Чэнь Цюфань – Мусорный прибой (страница 4)

У Скотта аппетита не было, особенно после того, как он узнал, как именно были приготовлены утиная печень, свиное легкое, говяжий язык, гусиные потроха и другие внутренние органы. Он выбрал себе простую рисовую кашу и суп – по крайней мере, здесь минимальный риск того, что в них накопились тяжелые металлы. И с трудом подавил желание вытащить переносную аппаратуру для проверки на загрязнения. В силу ограничений на доступ в Сеть было попросту невозможно установить соединение с удаленными кодированными базами данных и, следовательно, невозможно определить состав пищи, воздуха, воды и почвы и связанные с этим риски. Не говоря уже об оборудовании дополненной реальности, которое здесь было совершенно бесполезно.

Директор Линь, похоже, понял его беспокойство. И показал на электрорикш, которые возили воду по улице.

– Этот ресторан принадлежит семье Ло. Сюда даже воду доставляют из деревни Хуан, которая в девяти километрах отсюда.

Клан Ло контролировал 80 процентов верхнего сегмента ресторанного и развлекательного бизнеса Кремниевого Острова. Экономическая мощь клана основывалась на самом большом количестве мастерских по разборке электронных отходов, в том числе и в деревне Сялун, куда они должны были отправиться днем. Власть клана Ло была такова, что они имели первоочередное право выбора со всех контейнеров с отходами, которые проходили через Квай Цин, и двум другим крупным кланам доставались остатки. Жизненный пример эффекта Мэтью, триумвират кланов Ло, Чень и Линь, по сути, сведенный к единоличной власти клана Ло. Власть клана была такова, что он имел возможность влиять даже на политику местного правительства.

Скотт обдумывал слова Директора Линя, пытаясь угадать их скрытый смысл. И невольно вспомнил еще одну китайскую народную мудрость: «Если ты ешь чью-то пищу, тебе сложно будет с ним спорить. Если ты принял чей-то подарок, тебе будет сложно поднять на него руку».

Его все сильнее и сильнее раздражали эти китайские штучки, то, что ему приходится постоянно расшифровывать все сказанное, в то время как алгоритм шифрования постоянно меняется, подчиняясь своим правилам. И он решил промолчать.

– Ладно, ладно, давайте выпьем!

Лучший способ прервать неловкое молчание за едой. Директор Линь поднял бокал с пенистым пивом.

После пары тостов лицо Директора Линя снова ярко покраснело. Но после прошлого раза Скотт решил вести себя осторожнее. Хотя у китайцев тоже была поговорка, аналогичная европейскому «истина в вине», похоже, к Директору Линю она была неприменима.

– Мистер Скотт, позвольте мне быть откровенным, – сказал Директор Линь, хлопнув Скотта по плечу и дыша ему в лицо спиртовым запахом. – Я не пытаюсь помешать вашим исследованиям и расследованиям. У меня есть свои проблемы. Но будьте добры, выслушайте мой небольшой совет. Этот проект не сработает, и вам лучше всего просто уехать, чем быстрее, тем лучше.

Кайцзун закончил переводить и посмотрел на Скотта с легкой досадой.

– Я все понимаю. Мы служим разным хозяевам. Почему бы и вам не выслушать мой небольшой совет? Этот проект делается по принципу «все в выигрыше». Проигравших не будет. Все подлежит обсуждению. Если проект будет успешен, он станет примером для всего юго-восточного Китая. И станет важным шагом для Китая в деле формирования общенациональной стратегии утилизации. А ваш вклад в это дело не будет забыт.

– Ха!

В усмешке Директора Линя не было ни капли благодушия. Он осушил бокал.

– Интересно. Американцы сначала будут складывать весь свой мусор у чужого порога, а потом вдруг придут и скажут, что хотят помочь тебе убраться, и что все это для твоего же блага. Мистер Скотт, как можно назвать такую национальную стратегию?

Резкий отпор со стороны Линя ошеломил Скотта. Очевидно, этот человек – не тот трусливый бюрократ, каким его он себе представлял. Скотт принялся тщательно обдумывать ответ, стараясь, чтобы в его словах был хотя бы оттенок искренности.

– Мир меняется. Утилизация – отрасль, находящаяся на подъеме, с перспективами в сотни миллиардов долларов. Возможно, от нее даже зависит судьба всего мирового промышленного производства. У Кремниевого Острова будет преимущество первопроходца. Вам менять стратегию куда проще, чем развитым странам, и вы можете действовать, не будучи стеснены политическими и законодательными ограничениями, с которыми приходится сталкиваться нам. Вам нужны технологии и современный менеджмент, которые позволят вам повысить эффективность и снизить загрязнения. В настоящее время Юго-Восточная Азия и Западная Африка – на пике популярности, сюда приходят многие компании и множество денег, все пытаются быстрее занять места. Однако я могу гарантировать, что условия, которые предлагает «ТерраГрин Рисайклинг», – самые лучшие. И мы никогда не забываем тех, кто помогает нам…

Скотт сделал ударение на «не забываем». Вспомнил чиновников с Филиппин, как те вовсю намекали насчет взяток.

Директор Линь не думал, что американец выскажется настолько прямо, безо всяких пустопорожних разговоров и неискренней вежливости, которых он по привычке ожидал. Задумался, приподнял пустой бокал, а затем поставил, приняв решение.

– Я рад, что вы столь откровенны со мной. Тогда я тоже все карты на стол выложу. Проблема здесь не в деньгах, а в доверии. Местные не доверяют даже приезжим китайцам, из других регионов, не то что американцам.

– Но американцы не все одинаковые. Как и китайцы не все одинаковые. Могу вам сказать, что вы не похожи на остальных.

Скотт решил использовать уловку, которая, по опыту, срабатывала в любой точке планеты.

Директор Линь уставился на Скотта, его пронизанные сеткой кровеносных сосудов глаза смотрели скептически. Он выглядел пьяным, но пьяным не был. Спустя некоторое время он хмыкнул и заговорил.

– Вы ошибаетесь, Скотт. Все китайцы одинаковы. И я не исключение.

Скотт удивился. Линь впервые назвал его «Скотт», а не «мистер Скотт». Однако следующий вопрос Линя удивил его еще больше.

– У вас есть дети? На что похож ваш родной город?

По своему ограниченному – но достаточному – опыту общения с китайскими мужчинами он привык, что разговоры обычно вращаются вокруг международной политики и глобальных трендов. Кто-то больше говорит о бизнесе, о религии и хобби говорят очень немногие. Но он ни разу не сталкивался с ситуацией, чтобы кто-то рассказывал о своей семье или спрашивал о семье Скотта. Китайцы, в его понимании, были прирожденными дипломатами – говорили о мировых проблемах и судьбах людей, но всегда избегали разговоров о своей частной жизни – жизни отцов, сыновей, мужей или братьев.

– У меня две дочери. Одной семь, другой тринадцать, – сказал Скотт, доставая из бумажника мятую фотографию и протягивая Директору Линю. – Старая фотография; все никак не поменяю ее. Я вырос в небольшом городке в Техасе, сейчас это почти что город-призрак, но были времена, когда в нем было здорово. Не видели фильм «Техасская резня бензопилой»? Похожий городок, но вовсе не такой страшный.

Скотт рассмеялся, а следом рассмеялся и Кайцзун.

Директор Линь покачал головой и вернул фотографию Скотту.

– Когда вырастут, разобьют многие сердца. У меня один сын, тринадцать лет, в школе учится.

Повисло молчание. Скотт кивнул, подбадривая Линя, чтобы тот говорил дальше. Если по правде, то он понятия не имел, куда их может завести такой разговор.

– Самая великая мечта для всех людей Кремниевого Острова – чтобы их дети уехали отсюда, чем дальше, тем лучше. Мы уже стары, не можем сорваться с места, покинуть родительский дом, но молодые – другое дело. Они – чистый лист бумаги, наполненный потенциалом к написанию новой картины. Этот остров безнадежен. Воздух, вода, почва и люди слишком долго были погружены в мусор. Иногда даже сложно сказать, что вокруг мусор, а что – нет. Мы полагаемся на мусор, дабы прокормить наши семьи, чтобы разбогатеть. Но чем больше мы зарабатываем денег, тем хуже становится окружающая среда. Все равно будто мы держимся руками за веревку, затянутую петлей на наших шеях. Чем сильнее тянем, тем тяжелее дышать. Но если отпустим, то упадем в бездонную яму внизу и утонем.

Вместо того чтобы сразу же переводить эту тираду, Кайцзун завелся и принялся спорить с Директором Линем на местном тополекте. Директор Линь продолжал качать головой.

– Именно поэтому мы здесь, – сказал Скотт. – Мои родители говорили то же самое, что вы. Хотели, чтобы я уехал из дома и обосновался в большом городе. Но лишь после того, как я достаточно долго пожил сам по себе, я понял, что ответственность никуда не делась. Она на плечах каждого. Можно отвернуться и сделать вид, что ты чего-то не видишь, а можно повернуться ко всему этому лицом и изменить это. Все зависит от того, каким человеком ты хочешь себя видеть.

Какая чудесная речь, достойная голливудского фильма, подумал Скотт. Он не особенно рассчитывал на поддержку Директора Линя, но здесь и сейчас, если ему удастся не нажить себе врага, это будет все равно что обрести друга.

– Это слишком сложно, – ответил Директор Линь, не переставая качать головой. – Я тщательно прочел ваши предложение и заявку. Не слишком много знаю, чтобы что-то сказать о технологии, но знаю, что «ТерраГрин Рисайклинг» – лидер в области технологий утилизации, а план рекультивации, предложенный вами, выглядит привлекательно. Однако есть большая проблема. Ваш план потребует, чтобы были снесены тысячи мастерских по всему острову и в будущем все электронные отходы сортировались, разбирались и обрабатывались вами. Вы понимаете, что это означает для них?