Челси Ярбро – Дорога затмения (страница 79)

Султан должен понять, что рани далеко не сразу доложили о столь малозначительном инциденте, ибо во вверенном ее попечению княжестве существует множество первостатейных проблем. Она вообще могла бы поручить снестись с Дели писцам своей канцелярии, и лишь глубокая уверенность в том, что султан равен ей по достоинству, подвигла ее самолично взяться за кисть.

Слухи об оскорбительном поведении дипломатов из Дели взволновали многих стремящихся к добродетельной жизни людей, в связи с чем рани склонна считать, что посылать к нам новых представителей султаната не стоит, ибо отношения между нашими государствами давно устоялись и не нуждаются в каких-либо наблюдателях, могущих только внести в них разлад. Султан ведь счел возможным не поприветствовать личным присутствием всенародный сход жителей нашего княжества, устроенный еще при жизни раджи Датинуша, очевидно решив, что ему не на что тут смотреть. Ну так не на что тут смотреть и его дипломатам.

Естественно, раз уж миссия султаната будет упразднена, отпадет и надобность посылать в Дели какую-то дань. Рани весьма скрупулезно рассматривала этот вопрос и решила, что она султану ничего не должна, в то время как сам султан ей кое-что должен. Например, земли, какие издревле принадлежали ее предкам, он самочинно подмял под себя. В таких условиях дань превращается в оскорбление как богам, которым мы молимся, так и достоинству рани, и разговор о каких-то выплатах следует прекратить.

Если такое решение как-либо ущемляет султана, рани желает ему напомнить, что она может в любой день выставить у границ султаната тысячу слонов, две тысячи копейщиков и четыре тысячи всадников. Слоны рани отличаются чудовищными размерами и неукротимой свирепостью, воины ее всегда готовы к сражению, блеск лезвий их ятаганов сравним лишь с сиянием солнца, а боевые лошади, заслышав шум битвы, начинают нетерпеливо плясать.

Тон и характер письма предлагается признать наиболее удовлетворительным и для будущего общения рани с султаном. Ежели же султану вздумается повоевать, пусть шлет облеченных особыми полномочиями глашатаев, их примут с подобающей случаю церемонностью, как примут и брошенный княжеству вызов.

Поскольку султан не признает богов, каких почитает рани, она не станет беспокоить их просьбами об особой к нему благосклонности, оставляя, впрочем, за собой право обратить на него внимание черной богини, если, конечно, в том возникнет нужда.

ГЛАВА 10

Там, где от дороги ответвлялась тропинка, всадники повернули и остановились перед бревенчатым мостиком, переброшенным через узкую речку, каскадами водопадов спускавшуюся к Шенаб.

— Кто идет? — крикнул выступивший из кустов человек в светлой легкой одежде, вооруженный опасно искривленным ножом.

— Судра Гюристар, начальник дворцовой стражи, — прозвучал хриплый ответ.

— Кто с тобой? — Караульный не пошел к всадникам, те тоже не двинулись с места.

— Инородец, алхимик.

— Рани в храме, — сказал караульный и отступил к кустам.

За речкой тропка пошла по краю ущелья. Нависавшие над ней кроны деревьев походили на облака и время от времени скрывали луну, безмятежно сиявшую в небе. Гюристар ехал чуть впереди. Разум вернулся к нему, а с ним и боль. Каждый шаг лошади, каждый удар сердца заставлял его стискивать зубы. Ничего-ничего, утешал он себя, храм уже близко. Минута-другая — и все останется позади. К нему вернутся былое могущество и благосклонность княгини.

— Что это за речка? — спросил инородец.

— Кудри, — сказал Гюристар, с неудовольствием отрываясь от сладостных размышлений.

— Кудри, — повторил Сен-Жермен, пытаясь сообразить, откуда это название ему так знакомо, но тут двое верховых перекрыли дорогу, и река перестала его занимать.

Гюристара, похоже, узнали, ибо конники не проявили к подъехавшим интереса. Они лишь показали жестами, что тем следует спешиться, и вернулись к своим делам.

Сен-Жермен наклонился к своему провожатому:

— Если нас будут о чем-нибудь спрашивать, говори громко, чтобы я мог слышать твои слова. И воздержись от каких-либо тайных знаков, иначе я насажу тебя на катану.

Гюристар хотел было возмутиться, но передумал. Ждать осталось недолго, его время придет.

— Я помню наш уговор, — кротко кивнул он и осторожно сполз с лошади, наваливаясь животом на седло. Сен-Жермен уже стоял на земле, привязывая свою кобылу к некоему подобию коновязи. Та звонко заржала, ощущая присутствие других лошадей.

Сен-Жермен огляделся.

— Храм где-то рядом, я прав? — Хотя святилище пряталось за кустами, в нем возникла уверенность, что он мог бы его описать.

— Да. — Гюристар пошел по тропе.

— Не торопись, командир. Мы войдем туда вместе.

— Я же сказал, что не собираюсь тебя обманывать, — раздраженно бросил усач.

— Прости, но у меня имеются основания не очень-то тебе доверять, — откликнулся Сен-Жермен, поднимаясь по каменным, вросшим в землю ступеням. Так и есть: храм был выбит в скале и обнесен колоннадой, поддерживавшей нависавший над входом каменный козырек. Из недр святилища неслось немолчное бормотание, в воздухе плавали ароматы явно не относящихся к благовонным курений. — Куда же теперь?

— Сюда. — Гюристар указал на боковой коридор. — Надо бы поспешить, нас уже ждут.

— Ступай первым, — сказал Сен-Жермен, иронически щурясь. — Думаю, твоя госпожа соскучилась по тебе.

Он шел за начальником стражи, запоминая дорогу и одновременно пытаясь понять, где они держат пленников. В самом храме? Или все же на стороне? В том, что Руджиеро захвачен, сомневаться не приходилось, однако Падмири, возможно, удалось и сбежать. Стены узкого коридора были покрыты странными барельефами, но Сен-Жермену было сейчас не до них.

Дойдя до тупичка, Гюристар остановился и, приоткрыв небольшую дверцу, спросил:

— Ты здесь, госпожа?

— Где же мне быть, мой командир, — ответил насмешливый голос. — Я, признаться, уже заждалась. Ты пришел не один?

— Нет, моя рани. — Гюристар раздраженно мотнул головой. Все-таки унизительно так заискивать перед вздорной девчонкой и потакать ее глупым капризам. Ничего-ничего, очень скоро все переменится. Она ответит за каждое нанесенное ему оскорбление, а пока следует потерпеть. — Со мной тот, кого ты хотела видеть.

— Входи же, мой командир, — весело рассмеялась правительница княжества Натха Сурьяратас, — и не забудь прихватить с собой гостя.

Довольно просторную, облицованную темным камнем молельню скудно озаряли светильники, задрапированные красной тканью. В дальнем конце ее помещался невысокий алтарь с изваянием Кали, перед которым валялась заколотая и наполовину выпотрошенная собака.

— Ах! — выдохнула Тамазрайши.

От тела ее, натертого черным соком каких-то ягод, исходило то же свечение, что и от темной скульптуры, с которой она, похоже, тайно отождествляла себя. Покачивая бедрами, девушка подошла к вошедшим. На ней ничего не было, кроме двух ожерелий из бусинок в виде крошечных черепов.

— Так вот ты каков, Сен-Жермен, любовник сестры моего отца.

— Тамазрайши. — Ответный кивок был рассчитанно равнодушным.

— Ты, как мне доложили, сосал ее кровь. — Девушка широко улыбнулась.

— Этому есть и другие определения, — сказал Сен-Жермен.

— Но именно так и ведут себя детища Шивы! — Тамазрайши одобрительно хмыкнула и положила руку ему на плечо. — Я рада, что Гюристар доставил тебя ко мне.

— Не совсем точно, — возразил Сен-Жермен, отстраняясь. — Скорее, я попросил его показать мне дорогу.

Она засмеялась опять.

— Зачем?

— Хочу выяснить, где находится мой слуга, и повидаться с Падмири.

— С первым просто: твой слуга находится здесь, а со вторым… — Тамазрайши нахмурилась. — Я и сама хотела бы с ней повидаться.

Уловив в словах ее недовольство, Гюристар решил объясниться:

— Падмири не оказалось дома, моя госпожа. Ты ведь знаешь об этом. Как и о том, что наши стражники неустанно ищут ее. Она, несомненно, окажется здесь еще к ночи.

— Да, если выразит такое желание и погонит стражников перед собой, — ехидно произнесла Тамазрайши. — Наш гость утверждает, что именно он заставил тебя привести его в храм. Это правда?

Гюристар заколебался.

— Частично. Мы бились.

— Видно по твоему лицу, — хмыкнула девушка. — Ты хочешь сказать, что он тебя одолел?

— Мне просто не повезло, — буркнул усач раздраженно. — Я поскользнулся на битом стекле и упал, обронив ятаган. Он встал надо мной, не давая подняться.

— И ты это снес? Ты не бросился на клинок, приставленный к твоему горлу? — Красавица подбоченилась, язвительно усмехаясь. — Достойный командир, я задала вопрос. И жду ответа. Не медли.

Гюристар передернулся. Пах его пронизала сладкая боль. Боги, с каким удовольствием он бы накинулся на эту красотку! Прямо сейчас, не тратя лишнего времени на пустопорожнюю болтовню.

— Эй, Судра! — взорвалась Тамазрайши. — Не молчи. Говори что-нибудь.

— Что-нибудь? — повторил он тупо, не отрывая взгляда от соблазнительно подрагивающих сосков. — Что же тут скажешь? Я искал смерти, он не дал мне умереть. Но зато мы оба — он и я — стоим теперь перед тобой. Разве это не совпадает с твоими желаниями?

— А каковы твои желания, командир? — томно вздохнула Тамазрайши. — Хотел бы ты погрузиться в меня? Прямо здесь, во славу черной богини?

Бравый усач был чересчур распален, чтобы различить в ее тоне коварные нотки.