Чичерин Ярослав – Нейросимбиоз. Погоня (страница 8)
На долгие пять минут девушка отключилась от реальности, оставшись полностью во власти рамена быстрого приготовления.
– Что делаем дальше? – спросил Кайдзи, отставив в сторону пустую пластиковую тарелку.
– У нас только одна цель: найти Алекса. А уже потом схватить, сковать, спеленать, или что у нас получится – Мисаки, скрестила руки под грудью. – Вопрос только как мы это сделаем?
– А ты вообще уверена, что это будем «мы»? – спросил Кайдзи, приподняв бровь.
– Если не мы, то это будут австралийцы или кто-то другой. – пожала плечами девушка. – Куда Алекс мог добраться?
– Эх… – японец выдохнул.
Наклонившись, он пошуршал полиэтиленовым пакетом и достал оттуда прямоугольник бумаги. Положил на стол и развернул – это оказалась карта восточного полушария.
– Паром переправил его в Чад, на территорию Европейского Союза Государств. А вот оттуда он уже может куда угодно податься, – Кайдзи на секунду задумался и продолжил. – Кроме Исламских Эмиратов, у них все строго, какая-то муть религиозная, а цель ну уж точно не мусульманин. Остаются только Индия, Союз Пяти Племен. Это если в северной части Африки.
– А почему ты думаешь, что он не в южную часть собрался? – спросила Мисаки.
– Слишком большой крюк выходит. Выйти в северные части Свободных Земель, пересечь границу государства – ради того чтобы потом полететь в Австралийскую Республику или к индейцам? Дорогой маневр получается, – Кайдзи развел руками.
– Тем более, что от австралийцев он как раз и бежал из Сунаджи. Смысла подаваться к ним нет. И ты правильно заметил, что манёвр стоит больших денег, а они имеют свойство заканчиваться, – подметила Мисаки. – Еще появление ЧВК «Романов» тоже надо как-то уложить в общую картину. Но эта сторона конфликта скорее наблюдатель.
– Возможно, – кивнул Кайдзи.
– Я бы на месте Алекса рванула куда-нибудь на самолёте. Что по «птичкам» у нас? – спросила Мисаки.
– Нам повезло. Хотя бы здесь, – Кайдзи поставил палец над северной частью озера Чад, на карте. – Из города Чад только внутриконтинентальные перелеты осуществляются. В пять или семь точек на северной части материка.
– Мы можем связаться с местной наблюдательской сетью?
– Знаешь, я Наблюдатель Сунаджи, а не разведчик или шпион. Мне кажется что это твоя прерогатива. Уж постарайся, – прямо сказал Кайдзи.
Мисаки сжала зубы, дернулась, словно хотела ударить его, но остановилась.
– Твоя правда, сладенький, – сквозь зубы сказала девушка. – Ладно, прежде всего отправимся в Чад и узнаем куда дальше рванул Алекс. Как туда быстрее добраться? Самолётом, паромом или чем-то ещё?
– Самолётом и паромом будет одинаково. Пока пройдешь все процедуры в самолете, пока будешь ожидать взлета, то пройдет примерно столько же времени, сколько идёт паром. Причем, как я помню, утренние паром и самолет приходят практически в одно время.
– Хорошо. Тогда доставай билеты на паром. Я более чем уверена, что эти австралийки полетят, – сказала Мисаки откинувшись на спинку стула. – Ты поедешь со мной?
Кайдзи пожал плечами.
– Я все-таки Наблюдатель Сунаджи. Сейчас несколько далеко от места работы. Надо думать, – японец скрестил руки на груди. – Очередной раз вляпаться в дерьмо…
Мисаки вскочила со стула, заставив паркет заскрипеть.
– Проветрюсь, – сказала кореянка.
Нацепив поверх цветочного платья легкую джинсовую куртку, она надела туфли-лодочки и вышла из квартиры. Темная лестничная площадка освещалась вспышками неисправной лампочки. На каждый миг на противоположной стене появлялась тень Мисаки: жуткая, искривлённая, словно только что пронзенная ножом или побывавшая под ударом молнии.
На улице вечерело. Дома-колодцы притягивали к себе шпану, людей под алкоголем и не только. Внутри дворика Мисаки отметила сразу несколько алкашей и бездомных на детской площадке, которые весело неразборчиво гоготали. Перемежались крики на разных языках, но это не мешало компании веселиться.
По широким улицам, вне крепостных стен домов, было поспокойней. Но Мисаки быстро шагала, так, словно она продолжала бежать. Ей на встречу чинно шли местные жители: несколько парочек, погруженных в свои отношения; достаточно шумные выпивохи, идущих в следующий бар, но не такие буйных, как те, что в дворах-колодцах.
Закатное небо. Солнце практически скрылось за горизонтом – остались последние малиновые лучи, пробивающиеся из-за кривизны Земли.
Мимо проносились машины, ввозимые из Союза Пяти Племен – в основном, серые, коричневые «Чероки», которые казались Мисаки зловещими в малиновых тонах заката.
Кореянка засунула руки в карманы джинсовой куртки и крепко сжала кулаки.
«Этот закат будет последним? Или ещё нет? Сколько я еще увижу закатов, прекрасных, ужасных или может, обычных? Не знаю. Я ничего не знаю» – подумала Мисаки, напрягая шею.
Пройдя пару кварталов, она остановилась на перекрестке. Вспыхнули фонари, немного разбавляя окружающий сумрак, добавляя рельефности окружению.
На улице напротив, с домов серыми кляксами проступала шпаклёвка, вокруг которых вспучивалась краска, словно мертвая кожа вокруг гнойников. Из-под засветившихся фонарей разбегались люди, в благодатный сумрак козырьков домов-колодцев.
Иногда, чисто по привычке, Мисаки крутила головой по сторонам, цепляясь взглядом за случайных прохожих, удерживая внимание несколько мгновений, оценивая.
«Надо было попросить Кайдзи, чтобы копнул под этих австралиек. Время, вроде как, есть. Стоп. Время?» – Мисаки встала, заставив шедшего сзади мужчину совершить резкий поворот на нетрезвом автопилоте. – «А есть ли у меня вообще это самое “время”? Вдруг в очередном здании сидит снайпер, который так и ждет меня на перекрестье прицела и звонка от Госпожи? И ведь она может такое провернуть. И делала подобное лично на моих глазах, не раз.»
Поглубже засунув кулаки в карманы джинсовой куртки, она пошла дальше. Толпа становилась все больше и больше, словно весь городок решил выйти на улицу и отпраздновать ведомый только местным праздник.
«Вот она, мечта всех работяг в Империи – дух Свободных Земель. Вот только никто им не говорил, что к это самой свободе нужно еще приложить усилия. А сколько мне надо страдать, изнывать, чтобы заполучить такие же безмятежно-пустые лица?» – подумала девушка, опустив голову.
Одна за другой вспыхивали яркие ночные вывески, зазывающие на ночное рандеву.
Мисаки в очередной раз обернулась и увидела, как за ней на достаточном отдалении идет мужчина.
«Выше среднего роста. Кожа не черная. Вроде бы европеоид. Пристально наблюдает за мной. Интересно, от кого он? Госпожа? Австралия? Романов? Или кто там еще хочет меня использовать втёмную…» – подумала девушка, вклиниваясь в плотный людской поток на перекрестке. – «Джинсы висят на черных подтяжках. Сквозь дырки на коленках видна светлая кожа»
Мускус, перегар, мертвая рыба, глина и много каких еще запахов несла вокруг себя толпа.
«Фу, ну и дрянной город. Неужто свобода пахнет вот так? Да не, бред какой-то» – Мисаки повернула на хорошо освещенную улицу, вырываясь из вонючего плена.
Ароматы жареного мяса, хороших кальянов, нажористых бульонов и одуряющих жаренных на гриле овощей витали в воздухе и сводили с ума рецепторы.
«Ну хоть где-то здесь приличное место есть. Лучше не пить алкоголь пока не найду Алекса. Угрозы от Госпожи всё чаще, а значит серьезней» – подумала Мисаки, остановившись напротив окошка с быстрой едой.
Выдохнув, подняв голову, она посмотрела на меню: хот-доги, корн-доги и бургеры. За прилавком стоял пожилой индеец – смуглокожий, сморщенный как сухофрукт, но с живым, цепким взглядом.
– У вас что-то случилось, девушка? – спросил индеец на беглом японском, слегка наклонившись вперед.
Мисаки удивленно приподняла брови и сказала:
– Для этой части Свободных Земель у вас хороший язык, – медленно проговорила девушка.
– О нет, что Вы! – Старик продолжил говорить на японском. – У меня жена имперка, тут это возможно. Когда любишь – и не такое сделаешь, чтобы понять своего человека.
– Кхм. Можно мне корн-дог, пожалуйста, – заказала еду девушка. – Не уверена, что понимаю о чем вы говорите, хотя слова знакомы и говорите Вы чисто.
Индеец лишь улыбнулся, увеличивая количество морщин. Затем он что-то крикнул в глубину кухни, на протяжном, звонком, с обилием согласных звуков, языке.
Мисаки посмотрела вбок: среди прохожих скрылся тот самый мужчина с подтяжками, который за ней идет уже два квартала.
– Не отчаивайтесь. У вас впереди еще много времени, – сказал индеец, пригладив седые длинные волосы собранные в хвост. – Слушайте сердце, думайте головой и все будет в порядке.
– Уж думать я умею, но вот тут давно уголек, – Мисаки прижала ладонь в груди.
Из глубин кухни вышла старая женщина с гордой осанкой. На мгновение тень от холодильника накрыла кимоно, оставив на свету только бледное лицо. У Мисаки на секунду перехватило дыхания, она отшатнулась.
«Как же она сейчас была похожа на Госпожу Йоко» – подумала девушка, пытаясь скрыть то, как хаотично забилось сердце.
– Вот ваш корн-дог, девушка, – сказала старушка, достав на свет палочку с нанизанной на неё сосиской в панировке. – Вы еще молодая, чтобы грустить. Пустое оно.
Индеец приобнял жену за пояс, а та легко улыбнулась.
– Удачного вам дня и пусть предки направят вас, – сказал старик, слегка поклонившись.