Чери Прист – Дредноут (страница 33)

Мерси повернулась к окну, но стекло обдало ее февральским холодом — тут было холоднее, чем в покинутой Вирджинии, — и окно подернулось матово-белым туманом там, где девушка коснулась его щекой и уголком рта. После возбуждения, и страха, и неуверенности от предстоящей поездки на самом «Дредноуте», после лихорадочного барахтанья, в конечном итоге перенесшего ее из Вирджинии в Миссури, Мерси остался последний, пусть и самый длинный, шаг в путешествии на запад, а ей уже стало безумно скучно. Даже молчаливая мисс Клэй клюет носом и клонит голову на макушку задремавшей рядышком миссис Баттерфилд.

И вот, когда Мерси уже подумала, что более нудным путешествие уже не станет, потому что дальше некуда, и она может украдкой стянуть один из соблазнительных романов ужасов из тех, что рассыпались возле сиденья мисс Клэй, дверь переднего вагона отворилась и из нее вышли двое мужчин. Проход был столь узок, что двигались они гуськом и тихо переговаривались, хотя и не шептались.

Ближний к Мерси был худощав, в форме армии Союза с капитанскими нашивками и со снежно-белыми волосами, хотя и без единой морщины на лице. Если бы он носил, к примеру, каштановый парик или приличную шляпу, а не синее кепи, Мерси дала бы ему около тридцати пяти лет.

Капитан сказал своему спутнику с акцентом выходца из Новой Англии — откуда-нибудь с севера Пенсильвании:

— Нужно быть начеку.

— Естественно, — выплюнул другой мужчина так, словно никто никогда в его присутствии не говорил ничего более нелепого. — Все опечатано, но это может измениться в любую секунду, и что тогда?

Второй собеседник, повыше ростом и, вероятно, в том же чине (Мерси не могла представить, чтобы он так резко обращался к вышестоящему), тоже был в форме, заставляющей предположить, что они оба служат под одним командованием, хотя, возможно, и в разных частях. А волосы… Таких Мерси никогда не видела, разве что у детей: огненно-рыжие, подчеркивающие блеск горящих карих глаз. Лицо его, мужественное и в целом привлекательное, было несколько простовато, и возбуждение не красило его.

— Эта штука заставляет меня жутко нервничать, — признался первый. — Я слышал, что о ней говорили на станции. И я имею право знать…

— Мне плевать на твои права! Это не твое дело! Это… — Он осекся, ощутив на себе взгляд Мерси, выдавил улыбку, которая не одурачила бы и слепого пса, и склонил голову. — Прощу прощения, мэм.

По голосу мужчины определить его происхождение было невозможно, так как какой-либо характерный акцент отсутствовал.

— Конечно, — сказала она. Мерси было ужасно интересно, о чем это они говорили, но теперь она уже не узнает. Задерживать их смысла большого не было, и тем не менее медсестра, кашлянув, проговорила: — Мне не хотелось бы показаться назойливой, но я тут подумала: никогда не видела форму вроде вашей. Какую службу вы несете в Союзе?

Первый мужчина нацепил улыбку на вид менее фальшивую, чем у его друга, и поклонился:

— Позвольте представиться, мэм, — капитан Уоррен Макградер, а мой рыжеволосый друг, — на слове «друг» он поморщился, но так, что никто, кроме Мерси, этого не заметил, — мистер Малверин Пардью.

— Мистер? — переспросила медсестра.

— Да. Мистер Пардью — лицо гражданское, он ученый. Ему платят за… — он замешкался, подбирая слово, отмел первое и остановился на пришедшем на ум вторым, — консультацию.

Однако, похоже, и это слово оставило в его рту неприятный привкус.

— Понятно, — кивнула Мерси. — Меня зовут Мерси Линч, и я не собиралась ни останавливать, ни беспокоить вас; я просто полюбопытствовала, вот и все. В любом случае я подумывала о том, чтобы пойти перекусить в вагон-ресторан. Уже ведь самое время, не так ли?

Мистер Пардью закатил глаза. Капитан порылся в кармане в поисках часов, нашел их, открыл, щелкнув крышкой, и подтвердил:

— Да, пора. Мы сами направлялись туда. Не соблаговолите ли присоединиться к нам?

— Какое совпадение. И как мило, — добавила она, радуясь компании.

В какой-то момент светской беседы проснулась мисс Клэй и, понаблюдав за развитием событий, выбрала момент, чтобы заявить:

— Я, пожалуй, присоединюсь к вам.

Мерси удивилась, поскольку мисс Клэй менее всего походила на человека, склонного заводить друзей. К тому же она едва ли нуждалась в сопровождении до вагона с кухней: внутри поезда можно было двигаться лишь вперед, к паровозу, или назад, к мертвецам, перевозимым в самом хвосте.

И мисс Клэй возглавила шествие, как бы подчеркивая тот факт, что в компании она на самом деле не нуждалась. Капитан не предложил Мерси руку, но сделал галантный жест, предлагая ей пойти первой, что, с учетом узости прохода, было довольно разумно.

А Мерси легонько дотронулась до запястья мисс Клэй:

— Извините, а как же ваша тетушка?

Мисс Клэй удостоила престарелую родственницу коротким взглядом:

— С ней все будет в порядке. Она не так беспомощна, как представляется, и если ей что-то понадобится, поверьте, она не колеблясь разбудит кого-нибудь и попросит то, что ей нужно.

Удовлетворившись этим заверением, четверо людей бочком протиснулись к задней двери вагона, и мисс Клэй открыла ее, мгновенно справившись с замком, — хотя, возможно, она немало времени провела в поездах; Мерси это было неизвестно. Затем она шагнула на стыковочную площадку и, почти не касаясь перил, сделала два-три шага, перейдя в следующий вагон.

Между вагонами метался сильнейший ветер. Он вцепился в плащ Мерси, угрожая сорвать его с плеч, но медсестра поспешно стиснула одной рукой отвороты, а другой вцепилась в поручни. Малверин Пардью довольно прытко проскочил мимо нее следом за Теодорой Клэй; но капитан Макградер терпеливо ждал и даже стиснул локоть Мерси, пытаясь успокоить ее.

Шляпы у медсестры не было — она так и не купила новой взамен потерянной вместе с багажом, так что заплетенные в косы волосы она собрала в толстый пучок на затылке и завязала лентой. И едва девушка, зажмурившись, подставила лицо холодному стремительному ветру, как края капюшона захлопали, точно развевающийся флаг, и концы ленты взлетели над головой.

— Спасибо, — пробормотала она, наощупь ставя куда-то ногу и пытаясь не смотреть вниз, где шпалы мелькали с такой скоростью, что сливались в одну широкую полосу. — Мы, должно быть, едем очень быстро, — не слишком остроумно заметила она.

— Полагаю, что так, — откликнулся капитан. Он едва не проорал это прямо в ухо Мерси, но без всякой грубости — простое вежливое согласие.

Когда она наконец добралась до другой платформы, он немедленно оказался за спиной: потянулся, чтобы открыть дверь, которая захлопнулась за опередившей их парой.

Вскоре они оказались в относительном — по сравнению с открытым пространством — спокойствии соседнего вагона. На ходу капитан сказал:

— Полагаю, вы не слишком часто путешествуете на поездах.

— Нет, сэр, — подтвердила девушка. — Честно говоря, за всю жизнь это всего лишь моя вторая поездка.

— Всего лишь вторая? Для второй поездки вы держитесь молодцом. Могу я спросить, откуда вы? Ваша речь мне ни о чем не сказала.

Слова его прозвучали мягко, но Мерси поняла, что капитан имеет в виду.

Большинство янки не могут отличить жителей Теннесси от уроженцев Южной Индианы, а тем паче тех, кто родом из Техаса, от тех, кто обитает в Джорджии, так что медсестра решилась солгать:

— Из Кентукки.

Разницы он не почувствует, а прикрытие для ее акцента хорошее.

— Кентукки отличный штат. Луга и лошади, насколько я понимаю.

— Да. И того и другого вдосталь. Там этого добра полно, — пробормотала Мерси, виляя в сторону, чтобы обогнуть спящего ребенка, наполовину вывалившегося из своего купе и свешивающегося в проход, пуская на пол слюни. Честно говоря, она никогда не была в Кентукки. С Филиппом они встретились в Ричмонде, и он перебрался в Уотерфорд, чтобы быть поближе к ней, а потом его призвали на войну. Но кое-что об этом штате она все же знала. Никто ведь не запрещал им разговаривать.

— А ваш муж? — негромко спросил капитан, ведь большинство пассажиров этого вагона тоже спали.

Медсестра посмотрела на обручальное кольцо на собственном пальце и сказала:

— Он погиб. На войне.

— Он тоже из Кентукки?

— Да, из Лексингтона.

— Надеюсь, вы простите мое любопытство, но мне интересно знать…

— Спрашивайте, — разрешила девушка, пробормотав заодно «извините» старику, выставившему в проход ноги.

— Где вы потеряли мужа? В смысле, на каком фронте? Я дружу с некоторыми из ваших земляков и хотел бы разыскать их, когда получится.

Мерси не знала, говорит мужчина правду или нет, но не это помешало ей ответить сразу. Она замешкалась по другой причине: ей вдруг показалось, что за ней наблюдают. Мерси обернулась, посмотрела назад, потом направо — и встретилась взглядом с Горацио Корманом, который не только смотрел на нее, но и, несомненно, слушал. Он не моргал. Она первой отвела взгляд, уткнувшись сначала в пол, а потом в засов на двери вагона.

И только теперь, нарочно громко, чтобы Корман точно услышал, вызывающе заявила:

— Он погиб не на фронте. Он умер в лагере для военнопленных в Андерсонвилле. В Джорджии.

— Печально слышать это.

— Я тоже опечалилась, когда услышала неделю или две назад. — Она решила, что пора закругляться, — развивать тему совершенно не хотелось. — Надеюсь, вы простите меня, если я не стану вдаваться в подробности. Мысль о том, что я стала вдовой, еще слишком свежа.