Чет Уильямсон – Преисподняя (страница 14)

Мне это вовсе не показалось смешным, и Рэчел тоже.

– А как насчет оружия? – осведомился я.

Сангинариус небрежно отмахнулся:

– Вы получите то, что у вас было, когда вы… временно нейтрализовали меня. Этого будет достаточно.

Рэчел не могла противиться искушению.

– С тобой очень легко иметь дело, – проворковала она. – А что, если мы встретимся с действительно крутыми ребятами?

Демон фыркнул, причем из его ноздрей вырвались язычки пламени.

– Надевайте шлемы, солдаты, пока я не сделал кое-что, о чем мне придется пожалеть, – буркнул он.

Мы взяли шлемы, задержали дыхание и надели их.

– Вперед! – гаркнул Сангинариус. – В атаку, мои воины!

ГЛАВА 12

Независимо от того, сколько раз человек отправляется в это путешествие, к нему невозможно привыкнуть. Перенос был таким же мучительным и ужасающим, как и раньше; как ни странно, я даже обрадовался, когда мы снова оказались в Преисподней.

Мы не слишком разбирались в географии адских регионов, но я был готов поспорить, что берлога мистера Красавца находилась неподалеку от самого пекла. Испарения, исходившие из двух огромных чанов, едва не свалили нас с ног, когда мы сделали первый вдох. Представьте себе жарко натопленный чердак, полный дохлых крыс. Теперь влейте туда несколько бочек помоев, хорошенько перемешайте, добавьте аммиачной селитры – и вы получите приблизительный рецепт того, что Красавец хранил в двух металлических чанах. Мы с Рэчел делали короткие неглубокие вдохи через рот, но вонь все равно была невыносимой.

Обстановка была под стать запаху. Преобладал тошнотворный, пурпурно-черный цвет, оттенка чернослива с кровавой блевотиной. Несколько факелов, прибитых к стенам футовыми гвоздями, горели слабым чадящим пламенем. Но, по крайней мере, у нас было оружие, так хорошо послужившее нам в схватке с Сангинариусом.

Когда наши глаза привыкли к полумраку и испарениям, мы увидели неподалеку грубо сколоченный стол. За столом сидели двое мужчин и демон.

– Эти двое играют в карты со свиньей? – спросила Рэчел.

Существо, сидевшее за столом, в самом деле, сильно смахивало на борова. Оно было мясисто-розовым, покрытым жесткой щетиной и таким круглым, что если бы прострелить его в трех нужных местах, то можно было бы играть им в боулинг3. Его жирное тело венчало свиное рыло, а свои карты свиноподобное существо держало вместе с черной вонючей сигарой в щетинистых отростках, растущих из копыт.

– Думаю, это один из подчиненных Красавца, – прошептал я. – Мистер Очаровательный.

В следующее мгновение свинорылый демон сплюнул и произнес:

Готовьте ваши ставки, джентльмены.

Пожива обещает быть отменной.

Хоть все равны, когда идет игра,

Выигрывают все же шулера.

– О Боже, снова стихи! – прошептал я. – Опять итальянские терцины?

Рэчел покачала головой:

– Нет, это пятистопный ямб.

– Великолепно!

Свинорылый поднял голову и снова разразился речью:

Я зрю двоих, отрекшихся от крова

Ради скитаний в сем краю суровом.

Для ангелов закрытом навсегда.

Герои! Что вас привело сюда?

Мы с Рэчел переглянулись. Я решил действовать наудачу.

– Мы, э-э-э… подчиненные мистера Красавца. Он попросил нас заглянуть сюда и посмотреть, как идут дела. Проверить заложников, понимаете?

Как видите, они в прекрасной форме,

Чуть-чуть бледны, но остальное в норме.

А босс Пазузу! Ум необычайный!

Но где он сам – не околел случайно?

Я подумал, что если бы, в самом деле, работал на Красавца, то счел бы своим долгом защитить его от такого злопыхательства.

– О нет, он просто занят. – Я взглянул на двоих мужчин в брюках и футболках. Один из них был лет сорока на вид, темноволосый, с тонкой щеточкой усов. Другой выглядел постарше и был совершенно лысым. Оба сильно вспотели. От жары и вони из чанов я сам начал потеть. – Как дела, ребята? – спросил я.

– Как думаешь, мы опять проиграли? – обратился пожилой гангстер к молодому. В его речи отчетливо слышался средиземноморский акцент. Потом он покосился на меня: – А вы кто такие?

– Я, э-э-э… – Я лихорадочно подыскивал гангстерское имя, но в голову не приходило ничего вразумительного. – Меня кличут Жирным Монаханом. Короче – Фэтс.

– Из ирландской “семьи”, а? – Он с любопытством взглянул на меня: – А почему они тебя так прозвали? Ты же не жирный.

– То, что ты видишь, – еще не все, – произнесла Рэчел таким скабрезным тоном, что у меня отвалилась челюсть. – Меня зовут Мона.

– Мона? Как поживаешь, детка? Можешь звать меня Дел, хотя на самом деле я Дельмонико Ферлингетти.

– Я слыхала о тебе, – сказала Рэчел. – Кажется, капо из семейства Марто?

– Эй, крошка, да ты сечешь в наших делах! А этого типа, – Дел указал на более молодого гангстера, – зовут Карлос Портильо. Боров, который постоянно выигрывает у нас, – это Хамо.

Когда Хамо провел следующую сдачу, я заметил, что несколько карт исчезло под крышкой стола. Я наклонился к Ферлингетти и прошептал:

– Думаю, боров шельмует.

– Знаю, черт побери. Здесь все шельмуют.

– Ты уже бывал здесь раньше? – спросила Рэчел.

– А как же! Каждый раз, когда мы собирались замириться с даго4, – при этих словах Портильо мрачно взглянул на итальянца. – Старая история. Заключаем мир, все чудненько, а через неделю кого-нибудь гасят в темном переулке, и все начинается сначала. А мы сидим здесь и режемся в карты, чтобы те, кто остался наверху, не надували друг друга.

– Это последний раз, – наконец заговорил Портильо. – Я больше не собираюсь спускаться сюда. Макаронник-то здесь как дома, у него нет души…

– Да пошел ты…

– …но лично я не могу этого вынести. Если вы берете заложников, то должны обращаться с ними как с гостями, но здесь с нами обращаются как с грязью. Я постоянно хочу есть, какой бы жратвой здесь ни кормили, а вонь от токсичных отходов оскорбляет обоняние. Но то, что они делают с бедной девочкой, Madre de Dios!5 – это истинный грех.

Словно подтверждая его слова, с другой стороны каменной стены за чанами раздался высокий придушенный крик.

– Кристал Гетти, – пробормотала Рэчел.

– Да. Если уж мы, Портильо, кого-то похищаем, то не прибегаем к помощи Красавца. Он палач. Ему нравится пытать людей.

Мы с Рэчел подошли к стене и заглянули за угол. Девушка лет восемнадцати была привязана к тяжелому деревянному креслу. Ее горло стягивала кожаная петля. Концы узла уходили за кресло и были прикреплены к куску дерева, вырезанному таким образом, чтобы затягивать петлю при любом движении. Девушка едва могла дышать. Чем сильнее она откидывалась на спинку кресла, борясь за глоток воздуха, тем туже стягивался узел.

– Помогите… – Ее голос был тоньше комариного писка.

– Боже, – прошептал я и почувствовал, как Рэчел сильно сжала мое плечо. Мы попытались ослабить петлю, но, как только я прикоснулся к полоске кожи, Кристал наклонилась вперед. Послышался тошнотворный треск рвущихся связок, сопровождаемый жутким хрипом.

– Нам нужен нож, – сказала Рэчел. Мы бегом вернулись к картежникам.

– Если бы я мог выиграть, хотя бы раз! – простонал Ферлингетти, бросая свои карты на стол.

– Девушка сейчас сломает себе шею, – сказал я. – Нужно немедленно спасти ее!

Боров Хамо произнес назидательным тоном: