Чеслава Тэйваз – МЕРЯ: Исповедь Студентки (страница 4)
В печке нашелся и второй пустой котелок. Налила в него воду из кадки и поставила в печь рядом с первым.
Разожгла огонь в печи. Подогрела похлебку, вскипятила воду. Запах от варева шел одурманивающий.
Большой деревянной ложкой, «половником», налила половину похлебки по двум мискам, оставив вторую половину похлебки, – на утро.
Глава 8 Худой мир лучше доброй ссоры
Мужчина лежал насупившись, его глаза источали злобу. Я пододвинула табурет к лавке и поставила на него еще дымящуюся в миске похлебку, рядом положила ложку. К еде мужчина не притронулся, зато со злорадством выплеснул на меня ушат бранных слов.
Мне, почему-то, стало его жаль, и я решилась еще раз пойти на примирение.
– Когда поедите, – сказала я, как можно спокойнее, – поставьте миску на стол. Я уберу.
Взяв со стола наполненную для себя миску с похлебкой и ложку, я ушла на хозяйскую половину, присела на крышку сундука, поела и вышла в общую половину горницы, где демонстративно, на глазах у раненого, вымыла свою посуду горячей водой из котелка и поставила ее на полку.
Мои действия не остались незамеченными. Надменное лицо раненого заострилось, на скулах заиграли желваки, уголки губ задрожали. Засохшая в волосах кровь, видимо, так сильно раздражала мужчину, что вызвала у него приступ яростной брани, который накрыл меня, как «девятый» вал.
Видя такое состояние мужчины, я, все же, в третий раз решилась предложить ему «мировую».
Достав из рюкзака свою новую, хлопковую, еще с торговой биркой, футболку, я попыталась ее разорвать, понимая, что она, была той единственной вещью, которая могла подойти для перевязочного материала. Однако у меня ничего не получалось: материал, как и нитки, его сшивавшие, не поддались, оказались слишком крепкими.
Раненый хмуро наблюдал за моими действиями и молчал.
– Не могли бы Вы передать мне Вашу трость, чтобы разрезать эту рубаху, – тихо попросила я.
Однако, моя просьба вызвала у мужчины очередную волну брани.
– Не гоже боевому ножу резать исподнее. Рви руками. А если не сможешь, грызи зубами.
Сдерживаясь из последних сил, я, все же, сумела погасить поднявшуюся бурю негодования. Конечно, не может быть, чтобы в доме не было других ножей.
Не говоря ни слова, я приступила к тщательному осмотру горницы в поисках кухонного ножа или какого-либо иного «режущего» предмета.
Оглядела печь, затем вновь зашла на хозяйскую половину, залезла на крышку сундука и стала рассматривать пространство около «шомнышского» оконца, выходившего на «задний» двор и тускло освещавшего «бабий кут». Однако около оконца никакого режущего предмета также не нашла.
Расстроившись, слезая с сундука, оступилась и полетела на пол, стащив за собой звериную шкуру, покрывавшую его крышку. Было больно и обидно. Встав с пола, увидела, что на сундуке нет замка. Не спросив разрешения у «хозяина дома», так я назвала раненого, попыталась открыть крышку. К моей радости, это удалось.
Глава 9 Скрамасакс из сундука
Первое, что я увидела под крышкой в сундуке, была белая, похожая на свадебную, мужская рубаха, вышитая оберегами. Поверх ее, на середине, лежал небольшой нож без ножен.
Помня требование университетского куратора о безопасности при работе с «кладами» на раскопках, я, превозмогая любопытство, стала рассматривать находку, не прикасаясь к ней.
Ее внешняя форма напомнила мне боевой нож Скрамасакс, найденный в Тимирёво (Ярославская область) во время летней «полевой» студенческой практики.
Общая длина «тимиревского» ножа составляла 36,0 см, деревянная рукоять с вкраплениями полудрагоценных камней, около 8,0 сантиметров, а лезвия -23-25 см. Лезвие клинка имело трехслойную структуру, характерную для Северной Руси IХ-ХI веков.
Находка из сундука, была практически идентичной «тимиревской», но меньших размеров: общая длина ножа составляла около 25-28 сантиметров.
В отличии от «тимиревской» находки, рукоять ножа была не деревянной, а толстой костяной. Однако ее длина была такой же, около 8,0 сантиметров. Для хвата рукояти пальцами имелись углубления, в которых красовались непонятные знаки.
Лезвие ножа, было длиной около 18,0 см и шириной около 2,5 см. Его сплошь покрывали неизвестные мне знаки, похожие на «руны». Мне показалось, что руны были как бы вдавленными в толщу железного полотна.
Небольшой размер ножа, аккуратные углубления для хвата пальцами, подсказывали мне, что Скрамасакс изготовлен для женщины. А наличие «рун» на рукояти и лезвии убеждали, что нож – ритуальный.
Скрамасакс манил и притягивал меня какой-то колдовской силой. Нож, был как будто, «ЖИВЫМ ОРГАНИЗМОМ»: отблески света делали его «руны» «подвижными».
Они как будто метались, их раздирали противоречия: я слышала в голове сладостный шепот:
– Я ТВОЙ! Возьми меня! Прижми к своим губам!
И тут же – надрывный вопль:
– ОПАСНОСТЬ!!! БЕРЕГИСЬ! СМЕРТЬ!
Этот внутренний вопль подействовал на меня отрезвляюще. Я внимательно стала вглядываться в лезвие, не беря нож в руки. Что же здесь «не так»? Каким образом, в создавшихся условиях, можно лучше рассмотреть нож, не прикасаясь к нему?
Глава 10 Скрамасакс из сундука: смертоносный яд.
И тут я вспомнила, о миленькой «девичьей» безделушке, небольшой лупе, с 10-кратным увеличением помогавшей мне читать в торговых центрах «мелко-шрифтные» тексты примечаний на интересующих товарах.
Присмотревшись к ножу с помощью лупы, я увидела, что всё его лезвие покрыто едва заметной ЖЕЛТОВАТОЙ пленкой, но не масличных растений, так как на рубахе не имелось никаких масляных следов, а ИНОЙ – пленкой, либо из яда змей, либо из застывшего сока древесной смолы какого-то дерева, ведь искусственных покрытий – жрецы, алхимики, волхвы, – еще не придумали!
Я не заметила раненого, который тихо подошел ко мне со спины и попытался заглянуть из-за нее на нож, через лупу у меня в руке. Я отдернула руку от находки.
– Что это? – спросил мужчина, указывая глазами на лупу.
– Моя помощница, ЛУПА. Помогает мне рассмотреть то, что покрывает клинок. Хотите взглянуть? Только лупу Вам в руки нельзя брать, потому что ВЫ – мужчина.
Раненому было достаточно мельком взглянуть через лупу на клинок, чтобы на его лице отразился страх, и он отскочил от сундука.
– Что с Вами?
– На клинке «змеиная» смерть.
– Вы уверены?
– Я видел несколько раз, как наши воины – ловцы змей, помогали Верховному Волхву отбирать яд у змей. Он был такого же цвета, как и этот, на клинке.
После проведенного «блиц осмотра» найденного Скрамасакса, меня не покидала уверенность, что лежавший предо мною ритуальный нож, был у злодеев «запасным» вариантом, в случае, неудачного покушения на мужчину с использованием холодного оружия.
То, что исполнителем убийства, посредством Скрамасакса, должна быть женщина – также не вызывало сомнений, исходя из «особенностей» конструкции ножа, и потому, что «незаметный» и быстродействующий яд, лучшее оружие прекрасных дам, в частности из рода Медичи, для сведения счетов с «ненавистными» представителями мужского пола.
Ах, уж эта моя ПАРАНОЙЯ! В голове сразу масса предположений, версий, вопросов:
– Что за женщина должна была выступить в роли убийцы: невеста или жена, судя по «свадебному» назначению мужской рубахи? Почему «рунический» клинок демонстративно оставлен посередине мужской рубахи? Почему кожаные пояс и прикрепленные к нему ножны, выполнены без украшений, в отличие от клинка и рукояти? Почему ножны Скрамасакса, как бы второпях, кем-то отброшены к стенке сундука? С помощью каких средств можно очистить нож от яда в «домашних» условиях?
Глава 11 Сделка: «резиновые» перчатки против очистки «проклятого» ножа
На помощь, как всегда, пришли мои «девичьи» мелочи, хранившиеся в рюкзаке, этом кладезе полезных вещичек, начиная от заколок, шпилек, туши для ресниц, увеличительной лупы и заканчивая резиновыми перчатками, необходимыми при окраске волос.
Раненый очень удивился, когда я достала из рюкзака и надела резиновые перчатки, плотно прилегавшие к кистям моих рук.
– Это твоя вторая кожа?– в его глазах заплескались страх, удивление и интерес.
– Нет. Это такие рукавицы, но из более тонкой, чем у Ваших воинов, кожи животных (я постаралась подобрать для Ингвара более понятное и короткое разъяснение, чем рассказ о химическом производстве резины). Эти рукавицы называются «резиновыми перчатками». Если их не будет, то я испачкаю свою «истинную» кожу об эту, ядовитую змеиную пленку, что на лезвии ножа. Скажите, Вам приходилось сталкиваться с «проклятыми» ножами?
– Да. Один раз я присутствовал на ритуале по очищению от яда дядиного меча, который проводил Волхв нашего племени. Позже, я и мой кузен Аррк, помогали кузнецу, из нашего поселения, снимать «проклятие» с мечей воинов, взятых в бою у врагов. Знаешь, Вождь племени должен знать и уметь это делать.
– Вы не помните, как проводился этот ритуал очищения? – с затаенным волнением спросила я.
– Помню. Сначала клинок очищали от крови и грязи в холодной, а потом и в кипящей воде. После этого поверхность чистили речным песком и солью, много раз промывали крепким Хлебным вином. Затем, клинок помещали в кузнечный горн и сильно нагревали. А потом, раскалённый клинок быстро погружали в холодную воду. Все действия по очищению мечей повторяли несколько раз. Знаешь, я припоминаю, что Волх проводил ритуал в рукавицах и кузнец тоже. Мы с Аррком наблюдали за их действиями со стороны. И если бы не твой вопрос, то я бы и не вспомнил, что рукавицы надо надевать до начала работы.