Чингис Гонжапов – Аяна и шёпот местности НYхэтэ (страница 1)
Аяна и шёпот местности НYхэтэ
Глава
Аяна и шёпот местности «Н Y хэтэ»
(рассказ)
Лесная прогулка, обещавшая беззаботный отдых и приключения, превращается для группы друзей в историю борьбы за выживание. Сами того не осознавая компания забрела в темный лес местности НYхэтэ, где по рассказам старожилов бродит загадочная женщина в черном.
Незнакомые тропы, потусторонние голоса из темноты и дикий страх становятся спутниками друзей в их нелегком приключении…
Смогут ли они выйти из леса целыми и невредимыми, или станут жертвой легенды?
Пролог.
Деревня Амгаланта была окутана тишиной, которая нарушалась лишь шелестом листвы и пением соловья. В ней не было высоких домов, только уютные избы с резными наличниками, которые создавали впечатление, будто они уснули под теплыми крышами.
Жизнь здесь текла неспешно, как вода в реке, каждый знал каждого, а новости распространялись быстрее, чем ветер по степи. Стоя в очереди за пышным и вкусным хлебом в магазине Петровны, можно было услышать о том, что у табунщика Сокто родился внук, а у бабушки Балмы пропал ее кот Василий. В этой деревне любой шепот был слышен, а любой взгляд читался как открытая книга.
Жители Амгаланты были как сосуды, наполненные общей жизнью, каждый вдох и каждая мысль отражалась в других, и поэтому даже самые незначительные события о которых планировалось никому не рассказывать, быстро раскрывались и становились частью общего потока жизни жителей деревни.
К вечеру, когда на небе начали загораться первые звезды, новость о том, что в лесу появился волк, уже облетела все дома. Эта новость стала в деревне большой сенсацией. Дети, играя в прятки, шептались о нем, старушки переговаривались на лавочках, а молодые пары, гуляя по улицам, с тревогой смотрели в темный лес.
С наступлением утра, проигнорировавшая последние новости Цырендулма, ушла в лес.
Сначала солнечные лучи пробивались сквозь листву, создавая причудливые узоры на лесной тропинке, по которой с легким смехом шла молодая девушка, напевая вслух свои любимые народные песни, параллельно наслаждаясь красотою природы. Воздух был пропитан пьянящим ароматом хвои и сосновой смолы, а вокруг раздавалось звонкое пение птиц, которые подпевали вместе с ней, пробуждая в ней еще больше азарта и уверенности в своем голосе, от которого она начинала петь еще громче и задорнее.
Цырендулма собирала бруснику, совершенно забыв о времени, погрузившись в мир природы. Сама того не заметив она погрузилась вглубь леса, где он становился темнее, а тропа по которой она шла, скрылась из виду.
Девушка почувствовала непонятный холод. По ее внутренним ощущениям лес в этой местности был подобен живому существу, которое жило по своим законам и правилам. Грозное и мрачное, окутанное непроглядной тьмой, в которой росли деревья, напоминающие скелеты великанов, а их ветви, переплетенные меж собой в жутком танце, тянулись к небу и заслоняли собой лучи солнца. Густой подлесок, состоящий из колючих кустов шиповника, создавал впечатление, что лес может захлопнуться подобно капкану, если жертва застрянет в них. Но самое пугающее в этом лесу была его тишина, глубокая и давящая. Лишь изредка она прерывалась странными нечеловеческими звуками, словно кто-то шептал ей на ушко на непонятном, давно забытом языке, призывая ее в пучину своих объятий. Это было место, где реальность переплеталась с фантазией, где можно было услышать голоса потустороннего мира, а страх становился естественным состоянием. В какой-то момент девушке начало казаться, что за каждым стволом дерева скрывается нечто страшное, готовое в любой момент броситься на нее.
По характеру Цырендулма не была трусихой, ведь она была создана из той же глины, что и ее родная земля: крепкая, стойкая. Ее руки украшали узоры из мелких шрамов, полученных в процессе нелегкого труда, ведь она не боялась ни работы, ни грязи. Она знала цену своему труду, цену жизни. В ее груди билось храброе сердце воительницы. Ее деревенский характер был ее щитом, а ее боевой дух - оружием. Но, несмотря на это, в данное время ей стало страшно, от этой зловещей тишины, которую внезапно разорвал хриплый рык, такой близкий, что девушка вздрогнула и резко обернулась.
В нескольких метрах от нее, в тени деревьев стоял огромный волк. Его шерсть была темной как ночь, глаза горели как угли, а пасть была раскрыта в угрожающей гримасе. От него исходил резкий и неприятный запах псины, который заставлял ее сердце биться в бешеном ритме. Парализованная страхом, девушка не могла пошевелиться. Она смотрела на волка, не в силах отвести взгляд от его хищных глаз. Двигаясь осторожно, но в то же время, стараясь не показывать своего страха, девушка подобрала с земли камень, с размером в здоровую картофелину, для защиты.
Волк сделал резкий рывок, и его когти со свистом прорезали воздух. Цырендулма закричала, но ее крик затерялся в густом лесу. Она упала, пытаясь защититься руками, но волк оказался слишком сильным. Весь ужас и свою безысходность, девушка осознала лишь тогда, когда она почувствовала острые клыки, вонзающиеся в ее руку. Собрав всю силу в кулак, она сделала несколько точных ударов по морде волка камнем, тот взревел, отшатнулся, и в его глазах мелькнуло удивление. Девушка поднялась на ноги, не обращая внимания на окровавленную руку. Её взгляд был полон гнева, ей было больно, но она не сломалась.
Цырендулма не была жертвой, она была воином, сражающимся за свою жизнь, и она была готова сражаться до конца.
* * *
В дверь магазина Петровны, с грохотом распахнутую ногой, влетела женщина средних лет. Ее тонкие, словно нити волосы, были собраны в небрежный пучок, а на плечи был накинут платок, словно повидавший не одну бурю. Глаза ее, ярко карие, блестели от волнения, а губы, приоткрытые в тихой улыбке, уже готовились поведать новую деревенскую тайну.
- Ой, Петровна, - выдохнула она, сбивчиво перебирая слова, словно бусы, - ты знаешь, что случилось? Ужас то, какой!
На ее лице, под толстым слоем румян, мелькнул нескрываемый интерес, будто она не только сообщала новость, но и делилась собственным открытием.
- Цырендулма то, дочка Митыповых, - продолжила она, разводя руками в стороны, как птица готовая взлететь, - ну та, которая покусанная волком... Пропала!
- Как это пропала? – подхватила ее слова продавщица, - так она же после того случая с волком, с кровати то не встает. Говорят, болеет сильно.
- Кто ж знает, - покачала головой сплетница, - вчера вечером она дома была, я сама видела, а сегодня к утру от нее и след простыл. Исчезла, никто ничего не видел и не знает. Митыповы ищут ее везде, просили меня помочь с поисками, а я то отказалась.
Заметив недоумевающее лицо продавщицы, она добавила.
- Сама же говоришь, что она болеет, а вдруг заразное что-то. Мы же не знаем. Страшно, конечно это все, но ведь, все мы, от судьбы не уйдем. Да уж, беда, беда, - сплетница поспешила к выходу, оставив в магазине, едва уловимый аромат свежего хлеба и незаконченную историю, которая уже начинала разрастаться в умах слушателей, как снежный ком, катящийся по склону.
* * *
Цырендулма больше не могла выносить шепот за своей спиной, сочувствующие взгляды, полные страха и пустые улицы, расступавшиеся перед ней и ее родителями, как перед прокаженной, будто вся зараза мира, прилипла к ним. Ее ранение после встречи с волком, как клеймо отделило ее от мира, от людей, которых она знала всю жизнь.
В деревне, где новости разлетались быстрее ветра, ее болезнь стала главной темой для обсуждения. Шептались о заразности, о неизбежном конце, о том, что лучше ей вообще не появляться на людях. Все эти сплетни как ядовитый плющ, опутывали ее сердце, сжимая его ледяными тисками.
Однажды ночью, когда полная луна серебрила крыши домов, а звезды мерцали в темноте неба, девушка решилась на отчаянный шаг. Мысленно попросив прощения у своих родителей, за все, что они испытывали за эти дни из-за нее, она тихо как кошка проскользнула из дома в ночной лес, который манил ее прохладой и тишиной, обещая убежище от людской жестокости. А болезнь беспощадно высасывала ее жизненные силы, а желание уйти тихо было сильнее.
Она брела по узкой тропинке, еле переставляя ноги, вдыхая аромат сосны и влажной земли. Лес принимал ее без вопросов, без страха, без осуждения. Ведь здесь, под покровом высоких деревьев, она могла наконец-то вздохнуть свободно.
Цырендулма нашла небольшую поляну, освященную лунным светом и, прислонившись к стволу могучей сосны, закрыла глаза. Тишина леса баюкала ее, а шелест листьев звучал как нежная колыбельная, и впервые за долгое время девушка почувствовала покой, а высокие, могучие деревья, тянувшиеся к небу, скрывали её от всего мира.
Здесь в сердце леса, она была просто Цырендулмой, а не носителем страшной болезни. Здесь она была свободна, и она прекрасно осознавала, что это конец. Её лёгкие горели, каждый вдох отзывался острой болью, пронзающей грудь. Вкус крови заполнял рот, а слабость накатывала волнами, угрожая поглотить сознание. Но ей не хотелось, чтобы кто-то видел её такой – сломленной, умирающей. Последнее, чего она желала, это чьей-то жалости, чьих-то испуганных или скорбных взглядов. Она хотела уйти одна, в тишине. Её ноги едва переставлялись, но она продолжала идти, ведомая инстинктом, стремлением найти убежище. И вот, сквозь пелену боли, она смогла разглядеть её – тёмную, зияющую расщелину в скале, скрытую кустарником пещеру.