Чингиз Абдуллаев – Пройти чистилище (страница 4)

Единственным положительным результатом этого брака для обоих был трехлетний сын Марк, названный так в честь умершего дедушки Марты. И это была очень веская причина, заставлявшая Кемаля по-прежнему сосуществовать с нелюбимой женщиной.

По утрам он обычно не завтракал. Только чашка чая, столь нелюбимого Мартой. Она по-прежнему пила «каппучино», который готовила для нее специально по утрам приходившая в дом кухарка. Кроме нее в доме всегда были няня и горничная, и Кемаль, привыкший к тишине, чувствовал себя почти как в гостинице. Они ему просто не нравились, ему здесь было неприятно. Во время сильных ветров ему казалось, что их строение может просто рухнуть. Он, выросший в капитальных каменных домах, не любил и не принимал этого нагромождения бетона и стекла.

В свои тридцать шесть лет Кемаль выглядел замечательно. Это был стройный, высокий, красивый мужчина с всегда коротко остриженными волосами. Несмотря на уже начавшие седеть виски и резкие черты лица, словно вырубленные из камня, он сохранял мужскую привлекательность, очаровывая женщин. Глаза у него были какого-то непонятного, стального цвета. С годами начало портиться зрение, и он стал носить очки, предпочитая фирму «Валентино», столь полно отражавшую и его стиль одежды. Аристократический, элегантный и вместе с тем подчеркнуто деловой, без лишних вычурностей и деталей.

Выпив чай и довольно быстро одевшись, он спустился на лифте в гараж и, взяв другую машину вместо разбитого три дня назад «Шевроле», выехал на улицу. Поднял трубку телефона, чтобы позвонить жене.

«Надеюсь, она наконец проснулась», – подумал он. Она ответила только после десятого звонка, хотя телефон находился рядом с ней.

– Слушаю, – послышался ее заспанный голос. Она была ярко выраженной совой и не любила вставать по утрам. В отличие от Кемаля, который был жаворонком и предпочитал рано ложиться и рано вставать. Но здесь, очевидно, сказывалась разница во времени. Он сумел приспособиться к американскому графику времени, лишь существенно сдвинув собственную шкалу личного времени. И по европейским временным поясам он ложился спать даже позже обычного, в четыре-пять утра, а по американским стандартам для бизнесменов был правилом сон с десяти вечера до шести утра.

– Марта, – попросил он, не пожелав ей доброго утра, – сегодня вечером мы должны быть у Каррингтона. Он нас приглашал на свадьбу своей дочери. Надеюсь, ты не забыла?

– Нет, – хрипло ответила жена. Она все еще не пришла в себя.

– Когда мне за тобой заехать? – терпеливо спросил он.

– В шесть. – Она отключилась, не сказав ему «до свидания». Он раздраженно бросил телефон на сиденье. Если бы не Марк, он плюнул бы даже на миллионы ее отца. В некоторые моменты он даже забывал, что женился для легализации своего положения в этой стране. Жизнь с нелюбимой женщиной была самым страшным испытанием, почти пыткой, иногда мешавшей и его основной деятельности. Может, каждый мужчина, думал он с горьким юмором, чувствует себя в подобной роли, как и он, почти разведчиком, попавшим в среду чужих для выполнения опасного задания. Эти мысли позволяли относиться с некоторой долей юмора и к собственным семейным скандалам, столь часто повторявшимся в последнее время.

На работу он приехал как обычно – ровно в восемь утра. Секретарь положила на стол список сегодняшних дел. Среди них была дневная встреча с Ронни Седлером. Он нахмурился. Если бы Москва не требовала этих данных так срочно, он никогда не пошел бы на подобный риск. Но теперь придется рисковать. Документы ему очень нужны, а сукин сын Ронни, кажется, единственный, кто может помочь ему в этом. Придется договариваться с этим типом. И он заранее знает, как дорого будет стоить подобная встреча. Однако, кроме Седлера, никто ему не сможет помочь.

Весь день на работе он помнил о встрече, пытаясь сохранить энергию на этот сложный разговор. Даже когда все сотрудники вышли на традиционный ленч, он остался в кабинете, перебирая ненужные ему в данный момент бумаги. Он не хотел признаваться даже самому себе в том, что предстоящий разговор его волновал. Очень волновал. И он не видел другого выхода, кроме прямого предложения Ронни Седлеру.

Ровно в три часа секретарь доложила, что в приемной его ждет мистер Седлер. Кемаль поправил узел галстука и, сделав максимально приветливое лицо, возможное в данном случае, разрешил гостю пройти в кабинет.

Едва Ронни переступил порог, как он понял, что устоявшееся представление об этом типе почти соответствует действительности.

Гость был одет в серые брюки и пиджак ярко-желтого, канареечного цвета. Его лицо с полными, чувственными губами, немного выпученные глаза и жесткие короткие волосы выдавали присутствие африканской крови. Что не мешало Седлеру презирать всех темнокожих и даже состоять в нескольких полурасистских организациях. На левой руке у него болтался браслет. На ногах были дорогие ботинки фирмы «Тамберленд», никак не вязавшиеся с его видом, но призванные показать консервативный дух патриотизма этого лжетехасца. На голове, конечно, была шляпа, которую он не снял, даже войдя в кабинет.

– Мистер Кемаль, – улыбнулся уголками рта Седлер, – я много о вас слышал.

Хозяину кабинета пришлось встать и даже пожать протянутую для приветствия руку. Ладонь у Ронни была, конечно, потной, и от этого общее впечатление неприятия гостя усиливалось.

– Я давно хотел с вами встретиться, мистер Седлер, – холодно сказал Кемаль, – мне много о вас рассказывали мои друзья.

– Это слухи, – осторожно заметил Седлер. Он не знал, что именно о нем рассказывали, но, как многоопытный аферист, понимал, как мало хорошего о нем могли сказать знавшие его люди. – Они не всегда соответствуют действительности.

– Я думаю, в Техасе вы человек достаточно известный, – с неуловимой иронией заметил Кемаль, – поэтому и решил обратиться именно к вам.

– Мистер Кемаль, – сразу ответил гость, – я человек дела. Меня вызывают и говорят: «Ронни, нужно помочь». И я всегда помогаю людям, всегда прихожу к ним на помощь. Мне приятно, что вы так говорите, но я хотел бы узнать, чем именно могу помочь такой крупной корпорации, как ваша.

Кемаль задумался. Теперь он должен войти в клетку льва. И никаких других вариантов не существует. Но он уже открыл клетку, значит, нужно входить.

– Нас интересуют акции компании «Юникл», – осторожно начал хозяин кабинета. Гость сразу насторожился. – Мы хотели бы вложить часть денег в эту компанию, но пока не имеем представления о ее возможностях.

Седлер понимающе кивнул.

– Мы хотели бы ближе познакомиться с этой компанией, – также осторожно закончил Кемаль, – и думаем, что вы тот человек, который может нам помочь.

– Понимаю, – сразу ответил гость, – но могу ли я предполагать, что под вашим словом «мы» скрывается и ваш тесть – мистер Саймингтон?

– Вы и это знаете?

– Мистер Кемаль, – этот мерзавец все-таки снял шляпу, – я знаю обо всех известных людях города и штата. И все знают Ронни Седлера. Иначе нельзя – такая конкуренция.

– В данном случае «мы» – это только моя компания, – быстро ответил Кемаль, – мистер Саймингтон не имеет к нашему проекту никакого отношения.

– За исключением того, что он дед вашего сына, – улыбнулся, показывая крупные редкие зубы, Ронни Седлер.

– Да, за исключением этого обстоятельства. Вас интересуют еще какие-нибудь вопросы по мистеру Саймингтону? Или вы хотите говорить о моей фирме? – спросил он.

– Больше никаких вопросов, – развел руками Ронни. Шляпу свою он положил прямо на стол. – Что вас конкретно интересует?

– Их наиболее крупный завод в Далласе. На этом предприятии, собственно, и держится вся их фирма. Мне нужно знать все об этом заводе.

– Обратитесь в их рекламную службу, и они с удовольствием выдадут вам всю имеющуюся у них информацию, – удивился Седлер, – или вам нужна дополнительная информация?

«В этой клетке воняет, но ничего другого у меня нет», – подумал хозяин кабинета.

– Мне нужна информация о его военных заказах. Чтобы оценить степень надежности и рентабельности завода. Мне нужны все данные о его предполагаемых поставках в этом году.

– Вам нужны данные о ракетных двигателях? – чуть понизив голос, уточнил Ронни. – Но они засекречены.

Кемаль молча смотрел на него. Видимо, в его взгляде гость прочел нечто такое, после чего он смог выдавить:

– Это будет стоить очень дорого.

Хозяин кабинета по-прежнему молча смотрел на него. Кроме вопроса, Ронни чувствовал в глазах и откровенное презрение, а это его довольно сильно обижало.

– Пентагон обычно не любит, когда лезут в его секреты, – пробормотал Седлер.

– Сколько? – вместо дискуссии спросил Кемаль.

– Сто тысяч долларов. Наличными. Половину завтра, – не задумываясь ответил Ронни, – если согласны.

– Сегодня, – ответил хозяин и, достав из ящика стола пять пачек, положил их на стол, – сегодня, мистер Седлер. – Ошеломленный гость смотрел на деньги.

– Когда вам нужна информация? – спросил он.

– Три дня. У вас максимальный срок всего три дня.

– Мы не успеем, – задумался Седлер, – вам нужна информация или документация?

– Вы думаете, мы заплатим такую сумму денег за ваши слова без документов? – спросил, в свою очередь, Кемаль.

– За три дня нереально. – Ронни облизнул губы. Его нервировали пачки денег, лежащие на столе рядом с ним.