на эту встречу. Может, у них действительно появились какие-нибудь новые данные по взрывам в метро.

– Вы хотите поехать? – спросила Светлова.

– Конечно. Было бы непростительной глупостью упустить такой шанс. Может, у них действительно появилась какая-то новая информация.

У Светловой была короткая стрижка, она не любила носить длинные волосы. И всегда ходила в брюках. После ранения, оставившего шрам на ее левой ноге, она не любила современных платьев, хотя для своих тридцати пяти лет обладала довольно стройной фигурой. Сейчас, прислонившись к столу, она недоверчиво покачала головой.

– Это может быть опасно, Владимир Сергеевич, они могут блефовать. Может, им просто нужен заложник.

– Не думаю. В газетах и по телевидению и так развернута массовая античеченская кампания. Зачем им еще и такие неприятности с ФСБ? Нет, Инна, по-моему, они все-таки хотят сообщить мне новости. Это и в их интересах. Милиции они явно не доверяют, а в группе Воробьева слишком много сотрудников МВД. Поэтому они хотят встретиться именно со мной.

– Может, лучше я поеду? – предложил Ордовский.

– Нет! – решительно возразил Славин. – Ехать должен только я, и по возможности один. Судя по трюку с телефоном, они предусмотрят возможность моего появления там в сопровождении охраны. И сумеют наверняка оторваться от других машин. Не будем рисковать. Я поеду один.

– А если это провокация? – все-таки тревожилась Светлова.

– Тогда придумаем что-нибудь вместе, – улыбнулся Славин. – Я думаю, мне нужно ехать.

– Возьмите пуленепробиваемый жилет, – предложил Ордовский.

– Не думаю, что он может мне помочь. И потом, зачем им убивать меня столь странным способом. Скорее они могли бы это сделать еще в прошлый раз, когда их человек спрятался в моей машине. Я все-таки поеду один и без охраны.

Его помощники молчали. Они уже поняли, что Славин принял решение. Но ни один из них не подозревал, что все комнаты и телефоны их новых помещений прослушиваются совсем другими людьми. И полный текст всех разговоров уже через час был представлен человеку в сером костюме, сидевшему за большим столом в другом здании. Он внимательно прочел сообщение и поднял глаза на сидевшего рядом с ним мужчину. Внешность того вызывала непонятный ужас. У него были седые волосы и глаза стального цвета, смотревшие на собеседника не мигая, словно их обладатель решил устроить своеобразное состязание. Подбородок был скошен, а вдавленный нос только усиливал отталкивающее впечатление.

– Распорядись, – сказал хозяин кабинета, – пусть последят за этим подполковником. Нужно узнать, с кем и зачем он будет встречаться.

9

Конечно, к компьютерам ФСБ доступ для них был закрыт. Это было слишком сложно даже для такого профессионала, как Зиновий Михайлович. А вот общие показатели преступности, региональные очаги по Москве, динамику развития преступности вывести из общих данных было вполне возможно. Дронго обратил внимание на резкое снижение преступности среди чеченцев в последние несколько дней и, наоборот, быстрый рост числа задержанных именно из лиц чеченской национальности.

Это были данные из Управления внутренних дел Москвы. Они были не особенно засекречены и передавались для пользования в ФСБ и СВР по обычным каналам, хотя и под грифом «секретно». Именно поэтому Зиновию Михайловичу и удалось получить через СВР столь четкую картину происходящего.

По телевизору, сменяя друг друга, выступали кандидаты в президенты от основных оппозиционных партий. Каждый требовал решительно наказать преступников, устроивших два взрыва. Почти никто не сомневался, что виновниками этих событий были чеченцы. Было принято специальное заявление чеченской диаспоры в Москве о непричастности местных чеченцев к подобным происшествиям. Но общий маховик пропаганды, уже раскрутившийся не в пользу чеченцев, начал действовать. Лидер оппозиции, глава национал-патриотической партии, чей автомобиль пострадал во время первого взрыва, решительно требовал восстановления КГБ и принятия чрезвычайных мер по отношению к чеченцам. Другой лидер оппозиции, от объединенных левых сил, у которого по всем показателям были наибольшие шансы, говорил о неспособности властей справиться с очередной волной терроризма, обвинял нынешнего президента в безволии и отсутствии желания к наведению порядка.

Позже, в информационной программе, выступил и сам президент. Он долго говорил о вреде терроризма и об использовании оппозицией этих взрывов в своих корыстных интересах. Он так возмущался именно последним обстоятельством, словно оппозиция давала ему слово не использовать эти взрывы против него в их избирательной кампании. Президент пообещал найти виновников этих «варварских акций» и строго наказать их.