Чен (Чэн) Эньфу – Китайский новаторский марксизм. Избранные произведения (страница 7)
И снова, при старом разделении труда в капиталистическом обществе, рабочие были отчуждены от условий производства, отчуждены от плодов своего труда, отчуждены от самих себя, что создавало зависимость от вещей, рабское подчинение старому разделению труда и труд как средство зарабатывания на жизнь. Только в коммунистическом обществе можно устранить «фиксированное и принудительное разделение труда», основанное на частной собственности – старое разделение труда – и установить «добровольное и полностью развитое разделение труда» – новое разделение труда. Разделение труда, которое Маркс хочет устранить, это не само разделение труда, а частная собственность и классовый антагонизм разделения труда; это не «разделение труда» в измерении производительных сил, а «разделение труда» в измерении капиталистических производственных отношений. Маркс использовал термин «устранение разделения труда» в «Немецкой идеологии», но в своих более поздних работах он чаще использовал термин «устранение старого разделения труда», а Энгельс прямо предложил «устранение старого разделения труда» в «Принципах коммунизма», т.е. прямо предложил «ликвидировать старое разделение труда». В «Критике Готской программы» Маркс рассматривал устранение разделения труда как первый признак продвинутой стадии коммунизма. Буржуазные экономисты, однако, считали, что если условия труда не будут принадлежать капиталистам, если условия труда как объективные условия не будут потреблять рабочих, то разделение труда исчезнет. «Если условия труда принадлежат объединенным работникам, если эти работники относятся к условиям труда так же, как они относятся к естественным условиям труда, то есть как они относятся к своим собственным продуктам и материальным элементам своей собственной деятельности. Тогда разделение труда не будет казаться одинаково возможным (хотя исторически маловероятно, что разделение труда появилось бы с самого начала в той форме, в которой оно могло проявиться только в результате развития капиталистического производства)»57. Очевидно, что это смешение разделения труда в измерении производительных сил с разделением труда в измерении производственных отношений, с целью оправдания частной собственности и ее эксплуатации.
5. Производство и обмен товаров в коммунистическом обществе
Экономическая форма человеческого общества, с точки зрения преобладающего способа обмена труда, принимает форму натурального хозяйства и товарного хозяйства. Натуральное хозяйство натурального производства направлено на удовлетворение потребностей отдельного производителя, семьи или производственной единицы, и труд осуществляется в закрытой системе без социализации, и поэтому нет обмена труда; товарное хозяйство и экономика продукта – это социализированный труд, производящий потребительную стоимость или богатство для общества. Разница в том, что в товарной экономике для превращения частного труда в общественный требуется обмен частного труда через рынок, и обмен труда достигается через товарообмен или через рыночное регулирование; тогда как в товарной экономике труд становится общественным трудом непосредственно, товар не должен принимать форму товара, и обмен труда не должен принимать форму товарообмена, а достигается через плановое регулирование. Изменение способа обмена труда, в конечном счете, определяется объективным законом развития производительных сил. Натуральное хозяйство совместимо с низким уровнем производительности, а товарное хозяйство – с высокоразвитой производительностью. Товарное хозяйство находится на промежуточной стадии между натуральным хозяйством и товарным хозяйством на стадии, когда производительность одновременно и несколько развита, и не очень развита, на стадии, когда условия подготовлены для высокоразвитой производительности будущего общества.
Тайна товарного хозяйства, проявляющаяся в различных формах фетишизма, обусловлена противоречием между частным и общественным трудом в условиях товарного хозяйства. Первый общий анализ товаров и товарной экономики в «Капитале» показывает, что труд, производящий товары, – это, прежде всего, частный труд, который производит «общественную потребительную стоимость», а не потребительную стоимость для себя. Именно через обмен товарами между частными производителями конкретный труд может быть преобразован в абстрактный труд, потребительная стоимость – в стоимость, а частный труд – в общественный труд. Другими словами, товарный обмен требует «вмешательства знаменитой „стоимости“». Товарный обмен – это якобы обмен товарами, но по сути это обмен трудом между производителями товаров, отражающий производственные отношения между ними. Однако эти отношения производства между людьми затмеваются отношениями вещей, которые проявляются как товарный фетишизм. Когда товарное производство и обмен достигли определенной стадии развития, деньги стали завершенной формой стоимости, представителем стоимости, непосредственным воплощением общественного труда, «нервом вещей» и «абсолютной социальной формой» богатства, и таким образом возникли деньги. Фетишизм. В условиях капиталистической товарной экономики деньги превращаются в капитал, а магия «самораспространения» капитала порождает фетишизм капитала, фетишизм процента и фетишизм земельной ренты. Все различные формы фетишизма основаны на внешней форме вещей, за которыми скрываются отношения производства между людьми, которые коренятся в форме товаров и частном характере товарного производства, которые имеют как объективные свойства, так и субъективные проявления, и которые воплощают сложные и перевернутые отношения производства.
Чтобы устранить мистический или фетишистский характер общественных материальных отношений и контроль вещей над людьми, необходимо устранить сам товар и вытекающие из него отношения денег и капитала, устранить товарное хозяйство и рыночную экономику и заменить их коммунистической товарной экономикой, сделав таким образом производственные отношения простыми и ясными. «Только когда процесс общественной жизни, форма процесса материального производства, как продукт свободно объединившихся людей, окажется под сознательным и плановым контролем человека, он снимет свою таинственную завесу»58. «Там социальное отношение людей к своему труду и к продуктам своего труда, как в производстве, так и в распределении, просто и ясно»59. В условиях товарного хозяйства труд становится непосредственно общественным трудом, нет противоречия между частным и общественным трудом, обмен трудом не должен проходить через рынок, он не должен принимать форму товара или денег, «отношения людей в их общественном производстве тогда не выражаются как „вещи“ из стоимости»60. «Если мы представляем себе общество не как капиталистическое, а как коммунистическое, то, прежде всего, денежный капитал исчезнет совсем, и, следовательно, трансакционные притязания, вытекающие из денежного капитала, также исчезнут»61. В то время все виды фетишистских сущностей и концепций станут историей, а вместе с ними исчезнет и господство продукта над производителем. Видно, что Маркс, основываясь на своем анализе центральной категории капитала, научно препарировал капиталистическое общество через скальпель «присущей капиталу негативности» и правильно объяснил и воплотил происходящую в капиталистических условиях трансформацию в свою противоположность, процесс возникновения коммунистического общества. Процесс создания коммунистического общества, таким образом, «повивальная бабка» нового мира, который еще не полностью реализован и существует как потенциальное образование внутри старого мира62.
Капиталистическая экономика как развитая социализированная товарная экономика является переходным этапом к коммунизму, или историческим периодом подготовки условий для коммунизма. В то время как капиталистическое товарное производство производит общественную потребительную стоимость, его целью является производство прибавочной стоимости, причем первая находится на службе у второй. В отличие от этого, целью производства коммунистического затратного труда является не производство стоимости и прибавочной стоимости, а производство потребительной стоимости, производство общественного материального и духовного богатства. Поэтому «неверно говорить, что стоимость продукта остается прежней после того, как капиталистическое производство было заменено профсоюзом»63. Конечно, в коммунистическом обществе, с исчезновением товарного характера продуктов труда, исчезает и понятие стоимости. Таким образом, «при производстве общественного достояния денежный капитал перестает существовать. Общество распределяет труд и средства производства между различными секторами производства. Производителям можно было бы выдать бумажные ваучеры, с помощью которых они могли бы взять из запасов потребительских товаров общества сумму, эквивалентную их рабочему времени. Эти ваучеры не являются деньгами. Они не находятся в обращении»64. На первой стадии коммунизма, т.е. социалистического общества, после исчезновения денег, бумажные ваучеры, такие как «трудовые ваучеры», используются как основа для измерения количества труда, для обмена труда с другими и для получения средств потребления, т.е. как форма и средство оплаты за труд, что намного проще, чем рыночное распределение капитала и распределение прав собственности по факторам производства. Это гораздо проще и понятнее, чем рыночное распределение капитала и прав собственности.