Чезаре Ломброзо – Женщина, преступница или проститутка; История проституции (страница 80)

Что касается видов ненормальной половой деятельности, то можно сказать, что все известные в настоящее время формы половых извращений и половой психопатии существовали и пользовались большой известностью уже в древности. По крайней мере, так надо думать ввиду частого упоминания о них различных авторов. К тому же, мы ведь заимствовали у древних всю относящуюся сюда современную научную терминологию. Таковы, например, манипуляции куннилингус, фелляция и иррумация, которые так же хорошо были известны различным древним проституткам, как и в настоящее время.

Названные манипуляции составляют частичное проявление копролагнии и мазохизма, всеобщее распространение которых в борделях подчеркивает, как мы уже указывали, Аристофан («Всадники», «Мир»). О мазохизме упоминают также Катулл, Сенека и Гален. Не подлежит сомнению, что бордели часто бывали ареной таких связанных с флагелляцией садомазохистских сцен, как описывает, например, Петроний (? – 66 н. э.) в том месте, где Энколпий, с целью полового возбуждения, заставляет жрицу Приапа Энотею флагеллировать его жгучей крапивой и даже подвергает себя более изощренным, жестоким мучениям.

О типично садистских эксцессах Тиберия, Калигулы, Нерона, Гелиогабала и других сладострастных цезарей достаточно упомянуть мимоходом. Они коренятся, несомненно, в своей эпохе, когда подобные возбуждающие средства часто применялись при половых наслаждениях.

По-видимому, в древних борделях были известны и различные формы полового фетишизма. Как велики были иной раз успехи проституток, спекулировавших на фетишистских инстинктах мужчин, показывает история египетской проститутки Родопис. Красивый, изящный башмак ее так очаровал царя Псамметиха, что он женился на ней. Не случайно башмак считался символом Диониса.

Относительно существования в древности voelurs и их отношения к проституции мы также имеем несколько свидетельских показаний. Наиболее известно публичное выставление напоказ проститутки Теодоры во всевозможных развратных положениях и при половых актах.

Упоминаются и женщины-вуаеры, как Квартилла у Петрония, через дверную щель наблюдавшая половые сношения детей, и императрица Мессалина, которая в своем частном борделе присутствовала при сценах разврата.

Чрезвычайно велика связь гомосексуализма с проституцией. Мужская проституция играла в древности почти такую же роль, как женская, и мы рассмотрим ее в особой главе, здесь же остановимся только на лесбийской проституции, объем и значение которой были менее значительны.

Гомосексуализм женщин, безусловно, был знаком древним. Местами, в которых любовь между женщинами была особенно распространена, издавна считались Спарта и остров Лесбос. На Лесбосе всемирно знаменитой представительницей такой любви является поэтесса Сафо.

Как и теперь, трибады в древности организованы были в тайные клубы, причем эти женские союзы находили себе поддержку в известных религиозных культах, например, в культе в честь андрогинической богини Мизе и в честь Деметры. В Афинах образовался даже настоящий «демос женщин», который во время празднеств Деметры выступал против демоса мужчин. Женские религиозные союзы существовали и в других местах. Сюда относятся, между прочим, и музыкальные школы Лесбоса. Во время празднеств в честь Деметры, которые устраивались в Афинах, между женщинами бывали случаи гомосексуальных отношений.

В Риме также уже рано упоминаются трибады. Как велико было их число в Риме во времена империи, видно из общего замечания апостола о женщинах, которые превратили естественные отправления в неестественные, и из эпитета «tribadum tribas», с которым Марциал обращается к Филенис, типичной «женщине-мужчине», которая, подобрав платье, играет в мяч, размахивает гирями, вся испачкана грязью в школе для борцов и пьет за столом несколько кружек вина. Ее необузданная страсть к женщинам ярко описана Марциалом. Другая трибада с мужскими наклонностями – Басса.

Лукиан и Ювенал сообщают о распространении гомосексуальных наклонностей среди богатых и знатных женщин времен империи.

Главным образом, для этих знатных и способных платить трибад и существовала лесбийская проституция. Сближение происходило либо во время купания, так как гетеры купались вместе с порядочными женщинами, либо трибады устраивали вечерние пиршества, на которые приглашали проституток, предпочтительно аулетрид и гитаристок, которых щедро награждали за услуги.

Характер гомосексуальных сношений между женщинами выражался либо в подражании гетеросексуальным половым сношениям, либо в мастурбации, ручной или языком.

Трибады пользовались при сношениях искусственными фаллосами, известными под названием olisbos. Их изобретение Суидас приписывает милезийским женщинам.

Шестой мимиамбус греческого поэта Геронда (III в. до н. э.), озаглавленный «Две приятельницы, или Доверчивая беседа», касается главным образом изготовления и использования искусственных фаллосов из кожи. Пользующиеся ими женщины образуют своего рода тайный союз, из которого исключены все, не принадлежащие к нему.

Различные изображения свидетельствуют о том, что эти искусственные фаллосы часто употреблялись в борделях и вообще проститутками: при мастурбации, если дело касалось трибад, или при известных зрелищах для клиентов, которые практикуются в борделях и в настоящее время.

Особую специальность времен империи представляло выполнение половых актов более чем двумя лицами – «цепями» и «группами».

В некоторых борделях и домах проституток были зеркальные комнаты. Сенека Младший упоминает о них и подробно рассказывает, как некий Гостий Квадра устраивал в таких комнатах оргии с проститутками и проституированными мальчиками.

Гигиена античной проституции носила совершенно другой характер, чем современная. Теперь центральное место во всех гигиенических мероприятиях занимают так называемые «венерические болезни», во-первых, потому что теперь в точности известна их заразность, а во-вторых, мы знаем, что проституция составляет главный очаг заразы, без которого распространение названных болезней было бы гораздо менее значительно.

Всего этого древние не знали. Поэтому в основу гигиены проституции у них положены были совершенно другие начала, чем у нас. Они не знали в области проституции никакой «санитарной полиции» и никаких индивидуальных и социальных мер против заражения венерическими болезнями. Но у них уже была, как мы увидим ниже, так называемая полиция нравов, регламентация и регистрация.

Поразительно, что античные врачи, отлично знавшие заразность и способность передачи другим болезней, например, чахотки, чумы, контагиозных воспалений глаз, лишаев, чесотки и даже проказы, не имели ясного представления о заразности существовавших тогда половых болезней – триппера и местного, мягкого шанкра.

Мы находим у них только темные предположения и неясные указания относительно полового заражения и нечистоты гениталий. Ввиду довольно высокого развития античной научной венерологии полное молчание врачей об этом пункте заставляет думать, что в то время не существовало ясного и рационально обоснованного взгляда на заразность венерических болезней или даже вообще не существовало понятия «половые болезни», то есть болезни, приобретенные путем половых сношений. В то время как при лишаях, например, предостерегали от поцелуев, благоприятствующих передаче болезни вследствие прикосновения, мы нигде не находим запрещения половых сношений для предупреждения заражения венерическими болезнями – не находим даже в Библии, в которой, в противоположность медицине классической древности, содержится так много предписаний очищения и обособления гонорроиков и которая уже, следовательно, обнаруживает большое знакомство с контагиозностью гонореи.

Таким образом, античная гигиена проституции – которая не только существовала, но и достигла значительного развития – не исходила из идеи об опасности заражения венерическими болезнями в борделях, а является не чем иным, как выражением чисто эстетического отвращения к грязи, стремлением к чистоте, которое связано было в Древнем мире – восточном и греко-римском – со страхом перед нечистотой и патологическими отделениями вообще и отделениями мужских и женских половых органов в частности.

Медицинский взгляд на проституцию в античную и средневековую эпоху должен был отличаться от современного уже потому, что худшая половая болезнь, сифилис, тогда не существовала. Если мы даже допустим, что возможность заражения другими половыми болезнями была в то время известна, то и тогда придется признать проституцию с гигиенической точки зрения безобидной, а половые сношения с проститутками – вполне безопасными. Хотя мы знаем теперь, что гонорея, несомненно существовавшая в древности, является довольно серьезным заболеванием, но знание это приобретено нами лишь в последние десятилетия XIX века.

Таким образом, незнакомство с заразностью триппера и местных венерических язв, с одной стороны, и полное отсутствие сифилиса – с другой, были причиной той беззаботности, которую мы видим в древности в обсуждении проституции с гигиенической точки зрения.

Итак, античная гигиена проституции не покоится, как наша, на страхе перед заражением венерическими болезнями, которые, несомненно, и тогда имели место в борделях. В ее основе – отвращение к неопрятности и болезни. У Гиппократа (ок. 460 – ок. 370 до н. э.) женщины не желают иметь половых сношений с мужьями вследствие слизетечения у них. А одно признание Галена доказывает, что отвращение внушали исключительно болезненные отделения, хотя в то время были очень далеки от мысли о возможности их заразности. Врач Аретанос называет, например, гонорею только «отвратительной», а не заразной болезнью.