Чингиз Абдуллаев – Когда умирают слоны (страница 3)

– Может, этого как раз и добиваются те, кто убил генерала? – спросил Дронго, продолжая движение.

– Возможно. Но американцев можно понять. Если мы не смогли обеспечить безопасность собственному генералу полиции, то как собираемся охранять приглашенных советников?

– Они не предлагали вам помощь в расследовании? – задал вопрос Дронго.

– Уже предложили. Через два дня в Грузию прибудут их специалисты ФБР. Но у нас есть некоторые сомнения. Разобраться в наших проблемах и понять, что именно у нас происходит, не так-то просто. Американцам нужно объяснять, почему нам не подчиняется Абхазия или почему наши чиновники не могут появляться в Аджарии. В общем, у нас масса региональных и местных проблем, которые специалисты ФБР не обязаны знать. Поэтому и нет никакой уверенности, что они справятся. Сегодня вторник. До высадки десанта осталось семь дней. И мы решили, что нужно найти специалиста, который хорошо понимает наши проблемы. Вот поэтому и решили обратиться к вам – лучшему аналитику из всех, кого мы знаем.

Дронго помолчал. Они находились у административного здания кафедрального собора, украшенного барельефом «Улов святого Петра». Он подумал, что этот барельеф очень соответствует характеру их беседы, и усмехнулся. Потом, оглянувшись на молодого сотрудника службы безопасности, по-прежнему державшегося от них метрах в ста, внимательно посмотрел на Нодара.

– Мы готовы на все ваши условия, – сказал тот. – Время не терпит. Можем прямо отсюда поехать в аэропорт. Полетим в Тбилиси через Стамбул. Если, конечно, вы согласитесь.

Дронго продолжал молчать.

– Если вы не можете принять участие в расследовании или вас смущают какие-то моральные обязательства, считайте, что нашего разговора не было, – заявил Нодар. – Возможно, вы находите, что не вправе вести расследование, в результате которого можете выйти на российские спецслужбы. Я ничего не утверждаю, но стратегически ведь каждому ясно, кому мешает американский десант в Грузии.

Дронго все еще молчал. Они повернули к зданию мэрии города.

– Решайте, – попросил Нодар, – у нас мало времени.

– Хорошо, – сказал Дронго. – Только заберем мои вещи. И еще мне нужно будет купить несколько сорочек, чтобы иметь надлежащую смену белья.

– В Стамбуле у нас будет около трех часов времени, – улыбнулся Нодар. – Честно говоря, я не рассчитывал на ваше согласие. Считал нашу встречу авантюрой. Мы полетим через Цюрих. Из Хельсинки нет прямого рейса на Стамбул. Либо через Цюрих, либо через Стокгольм.

– Я так и думал, – поморщился Дронго, – придется дважды садиться в самолет. Ради вас я иду на невероятные жертвы, – пошутил он и уже более серьезно спросил: – Вы знаете, что у меня много друзей в вашей стране?

– Знаем, конечно. Это тоже сыграло не последнюю роль в нашем выборе. И знаем про ваши кавказские корни. Вы способны лучше понять наши проблемы.

– Просто я очень люблю Грузию, – признался Дронго. – Будем считать, что мы договорились. Детали обговорим в самолете. К тому же я должен помнить, что являюсь почетным членом вашего спецназа, а значит, я не имею права отказываться.

Глава 2

Самолет набрал заданную высоту, и стюардессы начали разносить напитки пассажирам обоих салонов. В бизнес-классе находилось лишь несколько человек. Дронго с самого начала полета испытывал некоторое неудобство. Оба его спутника летели экономическим классом, тогда как ему предложили билет в первый салон. Дронго понимал, что такой выбор продиктован отсутствием средств. Очевидно, его спутники взяли билеты туда и обратно, что было гораздо дешевле, а для него купили билет бизнес-класса в одну сторону, который к тому же всегда можно сдать обратно.

Когда разнесли напитки и начали раздавать еду, он решительно поднялся и прошел в соседний салон. Там тоже было не так много пассажиров. Дронго подошел к Нодару.

– Ценю ваше благородство, – негромко произнес он, – но было бы лучше, если бы мы сидели рядом. Хотя понимаю, что билет экономического класса в одну сторону стоит не дешевле того, по которому путешествую я.

– Вы все понимаете, – усмехнулся Нодар, – именно поэтому мы взяли билеты в разные салоны. Кроме того, кто-нибудь может проверить, с кем именно вы летите. И будет неприятно, если в салоне бизнес-класса окажется известная фамилия.

– Они проверят всех пассажиров самолета, – возразил Дронго. – И вообще, я не думаю, что ваша конспирация может вам помочь. Но в первом салоне я чувствую себя не совсем уютно. Поэтому лучше посижу здесь. Тем более что рядом с вами есть свободные места.

Он уселся около Нодара. Молодой напарник Гигаури, сидевший у окна, взглянул на него и только кивнул головой.

– Не думаю, что в салоне самолета кто-нибудь понимает русский язык, – сказал Дронго. – Но жаль, что я не знаю грузинского, говорили бы на вашем языке.

– Могли бы и выучить, – заметил Нодар. – Я думал, вы понимаете по-грузински.

– Немного, – улыбнулся Дронго, – поэтому нам придется говорить по-русски.

К нему подошла стюардесса из первого салона:

– Извините, мистер, но вам нужно вернуться на свое место. Мы сейчас раздаем еду.

– Я не голоден, – отозвался Дронго, – и хочу посидеть здесь, рядом с моим другом.

– Может, вам лучше перейти вместе с ним в первый салон, – предложила стюардесса. – У нас только три пассажира бизнес-класса.

– Спасибо, – Дронго поднялся и обратился к Нодару: – Она предлагает нам пройти в другой салон. Давайте примем ее предложение. Ведь там только два пассажира, не считая меня. А здесь человек пятьдесят. Среди них вполне может оказаться кто-то, знающий русский, а там двое скандинавов наверняка его не понимают.

Нодар поднялся и прошел следом за Дронго.

– В Турции у нас будет три часа времени, – напомнил он. – Я не знаю турецкого, но надеюсь, вы сумеете сориентироваться, ведь турецкий и азербайджанский достаточно похожи.

– Почти идентичны, – согласился Дронго.

– Не знаю, к сожалению, ни одного из них, – признался Нодар.

– Лучше всего знать английский и русский, – пробормотал Дронго. – Во всяком случае, в Европе и в странах СНГ тогда никаких проблем. Хотя в идеальном варианте неплохо знать еще китайский, арабский, французский, испанский. И тогда можно спокойно путешествовать практически по всему миру.

Они прошли в салон бизнес-класса, и Нодар устроился рядом с Дронго. Тот обратил внимание, что, усаживаясь, Гигаури протиснулся в кресло как-то правым боком, словно оберегал левую руку.

– И вы знаете все эти языки? – спросил Нодар. – Только не говорите, что знаете, иначе у меня появится комплекс неполноценности.

– К сожалению, не знаю, – признался Дронго. – У меня в активе русский, английский, итальянский, конечно, азербайджанский и турецкий. Не более того. Скромный набор обычного образованного человека. Часто жалею, что не владею французским или немецким.

– Слава богу! – притворно вздохнул Нодар. – Я тоже, кроме грузинского, знаю еще английский и немецкий. Как вы говорите, обычный набор образованного человека…

– Забыли про русский, – тихо напомнил Дронго.

– Что? – не понял Нодар.

– Вы забыли назвать русский язык. Его вы тоже хорошо знаете.

– Да, конечно, – нахмурился Нодар, – мы так к нему привыкли, что воспринимаем знание русского языка как само собой разумеющееся.

– И тем не менее нынешние ваши отношения с Россией оставляют желать много лучшего.

– Вы все-таки думаете, что это российская спецслужба организовала убийство генерала Гургенидзе?

– Это вы так думаете, – возразил Дронго. – Или хотите так думать…

– Не знаю, – признался Нодар. – Сам не знаю, чего я хочу. И, по-моему, у нас многие не знают, чего они хотят. Иначе мы не шарахались бы из стороны в сторону. Во всяком случае, убийство Гургенидзе выгодно именно российской стороне.

– Давайте начнем с генерала, – предложил Дронго.

Нодар тяжело вздохнул, затем тихо сказал:

– Теряем лучших. Гургенидзе был одним из самых лучших наших генералов. Все думали, что он станет министром внутренних дел республики.

– Он давно работал в милиции? Или у вас уже успели переименовать милиционеров в полицейских.

– Успели. Он работал в милиции-полиции всю свою жизнь. Больше двадцати пяти лет. Закончил юридический факультет нашего университета. Начинал обычным следователем, потом был старшим следователем. В двадцать девять лет стал заместителем начальника райотдела. Затем поехал в Москву на учебу, вернулся уже начальником отдела министерства. В девяностом году ушел из органов МВД, после того как у нас выбрали Звиада Гамсахурдиа. В девяносто третьем вернулся. Снова на свое место. Гургенидзе хорошо знал английский язык, самостоятельно выучил турецкий. Он вырос в Тбилиси, в районе Шайтанбазара, а там жило много татар… Извините, но мы обычно так называли всех азербайджанцев, лезгин, аварцев, чеченцев, татар. В девяносто восьмом его назначили заместителем министра внутренних дел. Вот, собственно, и все. Он был настоящий профессионал, очень грамотный, толковый специалист.

– А чем генерал занимался те три года, пока не работал? – поинтересовался Дронго. – Я имею в виду с девяностого по девяносто третий год. У него был свой бизнес? Или перешел на другую работу?

– Нет, он ушел на преподавательскую работу. В Москве после учебы в Академии МВД он стал кандидатом юридических наук. И вернулся к нам уже подполковником.