Чигози Обиома – Оркестр меньшинств (страница 68)

Следствием этого осознания стало отчаяние, охватившее его. Чукву, меня всегда тревожило, как разум человека иногда становится источником его конфронтации с самим собой и внутреннего поражения. Эти мысли настолько потрясли его в ту ночь, что он назвал себя глупцом: ну как он мог столько лет проводить в тщетных мечтаниях о ней, цепляться за осколки воспоминаний о времени, которое они провели вместе? Возможно, она лежала в объятиях другого мужчины все те ночи, когда он не спал, восстанавливая в памяти мгновения соитий с ней с такой яркостью, что истекал от желания.

Он, неожиданно вскрикнув, вскочил и швырнул через всю комнату керосиновую лампу. Лампа разбилась, комната сразу же погрузилась в темноту, а звук бьющегося стекла остался в его голове. Он встал в темноте, все в нем кипело, грудь его вздымалась, а воздух наполнился запахом керосина. Но ничто не могло прогнать пульсирующую в его голове мысль о том, что какой-то неизвестный ему человек сосал груди Ндали.

Он почти не спал в ту ночь и следующие дни жил, исполненный чувства поражения во всем. Это угрожало его существованию. Даже я, его чи, опасался за него. Потому что он настолько потерялся в своем новом представлении о бессмысленности всего, что выезжал на встречную полосу. Дважды он ощущал дыхание смерти, попадая в происшествия, которые могли его убить. Один раз, когда машина сбила его с мотоциклом в канаву, водитель сказал ему: «Ума не приложу, как ты выжил!» Этот человек и немедленно собравшиеся любопытные были удивлены. «Твой чи явно не дремлет!» – сказал один из них. Третий утверждал, что его, вероятно, спас ангел, посланник алуси Белого Человека.

Много раз, когда мучительные мысли о том, что он потерял Ндали, приходили к нему, я выталкивал на передний план мысль-возражение. «Думай о девушке из магазина кормов, которая была добра к тебе и назвала тебя хорошим человеком, – предлагал я ему. – Думай о своем дядюшке. Думай о своей сестре. О футбольном матче. Думай о хорошем будущем, которое у тебя может быть». Иногда, если это не помогало, я пытался сопровождать его в том направлении, которое он выбрал. Пытался подать ему надежду, что он все еще может найти ее. «Думай об этом так: любовь никогда не умирает. Помнишь, в том фильме, что ты видел – «Одиссея», там мужчина вернулся через десять лет и обнаружил, что жена все еще ждет его, жена знала, что муж ее любит, но его не пускают к ней жизненные обстоятельства. Она оставалась верной ему все эти годы, отказывалась изменить ему, как бы сильно на нее ни давили. Разве ты попал не в такую же ситуацию? И разве в твоем случае не прошло всего четыре года? Всего четыре года».

И вот в один из таких моментов, в тот самый день, когда я напомнил ему об этом фильме, я по воле счастливого случая открыл нечто такое, о чем ни он, ни я серьезно и не задумывались все эти годы. Я признаю, что раз или два он просчитывал такую вероятность у себя в голове, но ни разу всерьез не задумывался о том, что такая судьба может ждать и его. Они как-то раз начали заниматься любовью во дворе на виду у птиц, когда она неожиданно отстранилась от него и сказала, что птицы не должны это видеть. Тогда он понес ее в дом, она ногами обвивала его тело, руками обхватив его за шею. Они занимались любовью с буйной страстью, и когда он начал выходить из нее, она сжала его с такой силой, что он поежился.

– Ты любишь меня, Соломон?

Хотя все это – ее захват, явное безразличие к тому, что он на грани эякуляции, то, что она назвала его христианским именем Соломон, тогда как делала это довольно редко, – потрясло его, он ответил:

– Да…

– Ты меня любишь? – повторила она вопрос, теперь с большей яростью, словно и не услышала ответа.

– Так оно, мамочка, я тебя люблю. Я сейчас кончу.

– Мне все равно. Отвечай на мой вопрос! Ты меня любишь?

– Да, я тебя люблю.

Семя уже начало извергаться из него, и его сотрясало вместе с его словами, а когда из него вышло все без остатка, он рухнул на нее.

– Ты знаешь, Нонсо, что мы теперь одна плоть?

– Так оно, мамочка, – сказал он, переводя дыхание. – Я… я знаю.

– Нет, посмотри на меня, – сказала она, прикасаясь к его лицу. – Посмотри на меня.

Он скатился с нее на бок, лег рядом, повернул к ней лицо.

– Ты знаешь, что мы теперь одна плоть?

– Да, мамочка.

– Ты знаешь, что мы теперь одно? Нет больше тебя, нет больше меня? – Она замолчала, потому что голос у нее сорвался, в глазах появились слезы. Решив, что она закончила, он хотел заговорить, но она продолжила: – Ты знаешь, что мы теперь одно? Мы?

– Да, мамочка. Так оно.

Она открыла глаза и улыбнулась сквозь слезы.

Это сладостное воспоминание было для моего хозяина как бальзам на душу, он словно получил неожиданный дар от божественного посланника, пришедшего ему на помощь. Это событие было одним из самых драгоценных в его жизни, она тогда совершила поступок вселенской важности. Она позволила ему пролиться в нее. Но сделала она это так походя, словно нечто обыденное. Тогда он был слишком потрясен, чтобы высказаться на этот счет. Но когда они занимались любовью позднее в тот день и она опять удержала его, заставив снова пролиться в нее, он спросил, почему она делает это. Она ответила: чтобы показать ему, что любит его и готова выйти за него, чего бы это ни стоило.

– Но если ты забеременеешь? – спросил он. Она в ответ наклонила голову, подумала, вероятно, взвешивая, как к этому отнесутся ее родители, и сказала:

– И что? Разве они мой бог? Ты хочешь, чтобы я принимала «постинор»?

– Что это? – спросил он.

– Боже мой! Деревенщина! – ответила она со смехом. – Ты что – не знаешь? Это на утро после. Таблетки, которые принимают женщины после секса, если не хотят забеременеть.

– Ах, мамочка, – сказал он. – Я не знал.

И когда эти яркие воспоминания вернулись к нему, его погасшие надежды открыли свои слабые глаза. В следующие дни ему в голову приходили всевозможные идеи, разные варианты. Если она все еще верила в слова, сказанные ею в тот день – что они теперь одно, – то она и в самом деле должна ждать его. Она не могла сдаться по прошествии всего лишь четырех лет. Он начал продумывать свои дальнейшие шаги. Каждый день, как только у него выдавалась свободная минута в магазине, когда не было покупателей, требовавших просо, бурый лен или комки глины, он забирался в нору своих идей и шарил в ее трещинах. И на четвертый день после вернувшего ему надежду воспоминания он наконец откопал кое-что настолько для него веское, что даже стал прикидывать: а не вернуться ли ему еще раз к ее дому и не попытаться ли разговорить привратника. Может быть, парню мало платят, и тогда удастся подкупить его и получить какую-нибудь информацию. Может быть, ему удастся всучить привратнику письмо для нее, которое мой хозяин написал в первый день в тюрьме. Да, даже этого будет достаточно. В письме есть все, все, что он хотел сообщить ей о своем исчезновении и невозможности сдержать обещание никогда не покидать ее.

Обасидинелу, великие отцы в своей изотерической мудрости говорят, что если человек желает увидеть что-то во вселенной, то он это непременно увидит. Как это верно, Эгбуну! Человек, который ненавидит другого, будет видеть зло во всем, что тот делает, какими бы благими намерениями тот ни руководствовался. Еще отцы говорят, что если человек чего-то хочет и не перестает преследовать свою цель, то в конечном счете найдет то, что ищет. Я видел это много раз.

Моему хозяину и в голову не приходило, что вселенная в тот день надумала подарить ему предмет его многолетних поисков; просто в его голове прочно укрепилась идея еще раз поговорить с привратником, отчего он оставил свое занятие – перетирание арбузных семян в ручной мельнице, прикрепленной к другому концу маленькой скамьи. Он снял фартук, запер магазин и отправился в дом, где жила семья Ндали. Когда он вытащил каменный клинышек, не позволявший двери закрыться, его посетила мысль о финансовых потерях, которые его ждут, если он на сегодня оставит свой бизнес. Через час придет покупательница, сельскохозяйственный профессор, купить мешок корма для своих бройлеров. Он упустит возможность за одну продажу получить столько, сколько не зарабатывал за всю неделю. Но даже это не остановило его.

Он сел на мотоцикл и помчался к развязке. У дороги на участке длиной в несколько десятков метров велось строительство; это место огородили оцинкованным кровельным листом, закрепленным с помощью кирпичей. Дорогу, подвергая себя опасности, переходил мужчина, несший деревянную плиту, машины вынуждены были останавливаться, ждать, когда он перейдет на другую сторону, где повсюду строились сараи. Над ними возвышался выкрашенный в тускло-красную краску дом с выгоревшей от солнца крышей, на его фасаде красовались белые цифры «0802». Отсюда он выехал на Данфодио-роуд, протиснувшись между водовозкой и белой легковой машиной. Груз в багажнике машины не позволял крышке захлопнуться, а фиксировал ее лежащий на ней мешок с зерном, удерживаемый на месте только прочной веревкой, привязывавшей его к крышке. На обочине дороги под высоким билбордом полукругом стояли люди с библиями, гитарами и брошюрками в руках, слушали вещавшего в мегафон человека.

Мой хозяин остановился, потому что фура перед ним сворачивала и ненадолго перекрыла движение. Он бы поехал дальше, но эта остановка – в нескольких десятках метров от билборда – позволила ему услышать отчетливый голос, доносившийся из мегафона. Хотя и прошло много лет, голос он узнал сразу же. Он съехал на обочину, и, как только смог разглядеть этого человека, ему и мне стало ясно, что во вселенной произошло нечто экстраординарное. Я почувствовал, что в царстве духов был улажен некий великий спор, в котором не участвовал даже я, его чи. И теперь, когда мой хозяин оставил все надежды, когда решил просто проглотить то, что жизнь, как сошедшая с ума мать, сунула в его младенческий рот, вселенная услышала его мольбы и пришла ему на помощь.