Чэнь Цюфань – Мусорный прибой (страница 50)
14
Скотт никак не мог забыть этого, по какой-то неясной причине.
С тех пор как УКЛ стало строго регулировать все клинические испытания, проводимые в США, многие испытания лекарств с высокой степенью риска вели в развивающихся странах: в Яссах в Румынии, в Нью-Дели в Индии, в Мегрине в Тунисе, в Сантьяго дель Эстеро в Аргентине – в пронизанных коррупцией, плохо управляемых регионах мира, где сотни и даже тысячи человек добровольно вызывались стать подопытными за гроши. Большая часть денег уходила врачам, больницам и рекрутерам, а фармацевтические компании получали информацию, необходимую для приобретения разрешений от УКЛ, а затем зарабатывали миллиарды на новых лекарствах.
Многие из подопытных были несовершеннолетними и лгали, чтобы не быть отстраненными от испытаний. Их бедность означала, что они не могли позволить себе современные методы лечения, поэтому их организмы были особенно чувствительны к активным компонентам экспериментальных лекарств, будто у лабораторных мышей. За все они получали несколько мятых долларовых банкнот, бесплатный завтрак, неизвестные побочные эффекты, риск долгого инкубационного периода и высокую вероятность смерти от осложнений.
Такова цена прогресса. Победитель получает все.
Однако SBT не использовала подобные методы аутсорсинга. Их проект интерфейса между мозгом и машиной требовал особой секретности и был слишком рискованным. И в SBT нашли безопасное решение: проводить эксперименты на шимпанзе, гены которых на 99,4 процента совпадали с генами человека и чей уровень интеллекта соответствовал ребенку возраста пяти-семи лет.
Инженеры SBT хирургическим путем заменяли часть черепа подопытных на протезы, чтобы было проще воздействовать на мозг различными электрическими сигналами и наблюдать за реакциями специфических отделов мозга и изменениями в них. Это была частично инвазивная операция, позволяющая избежать повреждений в результате пункций, одновременно гарантируя точность и силу стимуляции.
Инженеры разработали систему поощрений и наказаний, подобную ящику Скиннера. На основе накопленных экспериментальных данных они составили примерную схему моторных нервов, за счет которой шимпанзе после соответствующего обучения могли мысленно управлять манипуляторами, чтобы взять еду, недоступную для их естественных конечностей. В экспериментах также использовались специфические сигналы для стимуляции зон поощрения и страха в мозге шимпанзе, чтобы управлять движениями животных и учить их выполнению простейших задач.
Какой-то гений из команды экспериментаторов догадался поставить в протез батарею на основе вирусов. В результате получилась мохнатая теплокровная самка шимпанзе, управляемая на расстоянии. Путем голосования инженеры выбрали ей кличку «Ева», в честь женщины-робота из старого мультфильма.
Ева демонстрировала необычные способности к обучению. Она даже научилась решать головоломку «ханойская башня», сама по себе, без подсказок. Стала звездой команды экспериментаторов, и с ней обращались особым образом, не так, как с остальными шимпанзе. У нее был свой отдельный вольер, неограниченное количество тропических фруктов ежедневно, а еще ее любимые корейские
Выдвинули смелое предложение: ввести Еве лекарства, которые усилят работу ее синапсов и сделают сильнее ее разум. Никто особо не возражал, поскольку исследовательская группа и так уже потратила огромные деньги, но не добилась создания рабочего прототипа интерфейса мозг-машина.
Неожиданно все тестовые оценки «просветленной» Евы стали ухудшаться. Шимпанзе выглядела встревоженной, испуганной, подавленной. Записи камер наблюдения показывали, что, оказываясь в одиночестве, Ева пыталась двигать губами и носом, выдыхая воздух и пытаясь добиться вибрации мягких тканей. Исследователи пришли к выводу, что она пытается имитировать человеческую способность издавать сложные звуки путем модуляции потока воздуха, выходящего из легких. Она пыталась научиться говорить подобно людям.
Конечно же, Ева потерпела неудачу. Миллионы лет эволюции нельзя пройти за один день.
Экспериментаторы сделали для нее специальную сенсорную панель и при помощи электрической стимуляции научили ее нескольким простым приемам обращения с системой распознавания образов: «банан», «человек», «радость», «испуг», «еда» и так далее. Но они столкнулись с большими трудностями, когда попытались научить Еву отличать себя от остальных шимпанзе. Похоже, Ева просто не отделяла себя от остальных особей ее вида. Лингвисты пытались учить ее концепции личности, но она реагировала на это злобой, завываниями и страхом, который выражала, закрывая глаза руками.
И наконец Ева смогла высказать свое желание, использовав длинную, длинную фразу. Ее темные глаза, подобные агатам, были наполнены печалью, она сжимала мягкие губы и гладила себя по животу. Еве было одиноко. Еве хотелось вернуться к остальным шимпанзе, пусть она уже и не была прежней Евой.
Экспериментаторы устроили Еве большой прощальный праздник. Они одели Еву в сшитое на нее вечернее платье, подарили ей пирог, научили ее, как задувать свечи, и вообще обращались с ней, как с настоящим человеческим существом. Затем ей помогли снять платье и отвели в большой вольер, где находились остальные шимпанзе.
Люди не смогли понять, что скрывалось во взглядах остальных шимпанзе в тот момент. Они ждали снаружи вольера, ожидая увидеть теплую сцену воссоединения, как в «мыльной опере». Глупые шовинисты рода человеческого.
Практически одновременно все шимпанзе, сидевшие по углам вольера, бросились на Еву, словно обезумев. И начали рвать ее клыками, завывая. Их глаза были наполнены злобой и гневом, так, будто перед ними оказалась чуждая им душа, затаившаяся в теле шимпанзе и пытающаяся обмануть их, подобно опытному шарлатану. Но они были готовы раскрыть всю правду о ней.
Остолбеневшие экспериментаторы наконец преодолели шок, схватили шокеры и дротики с транквилизаторами и успокоили вышедших из-под контроля шимпанзе, правда, с большим трудом. От Евы остался лишь изуродованный труп. Печальные глаза Евы, залитые кровью, безжизненно смотрели в потолок, а на ее лице было полнейшее изумление. Протезированная часть ее черепа была отломана, и стал виден ее розоватый мозг, уже наполовину съеденный.
Протез лежал рядом с ее телом, подобно изысканной чаше с молочно-белым мозговым веществом внизу, немое свидетельство очередной ошибки человеческой цивилизации.
Его запечатали и положили в холодильник в качестве вещественного доказательства. Серийный номер SBT-VBPII32503439.
Кайцзун не мог удержаться от того, чтобы искать различия в том, как видят мир два его глаза.
Поочередно прикрывая рукой то один, то другой глаз, он медленно оглядывал комнату. Мягко светились чистейшие белые простыни на кровати; на бежевой стене рядом с бежевой занавеской можно было разглядеть тонкие оттенки цвета и фактуру; стол и стулья из композитного пластика стояли в четком согласии с законами перспективы; даже самые маленькие предметы на столе отбрасывали расплывчатые тени, обрисовывая форму и положение предмета в пространстве неотличимым от нормального зрения образом. Если он и мог на что-то пожаловаться, так это на то, что, если он слишком резко переводил взгляд правого глаза с одной стороны в другую, предметы продолжали оставаться неестественно отчетливыми, а не слегка расплывались, как он привык.
В руководстве пользователя это объяснялось тем, что алгоритмы обработки образов в движении протеза глаза все еще находятся в стадии совершенствования; потребителю рекомендовали дождаться следующего обновления.
Сфокусированный компактной и сложной оптической системой, свет мира попадал на гибкую искусственную сетчатку, сделанную на основе полиамидной пленки, площадью всего шестнадцать квадратных миллиметров и толщиной всего в сто микрон. Специализированные микропроцессоры преобразовывали свет в кодовые импульсы, передававшиеся на миллионы наноэлектродов. Сигнал попадал в зрительный ганглий и латеральное коленчатое тело, а затем в первичную зрительную кору, где и воспринимался как зрительный образ.
Протез глаза обеспечивал пользователю 99,95 процента нормального человеческого зрения; на самом деле он представлял собой замену самого исключительного, самого загадочного продукта миллиардов лет эволюции – глаз – возможно, в чем-то даже превосходя его.
Человеческую сетчатку покрывает тонкая сетка капилляров; свету приходится проходить сквозь кровеносные сосуды и нервы, чтобы достичь чувствительных к нему палочек и колбочек. Кровеносные сосуды отбрасывают тень на сетчатку, а в результате наличия диска зрительного нерва формируется слепое пятно. Наши глаза постоянно совершают скачкоподобные движения, сканируя поле зрения, а мозг синтезирует из несовершенных изображений цельную картину, устраняя тени.
Эти структурные недостатки оказывают дополнительную нагрузку на мозг и делают наши глаза особенно уязвимыми – любое кровотечение или кровоизлияние может привести к образованию дополнительных теней, ухудшающих качество зрения. Что еще хуже, слой фоторецепторов очень слабо прикреплен к эпителию пигмента сетчатки, и даже небольшая травма может привести к отслоению сетчатки и потере зрения.