Чэнь Хуэйцзюнь – Кофейный краш (страница 38)
– Пошли кататься на колесе обозрения!
– А может, на лодках?
– Как? Ты боишься высоты?
– Кто, я?! Еще чего! Просто на лодках интереснее, – еле слышно произнес я.
Идеальный парень должен оберегать свою девушку. Но я вообще-то боюсь высоты, и не хотелось бы, чтобы ей пришлось оберегать меня.
Ничего не желая слушать, Синъянь потащила меня на колесо обозрения. Когда мы поднялись на самую высокую точку, я изо всех сил зажмурился, руки-ноги задрожали, а сердце готово было выпрыгнуть из груди. Вдруг я почувствовал тепло, и маленькая ладонь Синъянь сжала мою руку, точно передавая энергию и разгоняя туман в моем сердце. Наши пальцы крепко переплелись, как будто мы вместе переживали какое-нибудь бедствие.
Как было бы классно, если бы счастье никогда не заканчивалось – прямо как поездка на колесе обозрения.
На третьей станции мы пошли обедать в европейский ресторан. Синъянь заказала романтический сет на двоих. У меня аж сердце от радости екнуло.
Официантке я сказал, что Синъянь не ест лук и не любит острое. Та с улыбкой заметила:
– Сразу видно: заботливый бойфренд.
Я не мог скрыть своей радости:
– Ну, спасибо, приятно слышать!
– И не только заботливый, а еще и по-настоящему дорожишь своей девушкой! – добавила официантка.
Когда она ушла, я поднял ладонь и серьезно заявил Синъянь:
– Клянусь, я правда ее не подкупал!
– Ха-ха-ха! Ну ты даешь, я такой смешной шутки еще не слышала! – У нее даже слезы брызнули от смеха.
Я смотрел, как она смеется, и думал, что проявил себя как минимум на отлично, теперь высокий балл мне обеспечен.
После обеда мы пошли гулять по тропинкам в парке. Слева и справа росли тропические деревья с цветами, похожими на ветряные колокольчики. Красиво, прямо как в сказке. Мы встали под деревом и смотрели, как сверху на нас слетают розовато-белые лепестки, точно цветочный дождь. Лепестки падали на волосы Синъянь, а я ловил их и, набрав горсть, положил ей в ладони.
Мы поднялись по склону и вышли к величественной башне с часами. Стрелки показывали без пяти минут пять.
– Ровно в пять будут бить куранты, можно желание загадать, – сказала она.
– А какие желания ты хотела бы загадать? Давай, я помогу тебе загадать что-нибудь.
– Ты лучше сам загадай что-нибудь для себя. Если сказать – желание не сбудется!
Раздался бой часов, и мы, зажмурившись, про себя загадали желания.
«Хотел бы всю жизнь держать тебя за руку, путешествуя по разным планетам». Пока били куранты, я снова и снова проговаривал одно и то же желание.
Загадав желания, мы открыли глаза и взглянули друг на друга. Увидев ее теплую улыбку, я наконец-то понял, что значит «сладость любви».
К вечеру мы вышли к берегу моря, чтобы полюбоваться закатом.
Синъянь сказала, что устала и не может идти, тогда я посадил ее себе на спину и понес по пляжу. Мы купались в лучах заходящего солнца, но вдруг она спрыгнула и пошла обратно, ступая по моим следам на песке. Оглянувшись на меня, Синъянь с улыбкой произнесла:
– Наслаждаюсь романтикой, которую ты мне даришь!
Мое сердце бешено колотилось, и я не мог сдержаться, подошел и обнял ее сзади, уткнулся лицом в ее шею и глубоко вдохнул исходящий от нее аромат.
Синъянь повернулась и взяла мое лицо в ладони, так нежно, как будто держала какой-нибудь драгоценный камень.
Я наклонился и поцеловал ее в щеку. Она быстро отвела взгляд, и тут я вдруг увидел, как слезы покатились по ее щекам.
– Ты что, плачешь?
Синъянь вытерла слезы и сказала с улыбкой:
– Это от радости.
Я крепко обнял ее. Лэй как-то говорил, что девчонки плачут, когда им грустно, а иногда плачут и от счастья, при этом лучше всего срабатывают ласковые объятия.
Мы сели на песок и стали смотреть на закат. Устремив взгляд куда-то вдаль, Синъянь отрешенно глядела в сторону горизонта, как будто ждала, чтобы кто-нибудь позвал ее, вернув назад в реальность.
– О чем думаешь?
– О голубом небе, красивом пляже, о бескрайнем море, – наклонив голову, она улыбнулась, – а еще о тебе, какой ты хороший.
– Вау! Такой комплимент дороже всего на свете!
– Как повезет тому человеку, кто будет счастлив вместе с тобой.
– Это ты про себя?
Я взял ее руку и поцеловал несколько раз, Синъянь посмотрела на меня и мягко проговорила:
– Юйчэнь, ты в фотоаппарате-мыльнице видел наше будущее?
– Нет. Но я и без того знаю, что будет.
– И что же?
Я нарисовал на песке два сердца.
– Два сердца, два человека, навсегда вместе!
Она нарисовала стрелы, летящие в сторону одного из сердец:
– А вдруг, только представь, вдруг когда-нибудь я причиню тебе очень сильную боль?
– Ну, тогда тебе понадобится вся жизнь на то, чтобы залечить мои душевные раны.
Я стер стрелы и нарисовал одну стрелу, пронзающую оба сердца.
Синъянь молча смотрела на это, и почему-то ее глаза опять покраснели. Потом она заговорила, и в ее словах я услышал мольбу:
– Пообещай мне, что никогда не забудешь этот день, ведь у нас больше не будет подобных воспоминаний.
Я опять осторожно обнял Синъянь, чтобы она почувствовала мою любовь.
Она тихо прижалась ко мне, глядя на медленно заходящее солнце. Море окрасилось золотисто-оранжевым, и это был цвет моего счастья. Солнце исчезло за горизонтом, и сияние на лице Синъянь тоже пропало, теперь она выглядела усталой. Когда мы запрыгнули в поезд, вовсе стемнело.
На обратном пути Синъянь притихла и все смотрела в окно. Много раз я брал ее за руку, но она потихоньку высвобождала ладонь. На душе у меня стало неспокойно, и я снова взял ее за руку.
Синъянь посмотрела на меня, но уже не так тепло, как раньше:
– У меня к тебе просьба.
– Говори. Я все для тебя сделаю.
– Когда вернемся, я очень надеюсь, что ты уволишься.
Я опешил и только через какое-то время спросил:
– Это еще одна проверка?
Она отвела взгляд и сказала, глядя в окно:
– Судьба свела нас, но в конце концов она же нас и разлучит. Если все встречи и расставания предопределены, будь добр, забудь о том, что я тебе нравлюсь. Давай на этом закончим наши отношения.
Опять она говорит какими-то странными фразами. Я запаниковал и, выдавив из себя улыбку, попросил: