Черненко Галина – Поздно, встретились с тобой мы поздно (страница 8)
Первое, резкое, это когда притронешься к человеку и омерзительно до тошноты. Хочется плеваться, отмыться и забыть контакт. Так было в первый момент, когда я увидела его палку. А сейчас же я лежу, прижавшись к нему всем телом, и ничего. Ну да, на мне тонкий халат, он предохраняет, но моя нога точно касается его здоровой ноги, а кто сказал, что я не прикасаюсь к его костяшке? Но я же этого не вижу, и мне вроде как спокойно. Может не усложнять жизнь? Не зажигать свет? Не развратничать? Просто доверится мужику, и принять его ужасную ногу? Ведь это сильно украсит наше прибывание в этом доме, каждая ночь будет радостной. Если совпадем конечно. Ну и чего я жду? Утра?
– Галь, может снимешь халат? Хочется чувствовать тепло твоей кожи, а не ворс ткани.
– Дима, мне лень шевелится, я так классно лежу.
– Давай помогу.
– Помогать мне не надо, если хочешь, сам снимай.
– Мне придется тебя крутить и переворачивать.
– Крути, я разрешаю, только не заставляй меня ничего делать.
– Хорошо. Но зря старался.
– Почему? Ты же хотел прижаться? Прижимайся. Я уже согласна.
– Я еще посмотреть на тебя хотел. Но с этими шторками здесь ничего не увидишь.
– Нам сначала как-то надо принять нашу красоту, а потом уж свет включим.
– Я в своей короткой жизни ампутировал ноги раза три. Поэтому про твою красоту я все знаю.
– У меня еще есть шрам от кесарева. От паха до паха.
– Ты забыла шрам на лице.
– Я его не вижу, значит никто не видит.
– Двигайся ближе. Обещаю, что не буду прикасаться тем ужасом, который у меня есть.
– В темноте все равно не видно.
– Ты согласна что ли?
– Дима, ты же меня раздел? Что за вопросы!
– Но я еще не все с тебя снял, самое главное на месте.
– Ну если тебе хочется поговорить, то расскажи, что ты со мной будешь делать?
– Я бы сделал все сразу, и прямо сейчас.
– А все сразу, это что?
– Галь, ты же замужем, ты должна об этом знать.
– У меня муж, который мне не то что все сразу не предлагает, он не предлагает вообще ничего. Так что давай, рассказывай про все сразу
– Рассказываю. Сначала бы я зацеловал тебя до обморока, потом бы вывернул тебя на левую сторону, а потом бы закинул ноги себе на плечи и нежненько бы достал тебя там, где надо.
– А что ты думаешь, что поцелуи бы не сработали?
– Ну три же раза лучше, чем один?
– У тебя плановое хозяйство?
– Нет, я просто хочу, чтобы ты после первого раза мне не отказывала.
Он реально заводил меня своими словами, как когда-то Сашка однокурсник. Я уже в принципе готова была сама стянуть свои трикотажные трусишки. Но нет, так было неправильно. Я же ему отказала минут сорок назад, и вдруг раз, и ноги раздвинула! Пусть уговаривает, хотя, если прислушаться к себе никого не надо было уже уговаривать. Вот что за натура мерзкая, устроила незнамо что!
А Димулька боялся чего-то. Он уже снял все и с меня, и с себя, уже провел все тесты на готовность, но все никак не мог решиться. Губы мои были зацелованы, все мои шрамы и трещинки гладили, меня обнимали. Я не выражала никакого сопротивления. А зачем сопротивляться? С собой я договорилась. Поняла, что Дмитрий мужчина ласковый и нежный, и может сильно скрасить мое пребывание в этом доме, поэтому я тихо и покорно обнимала его там, где мне было удобно. А он мне подставлял необъятые до сего момента места. Наши предварительные ласки как-то сильно затянулись. Но как стимульнуть этого товарища на сам процесс, я не знала. Я не могла понять зачем он растягивает удовольствие.
– Дим, делай уже что-нибудь.
– Так ты же не сказала мне что с тобой делать.
– А что я должна выбрать? Понятнее обьясни.
– Язык, пальцы , или главное
– Это вот ты что сейчас делаешь? Сорок минут ты меня уговаривал, сорок минут ты меня зацеловывал, а сейчас спрашиваешь, что со мной делать? А по-простому можно? Я на спине, ты сверху?
– Конечно можно. Так я начинаю.
– Дима редиска, еще пару слов, и я пойду в свою палату. Четыре часа утра по моим подсчетам, а ты способ выясняешь.
Было темно. И я просто почувствовала тяжесть его тела. Он замолчал и больше не произнес ни звука. Он придавил меня к постели, захватил мои губы своими, развел ноги в стороны, и ни разу не заблудившись, вошел. Мамочки, я уже и забыла, как это делается. Я просто осознавала, что внутри меня мужчина, и даже от этого осознания мне было классно. Размер у него был чудесный, не выпирал за мои границы, и нигде не было больно. Он просто там был, и я его чувствовала. Конечно, с двух движений я еще не поняла, как вести себя мне, но я еще успею. Я просто обняла его за шею и притянула к себе. А он все делал как я любила. Захватил меня ладонями за ягодицы и прижал к себе.
Ноги распахнулись так, что шире уже было нельзя. Моя активность была ограничена его телом сверху и его ладонями снизу. Я могла только лежать, обняв его за шею, и отвечать на его поцелуи. А я привыкла быть активной, потому что мне не нравилась близость без результата. И мой опыт мне показывал, что просто лежа, ничего не получится.
– Дим, я даже пошевелиться не могу.
– Тебе и не надо шевелиться.
– У нас так ничего не получится.
–Гал, если я не справлюсь со своей задачей, я дам тебе свободу. А пока просто лежи, и доверься мне.
Мне ничего не оставалось делать, как доверится. Хотя я на сто процентов была уверена в том, что кроме контакта ничего не случится. Простые движения, они и есть простые движения. Тем более в первый раз. Если бы у нас уже был контакт, я бы знала хоть как лечь, и как ноги раздвинуть, замедлить его или ускорить. А то просто лежала и ждала, когда все это закончится. Одно хорошо было в этом процессе, поцелуи, целовался Димка классно. Я переключилась на тактильные ощущения и попыталась погрузится в них. Целовалась я в этот момент можно сказать яростно. Ну а Димке ничего не оставалось, только отвечать мне взаимностью и совершать простые движения.
И вот в самый разгар простых движений, когда я почувствовала, что Димкиного задора хватит еще толчка на три, ну в лучшем случае на четыре, внизу живота в районе копчика вздыбилась знакомая волна, и по позвоночнику, с огромной скоростью понеслась к голове. В голове эта волна разбилась на звезды, и огромной теплой волной растеклась по телу. А я растеклась по кровати. А Димка работал. Но я чувствовала по его дыханию, что это последний рывок. Он опять тыкнул меня и напрягся перед взрывом. И тут вторая волна рванула по позвоночнику в голову, а когда он взорвался, побежала третья. Я от неожиданности даже не произнесла ни одного звука. Хотя поорать под мужиком для меня, это святое.
Все закончилось, у меня даже не было сил, чтобы столкнуть его с себя. Да и зачем? Я не чувствовала его веса на себе. Да даже если бы чувствовала, не стала бы его тревожить. Ну, потому что он заслужил покой. Так мы и заснули. Вот это да.
Проснулась я неожиданно от движения. На третьей секунде стало понятно, что уже идет процесс.
– Дима, отпусти меня, мне в палату надо. Сейчас придут сестры дежурные и мне кранты
– Гал, давай ты не будешь истерить, просто маленько полежишь, доверившись мне, и я провожу тебя до места
– Дим, зачем мне проводы? Я просто тихо пройду по пустому коридору и все будет в норме
– Галя, замолчи, рано еще. Я же не дурак затевать это в пересменок, так что все хорошо, лежи молча
– Это ты говоришь, что хорошо, а я не вижу через эти шторы насколько хорошо это хорошо
Этот упорный мальчик, не останавливаясь, показал мне часы. Шесть часов, восемнадцать минут. Замечательное время, до сестер еще больше часа. Я закрыла глаза, перестала упираться в Димкину грудь руками, и просто лежала. Все началось также неожиданно, как вчера. Волна, прорвавшаяся от копчика к позвоночнику, потом пробежавшая по нему и рассыпавшаяся в мозге на миллион звездочек. Одна, вторая, третья. Господи, я даже не знала что так бывает. Просто лежишь, просто ждешь, и оно приходит. И не надо для этого выгибаться, закидывать куда-то ноги, выворачиваться наизнанку.
Но сейчас я решила не сдерживать свои эмоции. Хотя я же понимала, что это не дом свиданий, а раннее утро в больнице. Поэтому обхватила Димульку за шею, и шептала ему в ухо самые ласковые слова, какие только знала. И в итоге не знаю от чего он завершил процесс, от моих слов, или все-таки от своих движений. Он опять замер на мне. Но где то шестым чувством я понимала, что если я сейчас не сбегу, то последует повторение банкета. Нет. Теперь, я конечно, ничего не имею против близости с этим товарищем, но не сейчас. Сейчас надо вылезти из-под него, натянуть на себя протез, и бежать в палату, по пути завернув в душ, чтобы смыть себя остатки любовей. Я стала делать попытки столкнуть его с себя.
– И что? Ты точно решила сбежать? Может все-таки еще разик?
– Дим, ты меня правильно пойми. Мне еще помыться надо, и тихонько лечь в койку, нет у меня времени на этот разик!
– Да я тебя просто облизать могу, и не надо будет мыться, уже чистенькая в палату придешь.
– Ты же знаешь, чем это закончится, да? Поэтому давай, освободи меня, я пойду.
– Да конечно, я встану и помогу тебе, только мне кажется, что ты больше сюда не придешь.
– Дима, давай по-взрослому. Сейчас я уйду, а потом будем думать, что дальше делать.
– Ну вот ты и ответила на мой вопрос. Спасибо, что честно.
Он встал и зажёг свет. Я, конечно, боялась того, что опять увижу его ногу. Но он тоже этого боялся, поэтому натянул штаны еще до того, как включил свет. Как же он был хорош. Вот прямо глаз не оторвать. На Генку он, конечно, ни грамма не походил, но смотреть на него было так же приятно, как на того подлеца. Красивое тело, красивое лицо, тонкие пальцы, руки хирурга. Он помог мне одеться, попутно ощупывая мои выпуклости, а потом усадил на постель.