Чез Бренчли – Башня Королевской Дочери (страница 78)

«Дальше падать», — без слов добавила она, и Джулианна поняла её.

— Поэтому мы пойдём на северо-восток, обойдём горы и спустимся в пустыню. Придётся идти пешком несколько лишних недель, хотя, быть может, нам повезёт и мы найдём лошадей. Эта дорога какое-то время будет идти по границе Королевства, а потом свернёт в Элесси. Вне Королевства никто не платит налогов и не клянётся в верности королю, хотя и открыто люди не выступают, чтобы не привлечь ненужного внимания Ордена. Это дикие племена, в основном кочевники, но они выращивают лошадей, любят золото и не задают лишних вопросов. Там нам может повезти. Отряд, который атаковал Рок — впрочем, какой отряд, там была целая армия, — все ещё в пути. Мы могли бы присоединиться к ним и пройти с ними весь путь. В любом случае нам нельзя идти в пустыню без проводника…

Ничего себе удача — встретить отряд воинственных шарайцев. Впрочем, в этом сумасшедшем новом мире, в странной земле и в новой загадочной жизни это вполне могло быть удачей. Имбер же становился всего лишь золотым видением, жарким и сияющим, словно солнце. И видение это затаилось у неё в сердце, окутавшись горечью, которую приходится скрывать даже от подруги.

Впрочем, она ведь могла задавать вопросы — и уж теперь-то вполне можно было рассчитывать, что Элизанда ответит ей.

— Радель и тот, другой человек, Редмонд, — медленно начала Джулианна, — они кто такие? Если честно?

— Ты знаешь, кто такой Редмонд, — чуть улыбнувшись, ответила Элизанда. — В нём два человека, и ты знаешь обоих. Один из них — пленник из Сурайона, которого пытали в подземельях Рока, а второй — Редмонд Корбоннский, известный также как Красный Граф.

Джулианна кивнула, словно не видя в этих словах ничего удивительного.

— А Радель?

— Радель тоже из Сурайона.

— Он не менестрель?

— Он не только менестрель, хотя это занятие подходит ему больше всего. Он мастер на все руки.

— А ты?

— Я? Ну, я тоже из Сурайона. Но ты ведь уже знаешь об этом, верно? Ты должна была догадаться…

— Да, конечно, я только хотела услышать это от тебя. Я устала от секретов, Элизанда.

«Поведай мне тайны своего сердца, и я умолчу о своих. Если тебе повезёт…»

— Я знаю. И мне жаль. Но я думала, что дала тебе достаточно подсказок. Я не могла признаться в замке. Слова — они вроде птиц, когда они произнесены, они летят на волю, и никогда не знаешь, где они совьют гнездо…

— Это тебя не менестрель ли научил?

— Ну да, Радель, — ровно сказала Элизанда, словно не желая говорить на эту тему, похоже, слишком личную для неё.

— А кто такой Радель?

— Человек, который думает, будто у него есть власть надо мной.

— А она есть?

— Нет.

Следующий вопрос был очевиден: «А кто такая ты сама, Элизанда?» Беда была в том, что ответ, как подозревала Джулианна, окажется не менее очевиден: «Я — девушка, над которой у Раделя нет власти».

Джулианна спросила:

— А что теперь станут делать Радель и Редмонд? Когда нас обнаружили, Радель сказал, что они вернутся; но ведь во второй раз им будет труднее сбежать, тем более теперь, когда отряд будет настороже…

— Не знаю я, что они станут делать, — ответила Элизанда. Упрямое выражение исчезло с её лица, и девушка вдруг стала очень раздражённой, обеспокоенной и — неожиданно — очень юной. — Мы кое-что умеем — например, морочить людям головы так, что они не заметят нас у себя под носом. Вы это зовёте магией. В этих ваших байках о сурайонцах есть доля правды…

Джулианна заметила, что Элизанда ожила и встревожилась, и обняла подругу за плечи.

— Далеко не все жители Чужеземья считают, что магия идёт от нечистого, Элизанда. А я ведь выросла в Марассоне. — «Мне случалось видеть вещи и пострашнее». — Так, значит, ты заморочила Маррона, когда он вышел на берег и увидел нас?

— Да. Сначала я не узнала его, а потом решила, что незачем ему нас видеть. Этот мальчишка меня совсем запутал. Я не понимаю, кому он служит. А Радель сделал то же самое с патрулём искупителей. Только у него сил побольше и воздействовал он на них сильнее. А потом, когда нам попались стражники, я опять заморочила их, только совсем чуть-чуть. Впрочем, у нас есть свои границы: мы можем заморочить только несколько человек одновременно, не больше троих-четверых за раз. К тому же это очень трудно даётся, если они собранны и сосредоточены на одной цели. Может, Радель и мог бы заморочить охрану и увести Редмонда во второй раз, но я в этом не уверена. Думаю, они просто затаятся среди братьев и будут ждать нового шанса. Однако мы им ничем не сумеем помочь, и им придётся выбираться самим. Нам надо позаботиться о себе, Джулианна. Мы должны пробраться к шарайцам, помнишь? Помнишь джинна?

— Такое не забудешь. А его слова я уже наизусть выучила. Мы тронемся в путь прямо сегодня?

Она пыталась говорить ровным голосом — «последний вопрос, самый распоследний», — но, увидев чуть сочувственный и чуть раздражённый взгляд Элизанды, поняла, что её слова звучат словно мольба или детское хныканье.

— Наверное, сегодня не стоит. Мы не оставим слишком заметного следа, но даже по самым незначительным признакам нас могут выследить. Лучше будет идти по ночам, а днём прятаться. Пещера у нас неплохая. Снизу её не видно, а подходы к ней мы прикроем.

«Зря ты починила колодец, — подумала Джулианна, — теперь ясно видно, что он сделан руками человека». Однако Элизанда могла иметь в виду кое-что другое: «Ты слишком устала, чтобы идти, один ночной переход тебя вконец вымотал, так что отдохни». Поэтому Джулианна спросила только:

— Как ты думаешь, кто раньше жил в этой пещере? Там на стене высечен знак Господа…

— Да какой-нибудь отшельник или рехнувшийся монах. После того как король объявил, что Чужеземье принадлежит Господу, их тут развелось как мух. На каждом одиноком холме сидело по отшельнику. Местные приносили им еду, а взамен просили помолиться за них, хотя чаще отшельник просто ругался. Потом начались нападения диких племён и шарайцев, отшельников либо перебили, либо выгнали вон. Если нам повезёт, твоему барону попадётся столько пещер, что нашу он искать просто не станет, а если и найдёт, мы к тому времени будем уже далеко…

Барон её ищет… что он подумает о девушке, сбежавшей буквально из-под венца? Джулианна тоскливо взглянула на запад и резко встала на ноги. Все тело болело, но боль в сердце была сильнее.

— Тогда давай поднимемся обратно, они могут появиться в любую секунду.

Из своего узелка Элизанда достала хлеб и апельсины. На завтрак девушки устроились недалеко от выхода, где было посветлее, но всё же достаточно далеко, чтобы Джулианна могла глядеть на окрестности, не обращая внимания на пропасть. Впрочем, девушка не выглядывала из пещеры, сосредоточенно очищая апельсин и деля его на дольки.

— Такими темпами еды у нас хватит ещё на день, — сказала Элизанда. — Потом придётся охотиться, выискивать людей, у которых можно чего-нибудь выпросить, — а не то будем идти голодными.

Впрочем, она говорила довольно весело, и Джулианна поняла, что голод им не грозит. Её подруга была уверена в собственном охотничьем мастерстве, несмотря на то что единственным её оружием оставался нож. А может, она была уверена, что отыщет людей даже в этих иссохших и на первый взгляд пустынных холмах. Скорее всего путешественницам предстояло и то, и другое. Ведь до встречи с Джулианной Элизанда была в пути уже несколько недель, а то и месяцев, перебиваясь только вот такой случайной добычей. Да, в Лёсс-Арвоне и в большей части Таллиса земли были куда лучше, чем здесь, но тамошние жители не отличались излишним гостеприимством — Джулианна поняла это по тону, каким Элизанда рассказывала о соперничестве тамошних «мелкопоместных барончиков».

— Зачем ты отправилась в Рок-де-Рансон? — спросила Джулианна подругу. — Ты ведь не за Редмондом пришла, он убежал вслед за нами.

— Нет, конечно. Редмонд — это так, совпадение, причём неприятное, вроде того чёртова джинна. Ну не хочу я к шарайцам! — неожиданно вспылила девушка. — Сейчас — не хочу! И ты не хочешь, да? Ещё бы, если бы не твой отец, ты бы в жизни никуда не отправилась! А ведь джинн мог бы спасти его, если бы это было необходимо! Просто сгрёб бы в охапку и доставил к тебе в мгновение ока. Но он, конечно, этого не сделает ни за какие коврижки. Джинны, видишь ли, слишком горды, чтобы возиться с людишками, за исключением тех случаев, когда им хочется поразвлечься. Тогда они извлекают нас из пыли и посылают куда-нибудь к чёрту на рога, не объяснив даже, зачем это нужно…

— Элизанда?

— Что?

— Зачем ты пришла в Рок?

— Я пришла за одной вещью, надо было только суметь добраться до неё. Она должна храниться в Сурайоне, чтобы эти фанатики искупители, а особенно типы вроде маршала Фалька не наложили на неё лапу. Или этот барон Имбер — не твой, а тот, что постарше. Эти люди могут уничтожить нас, и уничтожили бы, если бы знали об этом средстве. Я хотела стянуть его и унести так, чтобы они даже ничего не узнали, но не смогла добраться до этой штуки. А потом привезли Редмонда. Я знаю его, он мой друг, он был добр со мной, когда я была совсем ребёнком и нуждалась в доброте больше, чем в чём-либо ещё. Понятное дело, я… отвлеклась. Поэтому мне и не хотелось уходить — я не хотела бросать Редмонда. И мне тяжело, что я не знаю о нём ничего — где он сейчас, сумел ли он бежать…