Чики Фабрегат – Легенда о сердце леса (страница 7)

Мы находим бабулю на кухне. Как будто существует прозрачная непроходимая стена, отгораживающая её от остальной части дома. Она сейчас напоминает мне людей, которые боятся выходить на улицу. Даже если им удаётся открыть дверь, они не решаются переступить порог. Мы рассказываем об Эвии, о том, насколько сложна её ситуация и как мне её жаль, но мы не говорим о моей гиперэмпатии. Бабуля не спрашивает, почему Эвия пришла ко мне за помощью. Возможно, пока они ждали меня, бабушка узнала обо всём больше, чем я. Мы позволили вопросу, который никто не задал, повиснуть в воздухе. Нужно было подождать другого момента, чтобы встретиться с ним лицом к лицу. Я прошу Раймона рассказать нам легенду о Связующем звене и делаю над собой усилие, чтобы сосредоточиться на его словах, потому что его голос приглашает меня к уединению, к скамье, где он рассказывал мне о принцах и замках. Его голос призывает меня забыть о том, кто я есть.

– Предание гласит, что эльфы и люди когда-то были друзьями. Они делили землю, помогали друг другу…

– Без запретов и укрытий?

Раймон продолжает говорить, как будто не слышит меня, как будто бабушки нет рядом. Как будто его голос пришёл из далёкого неведомого даже для него самого места и прошёл через его тело, чтобы донести до нас эту историю.

– Сосуществование становилось всё более трудным, потому что люди хотели навязать эльфам свои обычаи. Отношения стали настолько напряжёнными, что однажды ночью люди решили усмирить нас с помощью оружия, но они не подумали о нашем даре убеждения. Не было пролито ни единой капли крови. Эльфы, одарённые голосами, уговорили людей покинуть лес…

– Так же как ты уговорил пантеру! Ты так и не рассказал, о чём ты говорил с ней.

– …и забыть, что они вообще там были.

– Ты можешь это делать?

Я не могу сдержать укоризну в голосе, потому что в моей памяти ещё слишком свежи воспоминания об Арисии, признающей, что она манипулировала памятью моего отца.

Раймон складывает руки на груди, как рассерженный ребёнок.

– Ты хочешь, чтобы я рассказал, или нет?

Я тихо извиняюсь и склоняю голову, почти смущаясь.

– Люди вернулись в свои деревни. В ту же ночь несколько эльфов с даром убеждения прошли по домам, в один за другим, от кровати к кровати, и стёрли из памяти людей все воспоминания о том, что эльфы когда-либо существовали. Более того, они убедили их, что такие существа бывают только в сказках, после чего решили навсегда спрятаться в лесу.

– А что насчёт Связующего звена?

Я почти забыла, что бабушка сидит с нами, пока не услышала её голос. Раймон улыбается ей.

– Легенда гласит, что эльфы будут скрываться до тех пор, пока не появится необыкновенное существо, превосходящее и эльфов, и людей. Это создание объединит их и создаст новую связь между двумя расами. Благодаря Связующему звену мы сможем больше не прятаться, а люди перестанут считать нас персонажами детских сказок.

– Что за создание?

Теперь уже я жду ответа.

– Никто не знает. Но он не будет ни эльфом, ни человеком, и поэтому ему удастся избежать привязанности к одному роду. Когда появится Связующее звено, ни одному эльфу больше не придётся прятаться, – голос Раймона становится всё тише и тише. Я уже с трудом могу его различить. – Возможно, настанет время призвать людей к ответу.

– Да ну!

– А ещё говорят, что в сердце леса живёт бессмертный эльф, который веками тренирует птиц, чтобы они отомстили за нас, и что однажды все птицы с бессмертным эльфом во главе нападут на людей и навсегда покорят их. – Раймон подмигивает мне. – Ты же знаешь, какие бывают легенды.

– Вся эта история со Связующим звеном кажется сказкой, созданной для того, чтобы напугать юных эльфов, как бабайка, которым отец столько раз грозил Лиаму и мне.

Раймон соглашается, что нам не стоит воспринимать это слишком серьёзно.

– А почему ты сомневаешься в этом? – перебивает бабушка. – Ты эльф и рождена от эльфийки, ты читаешь мысли, бегаешь по деревьям, твои раны заживают, не успеешь глазом моргнуть, и есть ещё эти дьявольские туннели, которые переносят тебя из одного места в другое за секунды, но никто в нашем мире не знает, кто ты. До недавнего времени, – говорит она, поворачиваясь ко мне, – вы думали, что полуэльфов больше нет, а теперь появилась эта беременная девушка. Верь или не верь, Зойла, это чудо, что твой отец вернулся, – так почему бы не быть этому существу, которого они все ждут?

Её логика настолько ошеломляющая, что я в неё верю. На секунду поверила. И в тот момент, когда я пытаюсь представить себе существо, которое совершит чудо, я задаюсь вопросом, какое отношение оно имеет ко мне.

Глава 8

Калейдоскоп

Я думала, что, вернувшись домой и оставив секреты в лесу, я покончу со своей двойной жизнью. Но теперь кажется, она никогда не кончится. Раймон ушёл после ужина, а я вернулась к своим заботам, к школе, где всё так же, как и вчера. Так же, как и до каникул. Я смешиваюсь с другими детьми, сижу рядом с ними, смеюсь над их шутками и даже вступаю в разговоры. Мне грезятся отдалённые места, куда никто никогда не заходил, эльфы, которые прячутся там, чтобы ничего не чувствовать, и то странное существо, которое либо освободит нас всех, либо осудит.

Я отхожу в сторону и смотрю на одноклассников издалека, пытаясь уловить черты, которые объединяют нас или, наоборот, делают разными. Просто несколько детей болтают о каникулах.

– Твой брат больше не живёт здесь?

Я не заметила, как подошла Диана, и удивилась, услышав её голос. Она в компании со своими двумя подругами, которые, кажется, всё время ждут от неё разрешения, чтобы заговорить или двинуться с места. Для меня они выглядят почти неотличимо. Диана улыбается и пытается быть дружелюбной, даже предлагает мне открытый пакет со сладостями. Сама она ныряет в него рукой и вытаскивает конфетку, каким-то образом ухитрившись не испачкать пальцы сахарной пудрой. Она пугает меня ещё больше, когда притворяется, что я ей интересна. Я ищу ответ, хотя что-то в её словах меня настораживает и мешает ясно мыслить. Прежде чем я успеваю ответить, она наносит внезапный удар:

– Бедняжка, в конце концов все уходят от тебя.

Они втроём одновременно разворачиваются и уходят, как пришли. У меня даже нет времени заглянуть Диане в голову и выяснить, что она имела в виду. Мне не нужна эмпатия, чтобы понять, как она ко мне относится, но дело в том, что я не ощутила ни единой её эмоции. Возможно, Раймон был прав: я не сопереживаю людям. Может быть, на меня влияют только чувства эльфов, поэтому здание школы с его толстыми стенами, классами и подростками, переживающими из-за какой-нибудь серёжки, новой стрижки или вопросов учителя, на которые они не знали ответов, стало для меня закрытым убежищем. Если мне удастся избегать Диану, школа станет моим безопасным пространством. Я возвращаюсь в класс, убеждённая в этом, пока голос Джона не пробивается в моё сознание и не вырывает меня из этого картонного рая.

Я не сразу понимаю, что он говорит не со мной. Я просто слышу обрывки чужого гнева, который просачивается в меня помимо моей воли. Я не осознаю, что происходит, пока кто-то не просит у меня ручку, и я вдруг огрызаюсь в ответ. Я боюсь, что эмпатия снова заблокирует меня, поэтому прячусь за блокнотом, в котором рисую геометрические фигуры, чтобы занять себя, пока жду звонка. Я не хочу знать, что не так с Джоном или кто его злит. Не хочу, чтобы его гнев затопил меня, но я не могу избавиться от плохого настроения, даже когда занятия заканчиваются.

Я торопливо собираюсь и сама не знаю почему следую за Джоном по коридорам на выход. Моё настроение становится ещё хуже, может быть, потому что это его, а не мои переживания. И всё же я не могу не следовать за ним, как побитый щенок следует за тем, кто его бьёт. Красивый мальчик с коротким именем ждёт его по другую сторону забора. А всего в нескольких метрах от него стоит Эвия. Она ждёт меня. Парни уходят, но гнев не рассеивается. Боюсь, теперь это моё собственное чувство.

Я солгала Эвии, сказала, что помогу ей, потому что не знала, как избавиться от боли, которая пронзала меня. Но на самом деле я ничего не могу сделать ни для неё, ни для её ребенка. Я весь день боялась встречи с ней, и вот наконец она меня нашла.

В своей шерстяной шапочке Эвия выглядит хрупкой, как мыльный пузырь. Она, должно быть, примерно моего возраста. По крайней мере, так она выглядит, хотя с эльфами никогда не скажешь точно. Её кожа настолько бледна, что это пугает, а контраст с чёрными глазами и волосами придает ей призрачный вид. Одна мысль об этом заставляет меня содрогнуться, и хотя я стараюсь выкинуть эту идею из головы, она поселилась где-то, куда у меня сейчас нет доступа.

– Мы не можем больше ждать, – она прижимает руки к животу, как бы защищая существо внутри себя. – Через несколько недель ребёнок родится.

Я не знаю, как объяснить ей, что я не могу помочь, что сердцебиение ребёнка настолько сильное, что это почти чудо, что она ещё жива. И мне не нужно ей этого говорить, судя по выражению её лица, она слышала все мои доводы.

– Ты сказала, что поможешь мне.

– Я солгала тебе, – говорю я ей, – я ничего не могу сделать.

Она замирает на секунду, смотрит на меня с недоверием, будто я сказала, что снег вокруг нас на самом деле из сахара.