Чингиз Абдуллаев – Идеальная мишень (страница 9)

Я колотил его по ногам изо всех сил, кричал, плакал. Но незнакомец вдруг выпустил из рук маму, сгреб меня в охапку и поднял высоко над собой. Я закричал от ужаса. Но мама не пришла мне на помощь. Она стояла рядом и улыбалась. Я не мог понять, почему она меня предала, ведь до сегодняшнего дня она любила меня больше всех на свете. Почему она не вырывала меня из рук этого дядьки. Но в эту секунду она даже не смотрела на меня, она смотрела на него и улыбалась. А он, подняв меня над головой, словно разглядывая, вдруг спустил пониже, прижал к себе и начал целовать. Я почувствовал его незнакомый запах, прикосновение его чужих губ.

– Эдгар, – повторял он как заклинание, – мой Эдгар.

Никогда больше отец вот так не поднимал меня на руки. Никогда не позволял себе подобной сентиментальности. Но в это мгновение его словно прорвало. Я вдруг понял, что незнакомец не сделает ничего плохого ни мне, ни нашей семье. Я успокоился, а он продолжал меня целовать, бормоча, как заклинание, мое имя. И в этот момент я услышал голос мамы:

– Это твой отец, Эдгар. Твой отец. Он вернулся.

Я посмотрел на незнакомца и вдруг понял, что у меня теперь будет отец. Но я радовался этому обстоятельству в основном потому, что смогу теперь хвастаться отцом перед соседскими ребятишками. Похоронки с фронта находили даже это далекое село, и многие ребята росли уже без отцов. Как мы завидовали тогда тем, у кого вернулись живые отцы. Как же мы завидовали им…

…Мне все-таки не нравится этот типчик в углу. Я поднимаюсь и иду в туалет. Кажется, он тоже поднялся. Неужели они полагают, что я смогу сбежать из туалета, или они боятся, что я покончу с собой? Но это не входит в мои планы. Уже входя в туалет, я оборачиваюсь. Никаких сомнений. Он идет прямо ко мне. Наверно, собирается дежурить у дверей. Может быть, они боятся чего-то другого? Но чего?

За несколько дней до начала

Москва. 30 марта

В этот день у них было назначено свидание в ресторане. Дронго был знаком с несколькими известными адвокатами в Москве. Давида Самуиловича Бергмана знал довольно давно. Бергман был известным адвокатом, который не только сохранил клиентуру с советских времен, но и сумел подтвердить свою репутацию в середине девяностых, блестяще проведя ряд процессов в Москве и Санкт-Петербурге. Достоинствами Бергмана были его безукоризненное знание законов, умение использовать малейшие оплошности обвинения и сугубое внимание к мелким деталям, которые обычно ускользали от внимания следователей.

В свою очередь Бергман знал Дронго как одного из самых лучших аналитиков, который не раз помогал представителям правоохранительных служб в ряде сложных расследований, причем помогал не только сотрудникам прокуратуры, выступая на стороне обвинения, но в ряде случаев и адвокатам, становясь на сторону несправедливо обвиненных жертв судебного и прокурорского произвола, незаконно осужденных заключенных.

Они относились друг к другу с должным уважением, сдобренным самоиронией, принятой в среде профессионалов высокого класса. Оба отличались еще одним роднившим их качеством – господа эти были заядлыми гурманами. Но если Дронго умудрялся сохранять неплохую физическую форму и весил чуть меньше ста килограммов – при росте метр восемьдесят семь, то Давид Самуилович весил больше ста пятнадцати кэгэ, будучи на пятнадцать сантиметров ниже ростом. Бергман предпочитал классические костюмы-тройки и постоянно менял очки, которых у него было несколько дюжин.

В Москве в середине девяностых открылось много прекрасных ресторанов, известных не только своими «кусающимися» ценами, но и изысканной кухней. Несмотря на августовский обвал девяносто восьмого и изрядный отток богатых клиентов, в столице сохранялось немало мест, где можно было пообедать вкусно и с комфортом.

Они выбрали ресторан «Монте-Кристо», что на проспекте 60-летия Октября. Кабинет для особо важных гостей был заказан заранее; когда Дронго приехал на место встречи, выяснилось, что Бергман его уже ждал.

– Я решил прийти чуть раньше, – признался адвокат, пожимая руку Дронго, – у меня оказалось немного времени, и я подумал, что можно позволить себе подождать вас тут. Спасибо за приглашение, я, кстати, не был еще в этом ресторане.

– Я тоже, – заметил Дронго, усаживаясь за столик, – но мне понравилось рекламное объявление этого заведения. В разделе «часы работы» было указано, что ресторан работает «с двенадцати часов дня и до последнего посетителя». Согласитесь, это говорит об определенном уровне обслуживания.

– Согласен, – улыбнулся Давид Самуилович, которому официант подал меню. – Потрясающе! – восхищенно отреагировал он тут же. – У вас безошибочная интуиция, Дронго. Посмотрите только, как поэтично описаны блюда. Просто прелесть! «Каменный окунь, запеченный на углях с пряными травами и томатом, сервированный лимоном и отварными молодыми овощами, на соусе из осветленного сливочного масла с пикантными специями», – процитировал он. – Черт возьми, да это настоящая поэма! Или вот еще – «Филе дикого французского кабана, маринованное пряными травами, фаршированное черносливом и жареными грецкими орехами, запеченное со свежим помидором и сыром „Эмменталь“, с соусом из красного вина, можжевельника и брусники». По-моему, здесь работал не шеф-повар, а живой классик.

– Возьмите лучше рулет из ягненка, – посоветовал Дронго, – и выберите себе салаты по вкусу. Кстати, какое вино вы предпочитаете – французское, американское?

– Американское. У французов большее разнообразие, зато калифорнийские вина, как правило, более насыщенные и с редким букетом.

– Какое конкретно вино? – спросил Дронго.

– Каберне сoвиньон восемьдесят пятого или восемьдесят седьмого года, – попросил Бергман, – и минеральную воду.

– Теперь я убедился, вы действительно настоящий гурман, – улыбнулся Дронго, когда официанты покинули кабинет. Он оглянулся, многозначительно взглянув на портфель, лежавший на стуле, в углу кабинета.

– Надеюсь, вы пригласили меня не для того, чтобы убедиться в этом? – засмеялся Давид Самуилович.

– Не только. Думаю, что вы уже знаете, почему я вас пригласил.

– Догадываюсь, – подмигнул ему Бергман, на его румяном круглом лице появилось лукавое выражение, – хотя не уверен, что вы будете играть на моей стороне.

– Почему?

– Иначе вы бы назначили встречу в другом месте, – притворно вздохнул адвокат. – Впрочем, я вам все равно благодарен. Место для встречи вы выбрали неплохое.

– Я хочу поговорить с вами о деле Рашита Ахметова, – признался Дронго.

– Я занимаюсь этим делом не так давно, – сказал Бергман, – он наделал много глупостей и ошибок, но я надеюсь, что общими усилиями нам удастся отстоять его доброе имя.

– После того, как вы приняли на себя защиту его интересов, он отказался от первоначальных показаний.

– И правильно сделал. Следствие велось с грубейшими нарушениями закона, вся процедура его ареста и обысков была одним сплошным нарушением. Почему он должен во всем признаваться и брать на себя вину других людей?

– Давид Самуилович, – мягко заметил Дронго, – вы же знаете, как на самом деле все произошло. Только в сейфе у него было найдено шестьдесят тысяч долларов. Я внимательно знакомился с его делом. На даче обнаружили сто восемь тысяч долларов. Это зарплата обычного служащего за тысячу лет его работы.

– Смешно, – сказал Бергман без улыбки, – только вы забываете, что он не обычный служащий, а заместитель министра. У него были акции ряда компаний, он имел привилегированные нефтяные акции. Незаконное происхождение денег еще нужно доказать. Что касается денег в сейфе, то это явная подставка. Сотрудники прокуратуры и милиции открывали сейф своим ключом, хотя у самого Ахметова был ключ. Почему они не воспользовались его ключом?

– Насколько я понял из материалов дела, он отказался отдавать им свои ключи.

– И они ему поверили. Вы же профессионал, как вы можете так говорить! – укорил собеседника Бергман. – Если у них была санкция на арест и обыск, они обязаны были обыскать Ахметова и найти ключи. А только потом открывать сейф. И не в присутствии такого свидетеля, как секретарь Ахметова, которая от волнения ничего не помнит.

– Они чувствовали себя неуверенно. Все-таки не каждый день приходится арестовывать заместителей министров.

– Это их проблемы, – улыбнулся Бергман.

Официанты вошли, чтобы поставить закуски. Один разлил вино по бокалам, и Бергман с видимым наслаждением сначала вдохнул аромат, а затем сделал глоток густой красной жидкости.

– Изумительно, – сказал он восхищенно, – принесите нам, пожалуйста, еще одну бутылку. Боюсь, что одной окажется маловато.

Когда официанты удалились, Бергман поднял бокал.

– Мне всегда приятно общаться с профессионалами вашего уровня, – искренне произнес он.

– Взаимно, – сделал ответное признание Дронго. Вино действительно оказалось превосходным. Сделав глоток, он поставил бокал на стол. – Не буду с вами спорить, – продолжал Дронго, – в юридической казуистике вы наверняка положите меня на обе лопатки. Я собирался спросить вас о другом. Вы наверняка знаете, что основным обвинением против Ахметова будет эпизод с нефтяной компанией «ЛИК», которую возглавлял некто Труфилов. Судя по всему, именно с согласия Ахметова был проведен явно незаконный аукцион, на котором контрольный пакет акций был передан другой, гораздо более мощной компании, которая и без того собиралась поглотить «ЛИК».