Чеслава Тэйваз – Хранитель. Книга 2. Манускрипт. Братство вольных каменщиков (страница 1)

Чеслава Тэйваз

Хранитель. Книга 2. Манускрипт. Братство вольных каменщиков

Наступил Новый 1980 год.

Родители согласились с предложением Арвида о моем переезде к нему в Таллинн, чтобы «скрасить» старику одиночество. По приезду, я сразу трудоустроился на Радиотехнический завод имени Ханса Пегельмана, в Отдел технического контроля, и стал готовиться к поступлению в Таллиннский технический институт, на недавно открытый факультет «Автоматика».

Перед сдачей экзаменов, по «правилам», действовавшим в институте, абитуриенты проходили собеседование в так называемом «Первом» отделе, иначе, "Первичной" Мандатной комиссии.

Ее члены, в основном сотрудники госбезопасности, проверяли «чистоту родословной». Комиссия заседала в Главном корпусе института, в кабинете напротив Приемной Ректора.

Мне бросилось в глаза, что абитуриенты, выходившие после кабинета собеседования, были в каком-то подавленном состоянии, как будто отходили от глубокого гипноза…

Я не успел проанализировать промелькнувшие мысли, так как услышал:

- Следующий…

Наручные часы показали одиннадцать, и я спокойно вошел в кабинет.

Сведения о родителях-пенсионерах, имевшиеся в Анкете абитуриента, никакой негативной информации не содержали. Мои документы из военного училища подтверждали, что «врагов народа» и коллаборационистов в семье, Ветровых, не было. Характеристики с места службы (до ранения) и завода – положительные. На вопросы, задаваемые членами комиссии, старался отвечать коротко, «не расплываясь по древу».

Уверенный в том, что мое собеседование окончено, я уже был готов выйти из кабинета, как вдруг меня обдала волна лютой ненависти, и за моей спиной прозвучало:

- Стоять!

Я обернулся. Через очки-лупы на меня смотрел Председатель комиссии:

- Скажите, Ветров, кем Вы приходитесь Арвиду Унгерн фон Штернберг?

- Внучатым племянником…

В воздухе повисла гнетущая тишина, голова стала тяжелой. Я погружался в какую-то вязкую трясину. С трудом встряхнул головой, стараясь сбросить наваждение.

Последние слова Председателя комиссии донеслись до моего слуха как будто из-за какой-то «желейной» преграды:

- Хорошо… Ветров. Вы свободны … Пока свободны…

Выйдя из кабинета, я почувствовал острую боль в висках, голова кружилась, и мне потребовалось усилие, чтобы доплестись до открытого окна, находившегося в метрах пяти от двери в кабинет «Первого» отдела.

Автоматически взглянул на часы: Двенадцать тридцать. Странно, но я не помнил, о чем конкретно спрашивал меня Председатель комиссии в течение полутора часов… Постояв немного у отрытого окна, я почувствовал себя лучше и направился к выходу из здания, полагая, что мое подавленное состояние связано с волнениями последних дней и тем, что сильно «перезанимался»…

Глава 2 Экзамен

Июнь – время летней студенческой сессии. Проходя по шумному коридору, я задержался у стайки студентов, толкавшихся около высокой дубовой двери и громко споривших между собой о следующем «очереднике» на сдачу экзамена.

Но тут дверь распахнулась, и из аудитории вылетела девушка, красная как перезрелый помидор, захлебывавшаяся слезами и истерично кричавшая:

- Солдафон… Безмозглый…Тиран… Придурок…

Толпа отпрянула от нее в стороны. Кто-то сильно толкнул меня в спину, в еще не закрывшуюся дверь аудитории. Я пулей влетел вовнутрь, еле устояв на ногах.

За кафедрой спокойно сидел пожилой сухощавый седой мужчина, подстриженный под полубокс, неопределенного возраста, с прямой спиной и неподвижным лицом-маской. Темно-серый костюм, белая рубашка с однотонным галстуком, цвета темно-фиолетовой фуксии, придавали экзаменатору колоритный и в то же время утончённый вид. Небольшая кисть руки, с ухоженными ногтями, выдавала в нем самодостаточного человека - аристократа. Весь образ мужчины подсказывал мне, что он – офицер, «белая кость».

- Так-с, - протянул экзаменатор, строго взглянув на меня,- что Вы стоите! Берите билет и «Вперед»!..

Подчинившись его приказу, я подошел к столу и взял билет… Быстро прочитав вопросы, которые не вызвали у меня никаких затруднений, спросил:

- Можно отвечать без подготовки?

- Молодой человек, Высшая математика – не бирюльки… - ехидная ухмылка проскользнула по лицу экзаменатора. - Но я не отговариваю Вас от принятого решения… Дерзайте…

После моих ответов на вопросы билета, посыпались «допы». Они касались не только Высшей математики, но и Теории относительности, квантовой физики и даже астрономии.

Глаза у преподавателя становились все круглее…Его четкая разборчивая речь, правильная артикуляция облегчали мое восприятие сказанного им при постановке вопросов.

Ответ на каждый последующий вопрос экзаменатора как будто высвечивался в моей голове в виде таблицы. Мне казалось, что вопросы были как выпады шпаги, которые я старательно отбивал. Сколько прошло времени с начала бескровной дуэли, экзаменатор-студент, - не помню… Я не обратил внимание, что дверь в аудиторию была открыта, и на ее пороге стояли студенты и преподаватели, на лицах которых сияли улыбки. Неожиданно наш диалог прервали хлопки. Сначала неуверенные, а затем, стихийно переросшие в бурные аплодисменты.

- Как Ваша фамилия, студент? – немного возбужденно, но сохраняя при этом достоинство и какую-то величественность, спросил экзаменатор.

- Ветров.

- Давайте Зачетку.

- У меня ее нет.

- То есть?

- Я только недавно подал документы на поступление в Ваш вуз, и сегодня прошел Первичную «Мандатную» комиссию.

В аудитории и, прилегавшем к ней коридоре, наступила гробовая тишина.

- Хорошо. Подойдите завтра в 9 утра в Деканат факультета «Автоматика»…

Глава 3 Ярмарка чудес… абитуриент Ветров.

Вернувшись домой, я все еще чувствовал странную усталость, не покидавшую меня после собеседования в «Первом» отделе.

Арвид, увидев мое состояние, только покачал головой, сказав при этом:

- Иди, отдыхай. Поговорим позже…

Поднявшись к себе в комнату и приняв холодный душ, я плюхнулся в кровать и уснул.

Меня разбудил Томас.

- Вас ждут внизу, в гостиной.

- Хорошо. Я сейчас спущусь.

За окном уже смеркалось. Солнце плавно опускалось за горизонт. Его последние лучи ещё окрашивали небо, делая его загадочным.

Приведя себя в порядок, я спустился в гостиную. Войдя в нее, увидел Арвида, стоявшего у окна, и какого-то пожилого мужчину, сидевшего у стола, в кресле, спиной ко мне.

- Алекс, присоединяйся к нам…- сказал Арвид, усаживаясь в одно из свободных кресел, показывая мне рукой, чтобы я присел в другое, рядом с ним.

Не успел я расположиться, как незнакомый мужчина воскликнул:

- Вот это ДА!… Ярмарка чудес… Абитуриент … Ветров … Ярмарка чудес…

Я поднял голову и узнал его. Передо мною сидел сегодняшний институтский экзаменатор. К своему стыду, я не удосужился узнать у ребят его имя. Мужчина побледнел. Его руки мелко задрожали, и кофейная чашка чуть не выпала из его рук.

- Ромуальд, что случилось? – в голосе Арвида звучала тревога. – С тобой все в порядке?... Ром, очнись…

Мужчина тряхнул головой, приходя в себя.

- Не волнуйся… Я… в норме.

Арвид, глядя внимательно в глаза собеседнику, произнес:

- Позволь, представить тебе моего внучатого племянника, Алекса Ветрова.

Затем, повернувшись ко мне, Арвид спокойно продолжил:

- Мой давнишний приятель, коллега и Декан факультета Автоматика, вуза, в который ты, Алекс, поступаешь - Ромуальд Эрнестович Рейнхард.

Я встал с кресла и поклонился.

- Арвид, - пробурчал Рейнхард, - сегодня, увидев высокий уровень подготовки этого мальчика, я уверился, что остались еще знающие репетиторы у «малышей-первокурсников». Но… то, что репетитор - ТЫ… и он ТВОЙ РОДСТВЕННИК, для меня стало полной неожиданностью… ведь «предварительных» звонков ни от тебя, ни наших знакомых, - не поступало… Встретив пару часов назад, «всезнающего» Руководителя «Первого» отдела Ираклия Петерса и, узнав от него о Вашем РОДСТВЕ, я, чтобы рассеять сомнения, напросился к тебе на этот незапланированный «кофейный визит», чтобы, во-первых, наконец-то увидеть тебя, нашего «неуловимого Джо», во-вторых, узнать подробности из «первых рук», и, в-третьих, похвастаться находкой, редкой двухсотлетней давности эпиграммочки Акима Нахимова, и он процитировал:

«С забавным встретился сегодня я детиной;