Чэнь Хуэйцзюнь – Кофейный краш (страница 9)

Я не понял ничего, да и не хотел понимать, о чем она говорит. Состроив кислую мину, протянул:

– У меня все в порядке с внешностью и умом, а еще я смелый. Но вот в искусстве я ни капельки не разбираюсь.

– Не волнуйся, я тебя научу, – чуть заметно улыбнулась она. – Ты, главное, смотри, как я буду делать, а потом повторяй в той же последовательности.

Синъянь высыпала из стеклянной бутылки необходимое количество кофейных зерен, смолола их в порошок, взяла бумажный фильтр, положила его в керамическую воронку, взяла кофейник из нержавеющей стали, промыла фильтр горячей водой, затем слила горячую воду из чашки.

Я повторил за ней все, шаг за шагом.

Потом она засыпала молотый кофе в воронку, стараясь сделать это как можно более равномерно, и стала медленно проливать воду сквозь слой кофе. Молотый кофе набух, а Синъянь лила воду, водя рукой против часовой стрелки. Она двигалась от середины наружу, а затем обратно, так что по кругу вернулась к центру.

– Пролив начинай с самой середины, выбери центральную точку. Воду следует лить непрерывно, при этом горячая струя не должна попадать на фильтровальную бумагу, иначе это повлияет на экстракцию и разбавит кофе.

Я попросту слепо повторял все ее движения: поднял кофейник и стал осторожно лить горячую воду. Глядя на то, как кофе капля за каплей стекает в чашку, даже почувствовал прилив радостного возбуждения. Когда все было готово, я пригубил своего кофе, сваренного вручную, и испытал разочарование. Наверное, этого следовало ожидать.

– Он горький и вяжущий, наподобие отвара из традиционной китайской медицины. Что-то я совсем не чувствую тут искусства приготовления кофе.

Синъянь дала мне свою чашку:

– А теперь попробуй кофе, который я заварила.

Я пригубил и удивленно сказал:

– Твой горький, но в нем чувствуется сладость. Будто картина художника, которому удалось найти радость даже в страдании.

Мои слова ее развеселили.

– У разных людей при ручном заваривании вкус будет неизбежно получаться разным, тут проявляется индивидуальность. При этом чашка кофе, сваренного вручную, для ста разных посетителей будет иметь сто различных оттенков вкуса, преображаясь во рту у каждого. Самое замечательное в кофе – это его переменчивость. Даже я не смогу каждый раз готовить его с абсолютно идентичным вкусом.

– Так вот почему твой кофе такой странный. То напоминает микстуру от кашля, а то мыльную воду. Но в последнее время вкус, кажется, изменился, стал слаще, даже чем-то напоминает молочный чай с тапиокой.

Синъянь сердито посмотрела на меня. Мне показалось, что сейчас меня обругают, но она лишь улыбнулась краешком рта.

А я так и стоял как болван, глядя на Синъянь. Как интересно, оказывается, меняется женское личико, даже смотреть приятно. Вот и Лэй говорит, что у девушек так незаметно скачет настроение, что даже он не рискнет определить по выражению лица, о чем они думают.

Следующие несколько дней Синъянь обучала меня различным кофейным премудростям и даже рассказала, как заваривать тот «бленд», который сама разработала. Значит, смесь кофейных зерен разного происхождения дает новый вкус. Я старался записывать каждое сказанное ею слово, а еще забил себе голову названиями и вкусовыми оттенками десятков сортов кофейных зерен. Чтобы доказать Синъянь, что я чрезвычайно умен, старался добиться непревзойденных результатов.

Однажды, когда она снова разрабатывала какой-то новый бленд, я стоял рядом. Смотрел за ее работой, а потом не удержался и спросил:

– Ты же окончила химический факультет, а почему тогда решила работать в этой кофейне?

– А тебе не кажется, что заваривание кофе сильно напоминает химический эксперимент?

– Ты уверена? – Почему-то у меня в голове эти два дела никак не связывались друг с другом.

– На химическом факультете надо использовать разные вещества и преобразовывать их в другие вещества. Я же применяю теорию химического воздействия при обжарке и заваривании кофе, а это можно рассматривать как прикладную область химии.

– Тебе не кажется, что это объяснение немного притянуто за уши? Может, просто стоит признать, что тебе нравится быть бариста?

Она засмеялась:

– Еще в старших классах я полюбила пить кофе. Даже мечтала открыть свою кофейню. А потом я случайно попала в это заведение под названием «Странник», где хозяин сам обжаривал кофе. С тех пор я с головой ушла в кофейную сферу.

Для Синъянь работа была в радость. А моя вторая сестра пашет только ради денег. Как они непохожи!

Я посмотрел на Синъянь:

– Моя сестра часто приводит друзей домой. Кажется, тебя я раньше никогда не видел.

– На самом деле мы виделись, и не раз.

– Да ладно? Где? – У меня в памяти это не отложилось.

– В первый раз в позапрошлом году, в ночь перед Рождеством. Мы с подругами всей компанией были у вас дома. Одна девушка тогда не могла найти туфли, а ты еще вызвался помочь и бегал, искал по разным этажам.

– А! У нас там живет непослушный мальчуган, который обожает прятать чужую обувь. В ту ночь я обыскал пролеты на пяти этажах, прежде чем нашел ее туфли.

Она взглянула на меня с одобрением:

– Во второй раз твоя сестра забыла дома очень важное домашнее задание. Она попросила тебя помочь. Ты примчался в университет на мотоцикле. Мы с ней стояли у входа и ждали тебя. Она у тебя безбашенная, и ты такой же, даже забыл шлем взять с собой, так и поехал.

– Хорошо еще, что в тот раз не нарвался на полицию, – сорвалось у меня с языка.

– А в третий раз, когда я пришла к вам домой, прямо у меня на глазах ты чуть не утонул в бассейне.

– Что?! Ты все видела?! – воскликнул я.

Решил спасти ребенка, прыгнул в бассейн и совсем забыл, что сам не умею плавать. Надо же было так облажаться. Как бы я хотел, чтобы весь мир забыл об этом.

– А помнишь, что первое ты сказал, когда тебя вытащили из бассейна? – Она пристально смотрела на меня.

Я покачал головой. В тот раз я испугался до смерти, разве мог помнить, что тогда говорил?

– Ты спросил: «Ребенка уже спасли?»

– Это я так спросил? Даже не помню, честное слово. Только знаю, что это стало мне уроком, больше не буду строить из себя героя, – привычно взъерошив волосы на затылке, я горько усмехнулся.

Она улыбнулась краешком рта и нежно блеснула глазами.

8

Сегодня я ранняя пташка: еще и десяти не было, а я уже прилетел в кофейню.

Внутри было темно: кажется, я пришел первым. Вытащив ключ, я отпер дверь и вошел в зал. И только я собрался включить свет, раздался странный звук.

У-у-у… У-у-у-у-у…

Я замер и прислушался. Источник странного звука находился где-то позади барной стойки. Это было похоже на хныканье маленького зверька или вой привидения в фильме ужасов. Короче говоря, обычный человеческий голос это точно не напоминало.

Чтобы как-то подбодрить себя, я крикнул:

– Кто там?

Хныканье стало тише и, наконец, исчезло.

Схватив зонтик у двери, чтобы придать себе храбрости, я боязливо шагнул вперед и присмотрелся: в углу что-то большое свернулось калачиком.

Я разинул рот, глаза округлились. И я бы не так удивился, если бы увидел животное.

Хозяин кофейни?

Спрятав голову между колен, он печально плакал, слегка вздрагивая. Я стоял как болван, не зная, что делать дальше.

Подойти к нему и постараться утешить, типа: «Босс, вам плохо? Не плачьте!»

Или лучше сделать вид, что не заметил его?

И пока я так стоял, не смея шагнуть ни вперед, ни назад, кто-то схватил меня рукой и потащил на улицу.

Оказавшись снаружи, я увидел, что это была Синъянь. Сам не свой, я с тревогой спросил:

– Видела, ты… видела?

– Ничего я не видела! – Она посмотрела на меня, мол, ничего особенного в кафе не происходит.

– Ты что, ослепла? Там босс рыдает, не видела? Да еще так жалостно. Что случилось-то?

– Это не твое дело.