Чэнь Хуэйцзюнь – Кофейный краш (страница 15)

Все завсегдатаи кофейни видели, как Чжисюань приударил за Синъянь. Кто-то даже шутил, что, мол, вот и появился ее принц на белом коне.

Я смеялся за компанию, иногда даже громче всех, но в глубине души даже близко не чувствовал себя счастливым. Во мне как будто разом смешались и грусть, и обида, и печаль.

Говорят, что эмоции похожи на грипп и легко передаются. Мне даже стало казаться, что я с трудом могу держать себя в руках, совсем как Синъянь. Неожиданнее всего было то, что я начал ненавидеть Чжисюаня. Не знаю почему, но стоило мне его увидеть, как я испытывал какое-то отвращение. При этом никакого повода не было. Да я и сам часто людей отпугиваю безо всякого повода.

Чжисюань вежливый, добрый и жизнерадостный, и посетители кофейни хорошо к нему относились, а еще говорили, что он и Синъянь отлично друг другу подходят.

В общем-то, они правы. И характером, и внешностью, и возрастом Чжисюань идеально подходил Синъянь, как ни посмотри. Но мне все-таки казалось, что тут что-то не так, хоть я и не мог понять, что именно.

Закончив работу, я решил навестить Лэя, чтобы развеяться.

Мне пришлось долго жать на кнопку звонка, пока наконец дверь не открылась. На пороге стояла Чжилин, выражение лица у нее было какое-то странное. Завидев меня, она совсем помрачнела, дальше некуда.

Ретроградный Меркурий, не иначе. Звезды не на моей стороне. Женские страсти подобны буре. Я, притворившись, что не заметил ее кислой физиономии, спросил:

– Лэй дома?

– Окочурился! – понизив голос, выдала она.

Упс! Кажется, они поссорились. Значит, пришел совсем не вовремя.

И только я собрался сказать, что зайду как-нибудь в другой раз, как из комнаты донесся крик Лэя:

– Юйчэнь, давай заходи!

Собравшись с духом, я вошел. Увидев, что по всему полу разбросаны книги и другие предметы, сразу догадался, что минуту назад тут была настоящая война.

Лэй сидел в гостиной, а Чжилин стояла у двери, ведущей на кухню. Они оба менялись в лице: физиономия Лэя становилась мрачнее, а Чжилин все заметнее багровела, того и гляди взорвется.

Оставаться дальше было не с руки, и я попытался смыться с поля боя:

– Ой, совсем забыл! Мне ж надо сестрам что-нибудь купить к ужину…

– Никуда ты не пойдешь! – завизжала Чжилин.

Когда она злится, то ее голос делается пронзительным, как кошачий писк.

Я прямо застыл на месте, опасаясь, что меня разорвут на куски, если пошевелюсь.

– Ван Лэй, ты знаешь, что ты самый противный, худший парень в мире?

Тут Чжилин, скривив рот, заплакала, подхватила рюкзак и выбежала на улицу.

Я тут же стал подгонять Лэя:

– Давай, беги за ней. Чего ты расселся как истукан?

Но Лэй даже не подумал двинуться с места. Как будто от него ушла кошка, а не его девушка.

До меня дошло, что это он изображает из себя крутого, и тогда я нарочно его поддразнил:

– Ну ладно, притворяйся дальше, пока она не уйдет совсем, найдет кого-нибудь получше, а тебе останется пожелать ей счастья.

Тут Лэй наконец очнулся и жалобно глянул на меня:

– Как я тебе завидую. Свободный как птица, и не надо ни перед кем унижаться и постоянно заглядывать в лицо своей девушке.

– Ну и ну! Ты же раньше сам не мог оторваться от ее красненького милого личика. Говорил, что оно кругленькое, как яблочко, так и хочется откусить! – с усмешкой произнес я.

– Яблоки бывают красные, а бывают зеленые. Вот теперь я понял, что выбрал себе зеленое яблоко.

Да уж, представления о любви у Лэя какие-то наивные и поверхностные. Когда все хорошо, его девушка типа красное яблочко, а когда ссорятся, то она сразу превращается в кислое и зеленое.

Потом Лэй начал жаловаться на Чжилин. На этот раз я даже не стал его утешать, просто смотрел, как он открывает рот, но мои мысли были далеко, в кофейне, где оставались двое: тот, кто фоткает, и та, которую фоткают.

Волна за волной накатывали чувства горечи и обиды, пока меня не затопило с головой.

– Эй! Ты чего, что стряслось? Видок у тебя депрессивный. – Голос Лэя вернул меня назад в реальность.

– Есть хочется. – Я вымученно улыбнулся, взял со стола пластинку вяленого мяса, оторвал кусочек и принялся жевать.

– Не ешь! – Лэй вырвал у меня мясо из рук. – Это же говядина, а ты ведь не ешь говядину!

Издав испуганный крик, я тут же выплюнул вяленую говядину и растерянно посмотрел на Лэя.

Он хорошенько пригляделся ко мне:

– Ты сегодня какой-то сам не свой.

– Это ты сам не свой, а я в полном порядке.

Я отвел взгляд. Теперь настала моя очередь изображать из себя крутого.

– Отсутствующий взгляд, растерянный вид, потерял вкус к еде, даже говядину от свинины отличить не можешь. Налицо все симптомы несчастной любви. – Лэй почесал лоб и как бы в задумчивости произнес: – Нет, не может быть, у тебя же и девушки нету.

– Ха! Да это у тебя несчастная любовь. Тебя же Чжилин бросила. Лучше подумай, как ее вернуть.

Я все-таки выдавил из себя усмешку, хоть и не находил себе места.

Так, значит, это и есть несчастная любовь?

13

Вернувшись домой, я понял, что забыл ключи у Лэя. Пришлось позвонить в дверь. Она отворилась, но вместо ожидаемых нотаций меня поприветствовал нежный голос:

– С возвращеньицем домой!

Я стоял как болван и глядел на Синъянь, не находя слов.

После такого радостного сюрприза я не сразу собрался с мыслями. На секунду даже решил, что она пришла ко мне. Но тут раздался голос сестры:

– Синъянь! Иди сюда, лапша уже готова.

Хоть я и ошибся, радость никуда не делась. Но как только моя пятая точка коснулась дивана, сестра решила избавиться от меня:

– Дуй к себе в комнату, а то мы будем секретничать.

Ужасно не хотелось, но пришлось тащиться к себе. Дверь я закрыл, но уже через секунду прижал к ней ухо. Мне было интересно узнать, о чем они говорят, но, к сожалению, слышал только смех сестры. Смеялась она так кошмарно, что ни о каких чувствах и речи не могло идти.

И о чем они там секретничали?

Я открыл шкаф, выбрал недавно купленную майку, переоделся, потом аккуратно расчесал пятерней растрепавшиеся волосы и вышел на кухню попить воды.

Пока я наливал воду, из комнаты донесся голос сестры:

– А парень у тебя есть?

Мои руки аж задрожали, так что я чуть не опрокинул чашку с водой, и все-таки навострил уши и стал ждать, что ответит Синъянь.

Раздался голос Синъянь, тоненький, как писк комара, и я едва расслышал, как она сказала:

– Есть… или нет… ах-хах!

Так есть или нет? И что это за смех?

От волнения я сделал два шага и прислушался, и тут вдруг сестра позвала меня:

– Братец, налей-ка нам воды!