Челси Ярбро – Кровавые игры (страница 18)
– Я порезалась о застежку.- Ложь была убедительной, муж засопел.
– И это все? Почему ты его не разгорячила? – Он возвышался над ней, сжав кулаки.
– Но как – Она видела, что ему это тоже не ясно.- Я же не представляла, как все пройдет. Я думала, это вот-вот начнется.- Оливия отшатнулась и попыталась прикрыться скомканной простыней.
Юст отобрал у нее защитную тряпку.
– Тебе надо было отделаться от него.
– Ты хочешь сказать, что мне надо было затеять скандал?1 Созвать всех рабов на защиту хозяйки? Или вопить, призывая на помощь тебя? Я же не знала, как это будет, Юст. Я правда не знала! – Протесты звучали правдоподобно, и все же их надо было чем-нибудь подкрепить.- Вспомни, ты сам хотел чего-нибудь странного. Ты сам приказал мне его пригласить!
– Лгунья! – Он хлестнул ее тыльной стороной кисти, потом ладонью.
– Сам, сам! – закричала она, поднимая обе руки для защиты.- В доме Петрония, после того как вернулись танцоры. Петроний тогда расхваливал Сен-Жермена, и ты велел мне его обольстить. Ты сам мне велел! – Она знала, что ее могут услышать рабы, но продолжала кричать, всхлипывая и задыхаясь.
Юст помнил эту пирушку и помнил ужас в глазах жены, когда Нерон облапил маленькую плясунью. Да, он действительно тогда ей что-то такое сказал.
– С тех пор прошло несколько месяцев! – Ему не хотелось сдаваться.
– Он не явился на первое свидание, Юст! Ты был тогда очень разгневан! Нет, не надо, не бей меня,- молила она, протягивая к нему руки.
– У него… подозрительные повадки.- Поставив одно колено на ложе, сенатор принялся методически хлестать свою третью супругу по плечам, по лицу, по животу, по грудям.- Ложись,- проворчал он, насытившись, и распахнул халат.
Оливия отшатнулась от мужа, выставив вперед локти, но Юст был силен. Слишком скоро! – мелькнуло в ее мозгу. Слишком мала пауза между светом и мраком! Она все еще была окутана аурой пережитого счастья, и все это собирались теперь растоптать.
– Помни о своих родственниках, Оливия,- осклабился Юст, безжалостно подминая ее под себя. Возможно, подумал он, этот чужак не такая уж неудача. Оливия никогда так рьяно ему не противилась. Он торжествующе хмыкнул. В их отношениях появилась приятная новизна.
Оливия заставила себя покориться. Его запах был омерзительным. Ее чуть не вытошнило, ей пришлось стиснуть зубы и зажать ладонями рот. Всего четверть часа назад она лежала на этом же месте и таяла от наслаждения. А теперь на ней ворочался ненавистный супруг. С него стекала какая-то жижа, его толчки сопровождались омерзительным хлюпаньем. О, добрая матерь Исида, яви свою милость несчастной и закончи все это как можно скорее
Письмо от Ракоци Сен-Жермена Франциска, написанное на его родном языке и адресованное Аумтехотепу.
ГЛАВА 9
Вилла Петрония располагалась в прибрежных скалах и смотрелась просто великолепно. С одной стороны ее в море вдавался усыпанный кипарисами мыс, с другой вырубленная в камне тропа спускалась к песчаному пляжу. Длинная галерея с приземистой колоннадой выходила в сад, смыкавшийся с атриумом неправильной формы. Стены здания были выкрашены в бледно-коралловый цвет, но сейчас вечернее солнце делало их золотисто-червонными.
В окнах кабинета опального советника императора тяжело колыхался морской простор, сам Петро-ний сидел за рабочий столом, созерцая краски заката. В одной руке он держал стило, в другой – какой-то внушительный свиток с уже сломанной, но не утратившей зловещего вида печатью. Стук в дверь вывел его из забытья.
– Кто там?
– Это я, Сен-Жермен. Твой слуга сказал, что ты хочешь меня видеть.
– Входи же.- Петроний отвел взгляд от окна и встал, чтобы приветствовать гостя.- Садись. Ты, полагаю, все понял?
Отрицать не было смысла.
– Да, я видел, как они выходили. Трибун оставил шестерых солдат у подножия скалы, один занял пост на мысу. Они словно ждут чего-то.
Петроний вздохнул.
– Мне вручили указ.- Он встряхнул документ.- Меня ждет тюрьма, а потом смерть. И семью мою тоже. Тигеллин настроен решительно.- Он отложил стило в сторону и хлопнул ладонью по стопке бумаг.- Вот мое завещание. Я сделал для тебя копию на тот случай, если возникнут недоразумения.
Сен-Жермен покачал головой.
– Вряд ли они возникнут, Петроний.
– Могут. И потому копия должна храниться у достойного и, желательно, незаинтересованного лица В противном случае все будет отдано на милость нашего августейшего императора, а он, оказывается, не очень-то ко мне расположен.
Отвечать было нечего. Сен-Жермен взял бумаги.
– Что мне надлежит с ними сделать? Петроний взглянул на море. Солнце почти село, от
горизонта тянулась золотая полоска
– Какое-то время просто держи их при себе. Они датированы и скреплены моей личной печатью. Основное в них – вольные для моих некоторых рабов. Я хочу, чтобы ты проследил, дадут ли им ход, и, если понадобится, вмешался. Не в первый раз Нерон норовит заграбастать имущество своих, как он полагает, врагов.- Советник побарабанил пальцами по столу.- Я составил также записку для императора, но отправлю ее с трибуном. Хотелось бы мне видеть, как он будет ее читать.
– Это твое похвальное еловой – спросил Сен-Жермен, наслышанный о некоторых неписаных римских традициях. Согласно одной из них патрицию, обвиняемому в злоумышлениях против монарха, полагалось посылать тому покаянные вирши, восхваляющие порфироносца. Это делалось вовсе не из надежды смягчить свою участь, хотя вероятность подобного разрешения ситуации все же существовала.
– Мое похвальное слово, да.- Улыбка Петрония больше напоминала гримасу.- Боюсь, Нерон найдет в нем больше пчел, нежели меда 1. Хочу совершить единственный честный поступок в жизни, мой друг.- Словно сраженный внезапной усталостью, советник тяжело опустился в кресло и кивнул гостю на длинную кушетку возле стены.- Прости, что обременяю тебя своим поручением, но здесь больше нет никого, кому я мог бы довериться. Все мои гости – римляне, а значит, так или иначе принадлежат к команде Нерона, Ни на одного из них нельзя положиться, поэтому я обращаюсь к тебе.
– Хорошо.- Сен-Жермен спокойно кивнул.- Не беспокойся, все будет в порядке. Если сочтешь нужным что-то добавить, сделай это в ближайшее время. Я хочу уехать еще до того, как им вздумается проявить служебное рвение. Солдаты могут потребовать у присутствующих отдать им все твое, и мы попадем в сложное положение.- Свернув бумаги, он аккуратно обвязал их протянутой ему лентой.- Когда едешь ты?
– Я не поеду,- довольно рассеянно ответил Петроний, поглядывая на сверток.- Потом спрячь это, чтобы их не дразнить.
– Не поедешь? – Сен-Жермен внимательно посмотрел на советника. В комнате становилось темно.
– Император хочет полюбоваться, как меня запорют бичами. Я не доставлю ему этого удовольствия.- Петроний поднялся и взял с полки огниво, чтобы зажечь ближайшую лампу.- Мне всегда нравилось одиночество, но никогда не хватало времени на него. Я привык думать, что оно еще меня ждет. Что я когда-нибудь удалюсь от людей и напишу что-нибудь стоящее.- Огниво чиркнуло, засветилась вторая лампа. Петроний вышел из-за стола.- Я обманулся!
– А как же гости? – тихо спросил Сен-Жермен.
– Гости гостями. Я обещал им хорошее развлечение, и оно у них будет. Мне самому надо развлечься. Я хочу насладиться пьесами греческих музыкантов и твоей игрой на египетской арфе, иначе зачем бы ты вез ее в эту даль. Танцовщики-сицилийцы нам спляшут, а модный римский поэт прочтет свои вирши. Право, это будет замечательная пирушка.- Теперь горели все шесть ламп, и римлянин потянулся, чтобы опустить ставни.- Ты ведь поиграешь мне, верно?