Черненко Галина – Поздно, встретились с тобой мы поздно (страница 11)

Но это рассуждения совсем не той ночи. А та ночь продолжалась. И когда я устала сопротивляться и рваться на свободу, я просто повернулась и пошла на кровать. Димка шел за мной. Я прямо извела себя за эти два часа, которые бастовала, силы мои закончились. Я легла на кроватку и натянула на себя одеяло. Димуля подложил мне под голову две подушки и целовал в нос. Как же мне было жалко себя! И я вдруг реально заплакала, навзрыд. А еще мне хотелось голосить :"Господи! Как же я устала! Что есть в моей жизни кроме проблем? Когда они закончатся? Когда будет покой в моей жизни? Или мне до смерти так жить? " Но голосить мне было стыдно, поэтому я уткнулась в подушку и плакала.

Димка осторожно снял с меня протез, снял халат и спросил :"Может чай будешь? Кивни , я организую." Я кивнула и он испарился. Через десять минут передо мной стояла огромная кружка чая с малиной и с мятой. Лежал огромный кусок торта, конфеты и зефир в шоколаде. Чай парил, все как я люблю. А еще мне хотелось чего-нибудь серьезного, типа бутерброда. И его мне изобразили. Бутерброд с вареной курицей. Я ела все это с огромным аппетитом и запивала чаем. И мне было хорошо. И я чувствовала, как чернота, которая скопилась у меня внутри испаряется. С каждой минутой мне становилось все легче и легче.

А Дима просто наблюдал за мной. А когда я наелась и заснула, он даже не пытался проявить инициативу. Но я понимала, что Димке тоже хочется и тепла и заботы. Жаль, что в данный момент мне нечем было поделится, я была, как выжатый лимон. Поэтому я просто обняла его за шею, притянула к себе, и устроилась спать, уткнувшись лицом в его волосатую грудь.

Проснулась я первая. Выспалась я замечательно. Но сразу вспомнила, что творила вчера вечером. Что это было? Откуда это взялось? И как это пережил Димитрий? Он то рассчитывал на одно, а в реале получилось совсем другое, наверное, расстроился. Я повернулась и посмотрела на Димку. Красивый, собака. Как же он умудрился на это колесо намотаться. Иметь такие данные и раз, так вляпаться. Обидно. Димка спал, на лице было написано умиротворение, и никаких разочарований. В глубоком сне всегда так. Вот сейчас проснется, вспомнит вчерашний облом, представит будущий, и сразу все отразится на лице. Что ему сказать? Как оправдаться за вчерашнее?

А он и не собирался ничего вспоминать. Он резко повернулся на бок и притянул меня к себе.

– Мы сейчас просто пообнимаемся до восьми, а потом я пойду и позову Серегу. И ты расскажешь ему все, что с тобой вчера было. Расскажешь в подробностях. Что думала, что чувствовала, где болело.

– И что, это обязательно здесь делать? Ведь можно же к нему в кабинет сходить и рассказать. И не очень мне хочется чтобы он знал, чем мы с тобой занимаемся.

– Гал, мы же все взрослые люди, и надо со всем разобраться по-взрослому. Это же не хирургия, посмотрел на снимок, разрезал, подправил, зашил. Это психика, сколько веков ее изучают и ничего не придумали лучше, чем глушить человека. Мы не знаем, что вчера было, давай спросим у Сереги.

– Ну а почему нельзя в кабинете? Зачем эти лишние слухи. Я бы просто пошла сходила на первый этаж и все бы ему рассказала.

– После планерки и обхода в кабинете он будет около одиннадцати. А так он придет сейчас и поставит тебе диагноз, а может и лечение.

– Дим, это правда удобно звать его в номер? Ну он же врач, а у нас тут что? Как мы это объяснять будем?

– Гал, не надо ничего объяснять, просто давай позовём его, я пошел?

– Иди.

Дима ушел. Вернулись они, уже вдвоем, минут через семь. Я еле успела одеться, и застелить постель. Дима пошел на балкон, а Сергей Иванович сел напротив меня и потребовал рассказа о вчерашних приключениях. Рассказывала я подробно и красочно, примерно минут двадцать. Сергей Иванович слушал и записывал. А потом задавал вопросы, долго, нудно, и ни о чем. И снова записывал. А потом ушел. А вместо него пришла сестра с капельницей. Ну вот нормально придумали мальчики, теперь еще и медсестра знает, что я живу в палате Димки. Но все уже случилось и я лежала под капельницей на чужой постели, в чужой палате.

Через пять минут я поняла, что меня просто вырубают. Еще интереснее. На фига это здесь то было делать? Спать то я и в своей кровати могу. И вообще, дорогой Сергей Иванович мог бы хоть что-то сказать о моем состоянии, а то кивнул Димке, и они вместе ушли. А меня пришла глушить медсестра, а я даже не знаю, чем и на какой промежуток времени. Я ведь это все уже проходила когда то, и знаю, что выпасть из жизни можно надолго. Ну очень хочется узнать, что происходит, и какие у меня сдвиги. Ведь просто так ничего не бывает. На чем то же это все выросло, и еще интересно как это изводить будут.

О, наконец то пришел мой личный врач. Правда не психиатр, а хирург. Но если он поторопится, то может рассказать мне что-нибудь про меня. Перед тем, как я засну неизвестно на сколько. Димка сел на край кровати, и взял меня за руку.

– Дим, скажи что со мной, пока я не заснула.

– Диагноза нет, но Серега считает, что это хронический стресс, который начался еще в травме. И с тех пор ты из него не выходишь. И к помощи специалистов не обращалась.

– А сколько я буду спать после этой бутылки?

– Не переживай, Серега сказал часов пять. А потом расскажет тебе все что надумает, пока ты спишь.

Димка что-то еще говорил, но мне было все равно, я медленно уходила в другую реальность, там были гармония и покой.

Проснулась я от того, что переспала. Мне казалось, что я сейчас лопну от того, что внутри выспалось и отдохнуло все, кишки, сердце, селезёнка, мочевой пузырь. Все мое тело было пропитано покоем, но хотелось срочно встать и побежать куда-нибудь. Но я же не дома, надо сначала узнать, что происходит вокруг. Я потихоньку размежила ресницы, в номере никого не было. Ну правильно, а чего тут делать то? Единственная кровать и то занята. В вену вставили катетер пока я спала, значит будут капать. Интересно, сколько времени? Может встать и пойти к Сергею Ивановичу, должна же я знать, что будет дальше, и чем меня будут лечить.

Я потихонечку села на кровати. Было видно, как Димка на балконе читал книгу. Надо же, даже свой любимый шансон не включил! Спасибо ему, бережет мой покой. Состояние у меня было чудесное, я даже подумала, что в растворе были стимуляторы, типа женьшеня или элеутерококка. Короче, надо быстренько сходить к врачу, солнце еще высоко, значит рабочий день в разгаре. Я потихонечку, как могла, вылезла из-под одеяла, подтянула к себе протез, и быстренько, как могла, оделась. Димка был увлечен, поэтому была перспектива уйти по-тихому и вернутся уже в свою палату. Нельзя злоупотреблять гостеприимством.

В проеме балконной двери он появился неожиданно, когда я уже потихоньку двигалась к выходу из палаты.

– И куда мы собрались так резко?

– К Сергею Ивановичу на консультацию.

– Он сам придет минут через сорок.

– А ты откуда знаешь?

– Он меня приставил следить за тобой, предполагал, что ты проснешься и побежишь

– Ну так может я сама схожу?

– Интересная ты, Галя, то стесняешься того, что Сергей узнает о наших отношениях, а то среди бела дня хочешь выйти из моей палаты под взгляды больных и персонала.

– Я не подумала об этом.

– А тебе и не надо об этом думать, подумай обо мне.

– Это как, о тебе?

– Тебе вообще вредно спать, все мозги заснули и не проснулись. У нас есть сорок минут, истерика у тебя прошла, ты выспалась, давай ты разденешься залезешь под одеяло, и пустишь к себе меня. Я соскучился.

– Ты с ума сошел? Вдруг Сергей Иванович придет?

– Он придет или вовремя, или опоздает минуты на три. А нам на весь процесс нужно три минуты.

Я смотрела на него и понимала, что не хочу я ему отказывать совсем. На его ногу я конечно смотреть не готова, а вот прижаться к нему прямо сейчас, запросто. Я рассматривала его волосы лицо, сильные руки, ну и на ноги пришлось посмотреть. Конечно, в штанах он выглядел лучше, чем без штанов, но одна гача все равно висела, понятно почему. Но меня отвлек от гачи отросток, который был очень хорошо виден, и я среагировала на него. Вернее, среагировало то, что было у меня внутри. По жилам побежала кровь и достигла лица, я почувствовала, как покраснели щеки. Я просто не могла оторвать взгляд от этого места. Я шагнула ему навстречу, и обняла его. Отросток уперся мне в живот.

– Все, можно начинать? Или ты просто пообниматься? Ты же видишь, что я готов?

Я просто подставила ему губы. А он стал делать все одновременно, и целовать меня и раздевать. Протез я помогла ему снять, я просто не могла дождаться, когда все начнется. Я не шевелилась, не двигалась, я просто ждала, когда он меня положит, разложит и начнет.

– Глаза открой, хочу видеть твой взгляд

– Я все равно их закрою, когда ты войдешь.

– Почему?

– Не хочу никому ничего показывать

– И мне?

– И тебе. Я долго так буду лежать, прижатая восьмидесятью килограммами мужского тела?

– А что сильно тяжело?

–Ты мне обещал совсем другое.

– Раз обещал, значит будет

И на этом моменте я почувствовала, что все началось. Все сразу, и его вторжение, и моя волна. Как же все удивительно в этом мире! Сначала я наслаждалась ощущениями и кричала, а потом Димка ржал, не знаю почему.

– Что, мастерство растет? Все случилось, еще не успев начаться? Поэтому одевайся, подождем Серегу, и повторим.