Чэнь Хуэйцзюнь – Кофейный краш (страница 26)

– Они, наверное, думают, что у них на ужин будет настоящая вкуснятина.

– Животные тут дрессированные, на людей нападать не станут. Если не веришь, погладь кого-нибудь.

Я небрежно погладил хаски, но решил, что даже ценой собственной жизни не притронусь к лисенку.

– Эти животные представляют огромную ценность, но, несмотря на это, хозяева бросили их. Иден волонтер, он занимается помощью таким животным и стал держать их в кофейне. Многим посетителям это понравилось, и в итоге популярность места превзошла все ожидания.

Я прямо зауважал Идена. Совсем не думал, что у столь хипповатого парня такие светлые намерения.

Принесли кофе в необычно маленьких чашечках, в каждой примерно по одному глоточку. Ручки у чашек оказались такие маленькие – и пальца не просунуть.

– Тут четыре разных вкуса, попробуй!

Я поднял чашечку кончиками пальцев, потом другую, распробовав два разных вкуса. На удивление приятный кофе, один с ароматом нектара, другой с ароматом чая. Ничего подобного мне еще не приходилось пробовать.

К нам подошел барашек, и Синъянь, наклонившись поближе, положила голову на его спину. Ее глаза наполнились любовью и умилением, она прямо вся сияла. Я молча наблюдал и долго не мог отвести взгляда.

Покинув кофейню «Домашние животные», мы направились в другое заведение. На этот раз она повела меня в место под названием «Подвесные кресла».

Внутри располагались подвесные кресла необычной формы, а вдоль стен стояли шкафы, уставленные книгами и журналами. Мы сели в кресло-качели, стали пить кофе и читать книги.

Третьей кофейней, куда мы пошли, стало заведение, перед которым прямо на земле лежала большущая вывеска с надписью «Кофейня неудачников».

– Если вывеска прямо на земле валяется, кто же ее заметит? – поинтересовался я, наступив на нее ногой.

– Хозяин специально так придумал: чтобы каждый неудачник, повесивший голову, заметил ее, проходя мимо.

Тут все было непохоже на кофейни, в которые мы заходили раньше. Интерьер в черном цвете, освещение тусклое. За исключением барной стойки, все столики стояли отдельно друг от друга, за каждым мог поместиться только один человек. Играла все время одна и та же песенка – Loser[10].

Мы сели у барной стойки рядом с парочкой незнакомцев. Каждый держался особняком – видно, все тут одиночки.

Официант поставил перед нами две чашки с коричневым напитком. Я отпил и поморщился:

– Он же горький!

– Конечно, это горький чай с травами, вот и горек, – ответил официант и поставил блюдце с кусочками горькой тыквы момордики.

Больше жаловаться мне не хотелось, и я просто взял кофе и пончиков.

Уходя, официант предупредил:

– Горький чай и горькая тыква подаются бесплатно. Желаю вам обоим хорошо провести время, погрузившись в мысли о вашей неудаче.

Мы с Синъянь глянули друг на друга и не смогли сдержать горькой улыбки.

Я посмотрел вокруг и заметил немало тех, кто разговаривал сам с собой. Все они выглядели подавленными, некоторые чернее тучи, а некоторые прятались по углам и всхлипывали, утопая в печально-зловещей атмосфере.

Понизив голос, я тихонько спросил:

– Что с ними?

– Те, кто заходит в эту кофейню, все без исключения лузеры, просто у всех разные неудачи. Это может быть неудача на работе или в любовных делах, в предпринимательстве или на экзаменах. Кто-то не нашел работу, кто-то потерпел неудачу, признавшись в любви. Да кто их знает?

Вдруг Синъянь вздохнула и погрустнела.

– А может, в той или иной степени, каждый из нас неудачник. Кому-то не хватает талантов, у кого-то посредственный IQ, заурядная внешность или характер не подарок. Иногда я и сама начинаю сомневаться в себе.

– Скажешь тоже, это какой-то неудачнический пессимизм. Да твой кофе любят все, даже всякие странные типы. Это лучшее доказательство успеха, – поспешно проговорил я.

Она слегка улыбнулась, откинулась на спинку стула, но промолчала.

Когда принесли кофе и десерты, вид их был настолько ужасным, что у меня сорвалось с языка:

– Форма пончиков неправильная, а кофейный латте-арт весь размазан. Что за ерунда?

Официант поглядел на меня так, будто я сморозил какую-то несусветную глупость:

– Здесь же «Кофейня неудачников»!

Неудачным все оказалось не только на вид, но и на вкус. Кофе как будто сильно подгоревший, пончики просто бесформенные, на вкус солоновато-острые. Такой фигни я никогда не ел.

Атмосфера здесь была настолько странная, что я даже заволновался: вдруг дальше будет хуже, еще депрессивнее.

Я потянул Синъянь за рукав и предложил ей убраться отсюда поскорее:

– Отведи меня куда-нибудь, где повеселее, в другую кофейню.

– Как насчет банного места?

– Банного?

Мои мысли заметались как кони, а глаза вспыхнули, когда я представил, как мы вместе идем в баню.

Синъянь привела меня в маленький переулок, где и пряталась та самая «Банная кофейня».

– Это кафе открыли японцы. У них бытует привычка принимать ванну и пить кофе, так что японский владелец взял и объединил эти две идеи и открыл кафе.

Она отворила дверь и со смехом проговорила:

– Мужчины и женщины принимают ванну раздельно, так что нам надо на время расстаться.

В итоге в купальне я оказался с японцами, которые сидели в воде в чем мать родила, а чашки с кофе плавали на поверхности, и все мы, отмокая, пили кофе. Ну и ну, с таким смущением я еще кофе никогда не пил.

Тем вечером я провожал Синъянь. Мы подошли к ее дому, когда уже наступала глубокая ночь. Мы прогулялись по парку, потом сели на скамейку полюбоваться звездами.

Она взглянула на небо и с чувством сказала:

– Я столько кофе сегодня выпила, теперь точно не уснуть. К счастью, завтра кофейня не работает, а то хороши были бы мы оба с черными кругами под глазами – точь-в-точь две панды, что высадились на странную планету.

Когда Синъянь упомянула планету, мне стало так приятно, что мы с ней на одной волне, даже сердце забилось легко и радостно.

Она запела Hey Jude[11] «Битлз», и я не смог сдержать улыбки, хоть эта песня и грустная. От этой старомодной композиции мне почему-то сразу захотелось приняться за уборку.

– Ты еще смеешь надо мной смеяться! – сказала Синъянь, покосившись на меня.

– А у тебя такой оригинальный вкус, молодежь-то уже давно «Битлз» не слушает.

Синъянь засмеялась и, подумав, ответила:

– В детстве наши соседи дни напролет ставили «Битлз», и хоть я тогда в роке ничего не смыслила, мне почему-то нравилось, с тех пор я стала фанаткой их музыки. Пускай я даже еще не родилась, когда распались «Битлз», и они жили в такое далекое от меня время, но если уж нравится, то нравится, возраст тут не играет никакой роли.

Услышав последнюю фразу, я почувствовал, как мое сердце бешено заколотилось, прямо тронуло за душу. Я поднял голову, а Синъянь как раз посмотрела на меня, и наши взгляды встретились, но мы тут же быстро отвернулись.

В воздухе вдруг повисла тишина, но ее нарушила Синъянь:

– Тебе кто-нибудь когда-нибудь нравился?

Я остолбенел от такой неожиданности и честно ответил:

– Не-а.

– Даже безответно?

Я покачал головой, даже не стал прикидываться.

– А моя первая любовь была в старших классах школы. Мне нравился один старшеклассник. Идеальный парень, как ни посмотри, и почти все девчонки из моего класса были тайно влюблены в него. Мы с ним тогда стали встречаться, но расстались меньше чем через три месяца.

– Почему расстались?