Чхве Сагю – Пхёнган и Ондаль (страница 20)
Хотя убийцы, которые охотились на участников игр, в отличие от поджигателей, все еще не были пойманы, жители столицы перестали дрожать от страха. Так, заговор по устранению Северных Мечей с помощью мучжолей и смещению с должности генерала Ыльчжи закончился провалом. А причиной тому послужил человек, которого до этого никто не брал в расчет, – Ондаль.
Го Вонпё и Го Гон не считали сколь-либо значимыми соперниками никого, кроме принцессы Пхёнган, поэтому не обращали внимания на Ондаля и пристально следили только за действиями принцессы. Даже коварный как змея Го Вонпё не ожидал, что человек может так сильно измениться и возмужать за столь короткий срок.
Ондалю, разумеется, было далеко до мудрости принцессы. Он все еще оставался медлительным и простодушным увальнем. Однако теперь его отличало невероятное упорство. Переняв у Пхёнган ее настойчивость, он добавил к ней свое упрямство и шел к цели напролом, не обращая внимания ни на что другое.
Некоторые люди, для того чтобы построить крепость, приносят целую сотню тяжелых камней, а затем останавливаются, утирая пот. Другие не успокоятся, пока не принесут тысячу. Но как только начинается дождь, они проклинают небеса и прекращают работу. А что же Ондаль? Он был из тех, кто несет тысячу камней и не останавливается, когда начинается дождь, лишь радуясь тому, что тот смывает пот. Многие смеялись над глупостью Ондаля. Но когда такая глупость встречается с упорством и страстью, она становится огромным преимуществом.
– Из-за какого-то несчастного дурака… – сетовал Го Гон, сжимая кулаки от ярости.
Если бы перед ним не сидел отец, чайная чашка полетела бы в стену.
Го Вонпё сурово отчитал сына:
– Почему ты перекладываешь вину на другого? Это на тебя непохоже! Лишние эмоции только вредят делу. Если что-то идет не так, нужно выяснить причину и исправить это. Нечего винить других, сначала ты должен покопаться в себе. Тогда в следующий раз не допустишь той же ошибки. Принцесса Пхёнган отвергла тебя и выбрала Ондаля, значит, у нее имелись на то причины. Если этот дурак становится помехой на твоем пути, просто убери его. Вот и все.
Го Гон низко опустил голову, боясь встретиться с проницательным взглядом отца.
– Да, отец, я поступлю так, как вы сказали, и ни за что не прощу принцессу. Теперь у меня не осталось никаких причин для колебаний. Скоро я собственными руками лишу их обоих головы.
– Разве ты не видел, что стало с твоим братом? Даже если враг недооценивает тебя, ты не можешь позволить себе эту роскошь. Запомни, что говорит тебе отец.
Глаза Го Вонпё наполняла отеческая любовь, он нежно потрепал сына за плечо. Для Го Гона его отец был самым заботливым на свете.
Как умирающий от жажды в пустыне ищет воду, так и народ всегда изнемогает в поисках новой темы для сплетен. Игры на горе Наннан издавна проводились каждый год, поэтому людей больше интересовали не сами соревнования, а новые участники.
В этом году главным героем сплетен выступал муж принцессы Пхёнган – дурак Ондаль. Люди разделились на два лагеря. Если кто-то говорил, что Ондаль – дурак, тут же находился тот, кто утверждал обратное. Несмотря на то что теперь Ондаль был сведущ в науках и боевых искусствах, люди помнили только его старый образ.
Третье число третьего месяца.
Наконец настал день, которого все ждали с нетерпением. Толпы зрителей собрались на горе Наннан, от вершины до самого подножия яблоку негде было упасть. Воинов, принимающих участие в играх, насчитывалось около тысячи, а зрителей – в десять раз больше.
Королевские чиновники, кланы и прочая знать появились с помпой. Шум, суета и крики людей наполнили воздух, эхом отражаясь от соседней горы. Особенно в толпе выделялись горделиво восседающие на скакунах воины каждого клана с развевающимися на ветру знаменами. Молодые представители провинциальных кланов и ученики разных школ являли собой могучую силу. Среди них также попадались и простые крестьянские юноши, которые всю жизнь занимались охотой и стремились показать свои умения.
Воины еле сдерживали возбужденных лошадей. Целая тысяча великолепных скакунов одновременно фыркала и била копытами в ожидании начала соревнований. Зрелище было воистину грандиозным.
Первым появился клан Геру. Го Гон величественно ехал впереди, сопровождаемый грозными Тенями на отборных скакунах. По толпе прокатились возгласы восхищения. Серьезные лица сотни лучших воинов Геру, в строгом порядке следовавших за командиром, выражали непоколебимую решимость.
Вдруг со стороны реки послышались громкие крики: толпа зашлась в восторженном исступлении. Это появились воины из школ «Могучие Северные Мечи».
Впереди всех скакал довольный Ким Ёнчоль: рот его был растянут в широкой улыбке, и он усердно махал двумя руками, приветствуя зрителей. Среди воинов, следовавших за ним, не наблюдалось даже подобия порядка. Все они быстро смешались с толпой, радостно приветствуя знакомых с шумом и гамом. Большинство учеников Северных Мечей составляли выходцы из простых крестьянских семей клана Сунно.
Замыкал эту беспорядочную процессию Ондаль на своем верном Вихре. Он выглядел потрясенным: юноша впервые видел такое большое сборище людей.
– Ух ты, посмотри, сколько народу! – сказал он Вихрю.
– И-и-и-го-о-о-го!
– Вихрь, прекрати озираться по сторонам! Что ты там высматриваешь?
– И-го-го!
– Чего? Красавицу себе приглядываешь?
– И-и-и-го-го!
– Вот же стыд-то какой! Ну что ты несешь?
Не обращая внимания на хозяина, Вихрь продолжал вытягивать длинную шею в сторону кобылиц и громко храпеть.
Наконец все воины собрались на месте и принялись проверять оружие. Пхёнган, переодетая в мужской костюм, отделилась от толпы и подошла к мужу. Она потянулась поправить уздечку Вихря, но та вдруг упала на землю. «Это дурной знак», – пронеслось в голове девушки. Ондаль решил отвлечь жену: он достал из колчана стрелу и натянул ее. Но тетива внезапно оборвалась с громким треском. Пхёнган смертельно побледнела.
– Ха-ха-ха, уже и так понятно, кто сегодня станет победителем! Смотрите-ка! Я так усердно тренировался, что даже тетива не выдержала, – попытался успокоить жену Ондаль.
Однако обеспокоенная принцесса, посматривая на Го Гона и его воинов, наклонилась к Чхве Уёну и тихо прошептала ему на ухо:
– Генерал Го Гон ни разу не принимал участия в играх с тех пор, как занял пост командира столичной стражи. Он уже носит звание лучшего сонина, поэтому ему не нужно доказывать что-либо своим участием здесь. Он явно преследует какую-то иную цель. Будьте осторожны.
Чхве Уён кивнул:
– Не беспокойтесь, Ваше Высочество! Мы защитим господина Ондаля.
Хон Чжок, тоже заметивший волнение принцессы, вынул мечи и обратился к товарищам:
– Сегодня мы должны показать все свое мастерство!
Чиновник, ответственный за проведение соревнований, уже поднимался на деревянный помост, чтобы объявить начало игр, и принцессе пришлось вернуться в толпу.
– В этом году оценка будет проводиться по весу и величине убитых животных. Участники должны продемонстрировать навыки в верховой езде, стрельбе из лука, а также владении мечом и копьем. Только те, кто покажет выдающиеся способности во всех четырех дисциплинах, будут признаны сонинами. Среди них десять воинов с наивысшими баллами станут победителями игр и получат звание почетных сонинов.
Зазвучал сигнальный рог, загремели боевые барабаны, и на площадку величественно въехал король Пхёнвон в сопровождении своей свиты. Толпа разразилась восторженными криками, приветствуя правителя.
Прошло уже пять лет с тех пор, как принцесса покинула дворец. Ее отец за это время постарел и стал выглядеть слабее.
Плотно завернутый в теплую накидку из звериной шкуры король взошел на помост и поприветствовал толпу взмахом руки. Позади него в ряд стояли наследный принц, королева, принц Гонму, Ён Чонги и генерал Ыльчжи Хэчжун.
Пхёнган огляделась. Го Гон и его Тени не обращали никакого внимания на появление короля: они не отводили взглядов от Ондаля. Принцесса снова встревожилась.
– Все-таки это слишком подозрительно. Приведите, пожалуйста, мою лошадь, – обратилась она к Чхве Уёну.
Командир незаметно начал пробираться через толпу к выходу.
Враг, который пышет ненавистью и не может это скрыть, не страшен. От такого врага можно продумать защиту или нанести ему упреждающий удар. Однако Го Вонпё был слишком коварен, чтобы нападать в открытую: с настоящими врагами он, напротив, вел себя любезно и почтительно. Даже зная о его лицемерии, соперник чувствовал свое превосходство и проявлял беспечность, обнажая слабые места. И тогда Гочуга наносил смертельный удар.
Го Вонпё почтительно сложил руки и низко поклонился королю. Пхёнвон ответил столь же вежливым приветствием.
– Ваше Величество, день выдался ясным и теплым. Уж не заболели ли вы часом?
– Ха-ха-ха, ну что вы. Вам-то хорошо, Гочуга, всегда пышете здоровьем и энергией!
Обменявшись любезностями с Го Вонпё, король кивнул главному евнуху, подавая знак к началу игр.
Громко застучали боевые барабаны, и знамя Когурё взмыло вверх к небесам. Лошади участников выстроились в линию на изготовку. Откуда-то издалека, за горой, слабо послышался звук гонга, в который ударили загонщики зверей. Стук барабанов все нарастал и нарастал. Вдруг внезапно воцарилась тишина, и всадники направили скакунов в лес. Земля задрожала от топота копыт, и воины скрылись в облаке пыли. Гора Наннан содрогнулась от восторженных криков толпы и воинственного гласа воинов, пришпоривавших лошадей.