Чингиз Абдуллаев – Месть женщины (страница 4)

В свою очередь, психологи Комитета государственной безопасности вырабатывали особое поведение резидентов и связных для каждого из типов агентов. В первом случае с агентами должны были встречаться сухие, мрачные, строгие резиденты, как бы подчеркивающие значение порученного дела. Во втором – просто пунктуальные исполнители, строго выполняющие инструкции Центра. В третьем – с агентами должны были встречаться своего рода исповедники, готовые выслушать многословные доносы «истериков» и поддержать их своими советами и замечаниями. И, наконец, в четвертом случае, при свидании с «молчунами», резиденты обязаны были переигрывать агентов, демонстрируя одинаковое неприятие при подобном подавлении характера собеседника. И свой независимый характер. Именно то, что сейчас делала Марина Чернышева.

Психологи обычно не ошибались. После того, как она выпила стакан воды, не ответив на вопрос Липки, он более уважительно произнес во второй раз:

– Я вас слушаю.

– У вас в доме можно говорить? – спросила Марина.

– Да, – кивнул Липка.

– Вы получили сообщение о моем прибытии?

– Мне передали, что приедет связной. Кто именно, мне не сказали. Правда, я не понимаю, почему нужен так срочно. Последнее сообщение о военно-морской базе в Мар-дель-Плата я отослал всего две недели назад.

– Это не связано с вашей деятельностью в Аргентине, – заметила Чернышева. – Нас интересует один человек. Который раньше работал с вами.

– Я работал со многими людьми. Их, наверное, несколько сот человек, – мрачно заметил Липка. – О ком конкретно вы говорите?

– Кучер. Вы знаете такого?

– Флосман? – изумился Липка, впервые обнаруживая какое-то подобие чувств. – Не может быть. Разве он жив?

– Иначе я бы не приехала.

– Но он работал в Мюнхене, в Германии, – возразил Липка. – Исчез два года назад, после объединения Германии. Никто о нем ничего не слышал.

– Он в Аргентине, – сухо сказала Марина.

– У вас точные сведения?

– Вы думаете, я прилетела в Аргентину, чтобы пошутить с вами? – спросила Чернышева.

Липка смутился. Ничего не сказал. Снова налил себе вина. Выпил. И только потом спросил:

– Что я должен делать?

– Найти Флосмана. Вы знаете его стиль, его методы работы. Вы видели его в Германии четыре года назад. Значит, сумеете сразу узнать. Мы окажем вам любую помощь.

Липка задумался.

– Почему вы его ищете?

– Мы беспокоимся за нашу агентуру, – честно ответила Чернышева, – он знает многих бывших ваших коллег, которые сейчас работают на нас.

– Он никогда не был предателем, – возразил Липка, – он всегда был одним из лучших среди нас. Очевидно, он просто сбежал, решив не искушать судьбу.

– Он сбежал не поэтому, – возразила Чернышева, – он боялся, что среди найденных в Праге документов будет и его личное досье. Он был двойным агентом. Работал на Прагу и Лэнгли одновременно. И поэтому решил сбежать, когда равновесие было нарушено. Видимо, в ЦРУ просто не знали, что он был агентом Праги. И его устраивала подобная работа. Больше информации и больше денег.

На этот раз Липка замолчал надолго. Минуты на две. Потом, достав из кармана трубку, произнес:

– Это сложное задание. Если он не хочет, чтобы его нашли, мы его можем не найти. Ходили слухи, что он сбежал, захватив с собой деньги местной резидентуры. Он хороший профессионал.

– Это мы знаем.

– И опасный противник, – добавил Липка, – очень опасный. Я его хорошо знаю. Нам придется нелегко, очаровательная сеньора. Кстати, вы не сказали, как вас зовут.

– Сеньора Дитворст. Я нидерландская журналистка.

– По-испански вы говорите довольно неплохо. Хотя иногда проскальзывает какой-то акцент. Не немецкий, скорее шведский, в общем, скандинавский. Но не русский. Как мне выйти на Флосмана?

– По нашим сведениям, он в Буэнос-Айресе.

– Вы знаете, сколько там людей? Мне понадобится вся оставшаяся жизнь, чтобы его найти.

– Нет, – возразила Чернышева, – мы знаем, как это сделать за несколько дней. Думаю, у нас получится. Завтра я жду вас в отеле «Санта-Крус». До свидания, – она поднялась, прощаясь с хозяином.

– До свидания, – Липка поднялся следом.

Он проводил ее до дверей. И, вернувшись на свой диван, уставился на бутылку вина.

– Флосман, – пробормотал он чуть слышно, – они думают, что это так просто – найти тебя.

Глава 3

Вернувшаяся после полудня в столицу Марина Чернышева разрешила Благидзе позвонить в местную резидентуру КГБ и условиться о встрече, на которой он должен был подтвердить предварительно намеченную программу.

План, разработанный в группе «Кларисса» с учетом мнения сотрудников Второго отдела ПГУ КГБ СССР, предусматривал активные действия по розыску Флосмана в Буэнос-Айресе. Липка был прав. Искать в многомиллионном городе нужного человека, не зная конкретно, где именно, было просто невозможно. Тем более если этот человек хочет остаться незамеченным. Но разработанная ситуация включала в себя и учет психотипа Кучера, и особенности его прежней работы.

Проанализировав действия чехословацкой агентуры на территории Западной Германии за последние двадцать лет, психологи и аналитики обратили внимание на повторяющийся фактор выхода на связь резидентов КГБ с агентами-нелегалами. Между Дюссельдорфом и Бонном по Рейну курсировали небольшие прогулочные катера, столь популярные и любимые у отдыхающих немцев. Обычно резидент давал сообщение в местной газете о прогулке несуществующей группы любителей богемского пива и указывал время и название катера, на котором должна была состояться встреча. Все агенты-нелегалы обычно знали, что сообщение о группе любителей богемского пива означает место встречи. Знал это и сам Флосман, часто пользующийся таким каналом связи. Именно на этом и был построен весь план. Между Буэнос-Айресом и Санта-Фе по реке также часто ходили прогулочные катера.

Объявление, появившееся в местных газетах, обязательно должно было попасть на глаза Флосману, который наверняка должен был заинтересоваться подобной встречей, рассчитанной на других бывших агентов чехословацкой разведки. И, по предположениям аналитиков ПГУ, Кучер обязательно проявил бы себя в таком случае.

Однако учитывалась и привычная осторожность Флосмана, который не захочет идти на контакт с посторонним человеком. Именно поэтому в плане особое место отводилось Липке, которого Флосман знал по прежней работе. Кучер не мог знать, что о его настоящей работе двойного агента уже известно. Но он мог это предполагать, и поэтому действовать нужно было исключительно продуманно и осторожно.

Заранее приготовленный текст вот уже две недели публиковался во всех местных газетах с таким расчетом, чтобы его прочитал сам Флосман. Отъезд речного теплохода «Кастуэра» в Санта-Фе планировался через два дня. Билеты в разные каюты первого класса были заказаны для сеньоры Дитворст и сеньора Нино Моретти. Под этим именем за рубежом обычно работал похожий на итальянца черноволосый, высокий, красивый Александр Благидзе.

Для сеньора Липки также была заказана каюта, но второго класса, о которой он еще даже не подозревал. И теперь сотрудник посольства СССР в Аргентине, работавший под прикрытием дипломатического паспорта, – специалист по вопросам внешней контрразведки и безопасности местной резидентуры КГБ, ежедневно звонил в кассы пароходства в двухдневное плавание узнавать, как продаются билеты. На теплоходе было по шестнадцать кают первого и второго классов. Теплоход был небольшой и выбран с таким умыслом, чтобы каждый из оказавшихся на нем был на виду. Пассажиры третьего класса обычно терпеливо толпились на палубе и сходили на первой же остановке.

За два дня до выхода катера из шестнадцати кают двенадцать уже были проданы. Оставшиеся четыре более всего нервировали сотрудников местной резидентуры. А до отхода теплохода оставалось всего два дня.

Диас сдержал слово. За домом Липки в Кампане было установлено наблюдение. Конечно, это было сделано на крайний случай, но, по мнению сотрудников бывшего Одиннадцатого отдела ПГУ КГБ,[3] Флосман был действительно незаурядной личностью. Несмотря на поиск в архивах, найти его фотографию так и не удалось, и был составлен фоторобот, лишь приблизительно напоминавший Флосмана даже по рассказам людей, знавших его в прежние времена.

На следующий день в отель приехал Липка. Марина завтракала на террасе, когда он вошел в ресторан. Надев светлый костюм, он словно преобразился. Из старого человека, всю жизнь прожившего у моря и пропахшего рыбой и морем, он превратился в солидного пожилого сеньора с довольно благообразной внешностью. Редкая щетина на щеках была сбрита. Волосы аккуратно уложены. Он явно наслаждался произведенным эффектом и, пройдя мимо столика Чернышевой, сел за соседний и подозвал официанта.

И только после завтрака, когда она вышла из отеля, он присоединился к ней уже на улице.

– Доброе утро, – улыбнулся он приветливо. От него исходил аромат хорошего французского лосьона.

– Вы сегодня более элегантны, – заметила Чернышева.

– Просто я приехал к своим сыновьям, – объяснил Липка, которому была приятна подобная похвала от красивой женщины.

– Давайте отойдем подальше от отеля, – предложила она, – чтобы нас не видели вместе.

Спустя двадцать минут он уже знал почти все подробности плана, выстроенного аналитиками. Он слышал о подобных формах связи в Западной Германии и поэтому сразу оценил перспективность подобного метода.