Челси Ярбро – Дорога затмения (страница 48)
— Есть у нас еще слитки? — Руджиеро кивнул. — Позже, когда представится случай, подбрось их в мешки.
— Мой слуга, — пояснил Сен-Жермен, обращаясь к старшему селянину, — хороший охранник. Я велел ему не спать в эту ночь.
Селянин усмехнулся:
— По твоим словам, ты господин, но слуга твой посиживает в седле, а ты стоишь на дороге. Возможно, это он господин, а ты лишь слуга.
Сен-Жермен надменно приподнял брови.
— Ночью на горных тропах кому надлежит выбирать верный путь? Господину или слуге? Ответь мне, почтенный.
Успокоенный селянин дал товарищам знак, и весь отряд двинулся вниз по склону.
— Ты, наверное, побывал в дальних краях и знаешь, что там творится?
— Побывал. — Сен-Жермен вздохнул. — Всюду война. И на севере, и на востоке. Я же стремлюсь…
«К чему? — спросил он себя. — К миру? К равновесию? К храму?»
Предводитель селян смотрел на него с нескрываемым любопытством.
— Прости. Я нетверд в вашем языке и не всегда могу подыскать точное слово. Я… я ищу место, где мог бы спокойно работать. Согласись, в войне спокойствия нет.
— Эти люди на севере и на востоке, — выразил свое мнение предводитель, — временами словно бы сходят с ума.
— Ты прав, — кивнул Сен-Жермен, оглядывая селение — довольно зажиточное, судя по окружавшим его амбарам.
— У нас есть и дом для путников, — сообщил провожатый. — Кстати, мы к нему уже подошли.
— Замечательно. Надеюсь, нам будет позволено там разместиться?
Провожатый кивнул и сделал товарищам знак.
— Младшая сестренка моей жены, — пробурчал он, когда те удалились, — может согреть твое ложе.
Сен-Жермен поклонился.
— Ты очень добр.
Предложение не удивило его. Он знал, что в здешних краях весьма свободные нравы. Свояченица сельского старшины наверняка с ним же и спит. А возможно, и с братьями, и с прочими родичами сего почтенного мужа. Кому, как не ей, поручить шпионить за чужаком?
— Это благоразумная девушка, — заверил его старшина. — Она уже спала с инородцами и переняла у них многое.
— Приятно слышать, — сказал Сен-Жермен. — Особенности моего ремесла запрещают мне брать женщин обычным порядком, однако худого ей я не сделаю, ты можешь не беспокоиться за нее.
— Она спала с инородцами, — повторил старшина, открывая скрипучую дверь. — Я кликну слуг, они помогут управиться с пони. А девушка явится позже, когда ты будешь готов. — Старый плут масляно ухмыльнулся и большими шагами двинулся прочь.
— Еще два слова, — негромко сказал Сен-Жермен, и старшина замер на месте, как злоумышленник, которого застигли врасплох.
— Я слушаю, инородец.
— Утром, — размеренным тоном произнес Сен-Жермен, — если кто-то из вашей деревни пожелает сопроводить нас до другого села, и тебя, и того, кто с нами пойдет, ждет дополнительное вознаграждение.
— Хорошо, инородец, — сказал старшина. В глазах его загорелись алчные огоньки. — Я думаю, мы поладим. — Он, повернувшись, ушел.
Затаскивая в дом мешки с драгоценной землей, Сен-Жермен размышлял о гостье, которую ему предстояло принять. Какой она будет? Покорной и равнодушно-податливой, как многие из тех, с кем он встречался, или ему все же удастся воспламенить в ней ответную страсть? Он горячо надеялся на второе, хотя и сознавал, что в сложившейся ситуации шансов к тому практически нет.
Текст сопроводительного письма, написанного по-тибетски, но также имевшего дубликаты на китайском, хинди и некоторых других языках.
Братство Желтых Одежд, духовным наставником коего я являюсь, издревле славится тягой к знаниям, ибо они просветляют наш внутренний взор. Личности, особенно отличившиеся на стезе постижения мироустройства, заслуживают уважения и должны почитаться как теми, кто уже близок к завершению своего пути, так и теми, кто все еще движется по нему или находится в самом его начале.
Носитель сего письма, чужеземный ученый, называемый Ши Же-Мэном у нас и в Китае, а на своей родине известный как Сен-Жермен, обладает обширнейшими познаниями в любой из ныне известных нам наук, а посему принимать его надлежит с любезностью и уважением, ибо нет такого вопроса, на который бы у него не сыскался достойный ответ. Читающий эти строки да возликует, ибо ему предоставляется уникальнейшая возможность лично удостовериться в том.
Уверяю, что Ши Же-Мэн — отнюдь не поверхностный или простодушный собиратель познаний, но именно человек, глубоко проникающий в сущность того, что он познает. Он не выдает себя за философа, однако философии в нем много больше, чем в изрядном числе мудрецов. Часы, проведенные с ним, духовно обогащают, ему хочется внимать и внимать.
Доверительность, установившаяся между Ши Же-Мэном и мной, позволяет мне заявить, что заслуживший его приязнь человек обретет в нем верного друга, чуждого фальши, льстивости или корыстолюбия. Не упускайте возможности сблизиться с ним, если, конечно, судьба вам ее предоставит.
Добавлю еще, что моя жизнь была бы куда беднее, если бы наши дороги не пересеклись.
Пусть не знает зла ваша карма.
ГЛАВА 9
Торговцы в розницу и лоточники перетащились поближе к реке, тщетно пытаясь спастись от жары — такой влажной и удушающей, словно какому-то великану вздумалось наложить на весь город горячий компресс. После полудня многие лавки позакрывались, и досидеть за прилавками до заката отважились лишь отдельные чудаки, к каковым, видимо, относился и старик-ювелир, только-только собравшийся запереть двери своего прибежища на ночь. Никто в этот день так и не соизволил к нему заглянуть, ароматы сандала и специй, мешаясь с кислыми запахами уборной, нагоняли одуряющую дремоту. Настало время вернуться в лоно семьи и наконец-то прилечь, неторопливо вкушая охлажденную смесь сквашенного молока с фруктовыми соками. Сглотнув слюну, старик потащился к дверям, и тут на пороге лавки возник незнакомец.
— Понимаю, что уже поздно, — произнес он со странным акцентом, но на наречии высшей касты браминов. — И все-таки удели мне немного времени. Думаю, оно пройдет не без пользы.
Несмотря на жару и усталость, старику сделалось любопытно. Незнакомец явно был иностранцем, о том говорили и цвет его кожи, и черное одеяние, и нагрудный диковинный знак. Темные выразительные глаза посетителя иронически щурились.
— Конечно, мне следовало заглянуть к тебе днем, но этот зной… он просто невыносим. Если хочешь, я навещу тебя утром, однако было бы лучше начать разговор сейчас. — Его голос — мелодичный и низкий — завораживал, и старик выжидающе хмыкнул. Незнакомец потеребил поясной кошелек. — Правда, я пришел не купить, а продать, и все же, надеюсь, мое предложение покажется тебе интересным.
Очарование мигом развеялось. Ювелир удрученно вздохнул.
— И впрямь уже несколько поздновато, любезный. Я закрываюсь, но завтра с утра…
— Взгляни сам, — сказал иностранец.
На его ладонях лежали шесть драгоценных камней. Самый малый из них превосходил по размерам ноготь большого пальца руки, а два самых крупных… ювелир задохнулся. Желтый алмаз мог затмить все алмазы в короне раджи, но старика более взволновал другой минерал.
— Рубин? Такой огромный? — прошептал он, опасливо протянув вперед руку, чтобы ощупать слегка жирноватую поверхность камня.
Иностранец позволил себе улыбнуться.
— Я прибыл сюда несколько дней назад и рассчитывал двинуться дальше — на запад…
Ювелир покачал головой. Ситуация в западных землях была незавидной. Незнакомец, словно бы заглянув в его мысли, кивнул.
— Знаю, — сказал он недовольно. — Персия втянута в разрушительную войну. Орды кочевников попирают ее, ехать туда нет смысла. Вот почему я и хочу продать эти камни. Деньги, вырученные за них, позволят мне сносно провести здесь какое-то время.
Сносно! Человек, обладающий такими сокровищами, может жить лучше раджи. Должно быть, у посетителя большая семья, раз он решился расстаться со своим достоянием.
— Я одинок, — сказал незнакомец, — и многого мне не нужно. Порядочный дом, несколько слуг. — Он покосился на лампы, горевшие в глубине помещения. — Пожалуй, тут темновато. Не пройти ли нам к свету?
Трепет, с каким старик-ювелир подносил камни к огню, был сродни религиозному благоговению. Он осмотрел поначалу два небольших алмаза, один — голубоватый, другой — чистой воды, затем взялся за изумруд, в зеленой толще которого играли синие искры. Четвертым был сапфир, он казался черной звездой, и, возвратив его, старик жалостно всхлипнул. У него не хватало решимости прикоснуться к крупным камням.
— Ну же, — ободряющим тоном сказал незнакомец, — убедись и в их чистоте.
Старик-ювелир кивнул, принимая испускавшие чарующее свечение камни.
— Они… изумительны, — прошептал он наконец. — Их качество безупречно.
— Да. — Иностранец упрятал всю партию в кошелек. — Мне нравится твоя честность. Ты даже не сделал попытки убедить меня в том, что мои камни ущербны или что в настоящее время ты не склонен что-либо покупать.
— Ах, — старик помрачнел. — Почтенный уже побывал у Чандри. — Он опустил веки, уклоняясь от взгляда внимательных глаз.
— Галька, подобранная на дороге, стоит дороже того, что он мне предлагал, — произнес иностранец, и ювелир невольно вздохнул.
— Человек, владеющий такими сокровищами, не может не знать им цену, — хмуро пробормотал он. — А потому, скажу прямо, не представляю, смогу ли я их купить. Я почитал бы за счастье даже выступить в роли посредника, чтобы любоваться ими, пока не сыщется покупатель, однако ты ведь желаешь получить деньги сразу, разве не так? И хотя, разумеется, я не беден, столь крупной суммы мне в одночасье не наскрести.