Чингиз Абдуллаев – Стиль подлеца (страница 8)

– Не обязательно. У меня ничего особенного. Я просто хотел поговорить с одним человеком.

Портье теперь уже настороженно посмотрел на него. Потом тихо спросил:

– С каким человеком?

– Мой компаньон, уезжая из отеля, просил передать деньги для одного из сотрудников службы сервиса. Ничего особенного. Триста долларов. Просто мне неудобно не выполнить его просьбы.

– Триста долларов? – переспросил портье. – А кому вы должны их передать?

Когда речь касалась денег, здесь верили любой выдумке. Как, впрочем, и повсюду в мире в сфере обслуживания, где независимо от кредитных карточек всегда присутствовали чаевые в виде наличных.

– Михаил. Фамилию я не помню. Какая-то грузинская фамилия, – Дронго сделал вид, что пытается вспомнить.

– Гогуладзе, – обрадовался портье, – сейчас я его позову.

Он снял трубку телефона и быстро пробормотал в микрофон несколько едва слышных фраз. На стойке уже лежала стодолларовая купюра.

– Вы так внимательны, – льстиво сказал Дронго.

Глаза у портье превратились в две небольшие щели. Он облизнул губы и кивнул головой, протягивая руку.

– Письмо искать? – хрипло спросил он.

– Конечно, – улыбнулся Дронго. – Я думаю, оно обязательно придет.

Он отошел в глубь холла, устраиваясь в глубоком кресле. Через минуту рядом с портье появился высокий, несколько грузный малый лет тридцати пяти – сорока. Чуть лысоватый, с одутловатыми щеками, большим мясистым носом и вторым подбородком. Он выглядел куда импозантнее щуплого портье.

– Кто меня спрашивал? – спросил Гогуладзе.

Портье кивнул, показывая на Дронго.

– Это вы меня спрашивали? – с не очень заметным кавказским акцентом спросил Гогуладзе.

«Очевидно, он провел большую часть своей жизни в Москве или в другой точке России, – подумал Дронго. – Родившиеся в Тбилиси дети, которые учились говорить на грузинском, никогда потом не могут избавиться от характерного акцента, переходя на русский, даже если этот язык становится для них основным».

– Добрый день, – поднялся навстречу Михаилу Дронго, – я хотел бы с вами немного побеседовать.

– Что вам нужно? – спросил здоровяк, мрачно взглянув на незнакомца.

– Мы могли бы где-нибудь поговорить? – повторил Дронго свой вопрос.

– О чем это?

– У меня есть к вам интересное предложение.

– Идем за мной, – согласился Михаил, показывая куда-то за спину портье.

Они прошли через холл, вышли в небольшой коридор, и Гогуладзе толкнул дверь, приглашая войти в маленькую комнату. Комната была пуста. Вдоль стены выстроились стулья. На журнальном столике стоял телефон.

– Какое у тебя дело ко мне?

– Мой друг просил передать вам триста долларов, – будничным голосом сообщил Дронго, доставая три стодолларовые бумажки.

– За что? – коротко спросил Михаил.

– Мне нужно узнать у вас некоторые подробности.

Он даже не посмотрел на деньги. Только в лицо незнакомцу. Потом недовольно буркнул:

– За три сотни «зеленых» купить хочешь? Дешевку нашел, да?

– Нет, нет, – поспешил успокоить его Дронго, – я не хотел вас обидеть. Может, мой друг обещал вам большую сумму? Вы скажите, я заплачу за него. Сколько? Пятьсот, тысячу?

– Хороший у тебя друг, – уже более спокойно сказал Гогуладзе, – ладно, посмотрим, что ты хочешь. Ты сам грузин?

– Нет. Но грузинский немного понимаю.

– Тогда скажи, что тебе нужно. А я назову цену.

– У меня очень простой вопрос. Это вы обнаружили убитую на третьем этаже?

– Какую еще убитую? – разозлился Гогуладзе.

– Женщину, которую нашли убитой на третьем этаже в своем номере. Ведь вы отвечали за их мини-бар. – Он намеренно говорил ему «вы», словно не замечая, что тот обращается к нему на «ты».

– До свидания, – Михаил повернулся к нему спиной, – уходи-ка отсюда, – посоветовал он, намереваясь уже выйти из комнаты.

– Подождите, – попытался остановить его Дронго, – может, мой друг предложил вам куда большие деньги?

– А мне твои деньги вообще не нужны, – обернулся к нему Гогуладзе, – мне моя голова дороже. И у тебя нет столько денег, чтобы мне за нее заплатить. Ничего я тебе не скажу. Лучше уходи отсюда. Ничего у тебя не выйдет.

– Мне нужно знать, что именно вы видели?

– Ничего не видел, – огрызнулся Гогуладзе, – говорю, уходи отсюда.

– Сейчас, – Дронго вдруг схватил руку Михаила, резко выворачивая ее в сторону. От нестерпимой боли тот застонал. Дронго толкнул его к стене и прижал локтем горло. Несчастный захрипел, но Дронго давил все сильнее.

– Ты свои дешевые трюки в другом месте показывай! – рявкнул Дронго. – Сейчас ты у меня на коленях ползать будешь.

– Отпусти, – хрипел Михаил, – отпусти же.

Существует определенный тип людей, которые понимают только язык силы. Очевидно, Михаил был из той породы. Пока к нему обращались на «вы», предлагая деньги, он хамил, показывал характер. Но, когда увидел перед собой хама и бандита, под которого играл Дронго, испугался. Он понял, что своя голова дороже.

– Быстро колись! – Дронго понимал, что, войдя в роль, нужно играть ее до конца. – Говори, – надавил он сильнее на горло Гогуладзе.

– Ничего не знаю, – хрипел тот, – мне сказали, чтоб молчал. Чтоб ничего не говорил. Я вошел в комнату, там была она… Убитая… лежала на полу. И больше ничего не видел. Клянусь мамой, ничего не видел.

– Кто сказал, чтобы ты молчал?

– Следователь. И наша служба безопасности. Говорят, там бизнесмен жил, очень известный. Чтобы я нигде его имя не говорил. И вообще чтобы забыл про убитую.

– И все? – разочарованно спросил Дронго.

– Клянусь, – хрипел Михаил, – ничего больше не знаю. Как женщину увидел, сразу побежал в коридор людей звать. Я крови боюсь…

– Ладно, – Дронго ослабил хватку.

Черт возьми! Получалось, что он идет по ложному следу. Повернувшись, он пошел к выходу.

– А мне что делать? – услышал Дронго за спиной робкий голос.

– Жить как раньше, – бросил он, не оборачиваясь.

В холле портье, увидев знакомое лицо, улыбнулся.

– Письмо еще не пришло, – приветливо сказал он.

– И не придет, – бросил Дронго, выходя из отеля.

День второй

В машине его терпеливо ожидал Андрей. Дронго тяжело опустился на сиденье. Вздохнул, взглянув на часы. Условленное время встречи с Викентием Алексеевичем еще не подошло, но добираться до прокуратуры через центр города пришлось бы не менее тридцати-сорока минут.

– Позвони Любомудрову, пусть ждет нас, – сказал Дронго.

Андрей кивнул, доставая телефон. Набрав номер, передал телефон Дронго.

– У вас есть новости? – спросил он.