Челси М. Кэмерон – Все по-настоящему (страница 8)
Он похлопывает меня по плечу и подмигивает. Мне безумно хочется проглотить язык, чтобы не вымолвить больше ни единого слова. Я даже СМОТРЕТЬ боюсь на Джетта. Или на девушку у двери.
Хавьер наклоняется и шепчет мне на ухо:
– Не кантовать, дорогуша.
На секунду он застывает, словно принюхивается ко мне. Его-то запах я точно слышу. Такое ощущение, будто он искупался в этом кретинском дезодоранте, которым душится половина парней в кампусе. Фу!
Хавьер отступает и облизывает верхнюю губу, как в каком-нибудь эротическом фильме. Чувак, серьезно?
– Хави?
Девушка у двери топает ногой, и он наконец-то обращает на нее внимание.
– Да, детка, иду.
Хави обнимает спутницу и засовывает язык ей в ухо, схватив рукой за попку. Девушка хихикает, и они вываливаются из квартиры.
– Ну-у-у-у вот. Это Хавьер. Извини.
Я наконец поднимаю на Джетта глаза.
– Он… занятный?
Звучит как вопрос. И это не лучшее слово для описания Хавьера. У меня в принципе нет слов, чтобы его описать, как и у Джетта.
– Что он тебе сказал?
Джетт возвращается к дивану, делая вид, что ему все равно, хотя мне ясно, что ему очень хочется узнать, о чем шла речь.
– «Не кантовать». Что это значит?
Я снова сажусь рядом с ним, на этот раз старательно избегая кофейного столика.
Джетт прячет лицо в ладонях, трет глаза и снова смотрит на меня. У него усталый вид.
– Понятия не имею, – отвечает он, но по его интонации слышно, что он прекрасно все понимает.
Вот только мне некогда выяснять, о чем речь.
– Слушай, мне пора. Я могу, м-м, вызвать такси.
– Нет-нет, не надо. Я тебя отвезу, если хочешь. – Его голос звучит почти печально.
– Я хочу сказать, мне вовсе не хочется уходить. Просто я чувствую себя немного странно, вторгаясь в твою жизнь.
Я собираюсь встать, но он хватает меня за руку.
– Тебе не обязательно уходить, останься.
Его восхитительные глаза просят меня задержаться.
– Ладно, – не задумываясь соглашаюсь я и сажусь обратно. Ух ты, это было быстро.
Ну и что теперь?
– Я правда очень за него извиняюсь. Хави – классный парень, просто манеры иногда отстойные. И еще у него проблемы с чувством такта. В том смысле, что он не знает и не хочет знать, что это такое.
– Ага, очень похоже на Хейзл. – Я не собиралась ее упоминать, но это было вроде как неминуемо. – Мою соседку. Она меня сегодня так выбесила. Хейзл – моя лучшая подруга, но иногда она чертовски действует на нервы. Сегодня она зашла слишком далеко.
Я снова чувствую, что вот-вот расплачусь, но проглатываю слезы. Джетт посылает мне сочувственный взгляд, от которого хочется куда-нибудь спрятаться.
– Друзья иногда могут быть жестокими, правда?
Я киваю.
– Им сходит с рук то, что ты не простил бы незнакомцу.
– Как я тебя понимаю.
И тут мы начинаем разговаривать. О друзьях, о соседях, о том, что нам не по вкусу, о детских травмах и просто каких-то моментах из жизни. Он снова заставляет меня хохотать. Начав смеяться, я не могу остановиться.
Мы общаемся, пока во мне снова не просыпается чувство голода. Мы идем на кухню, вытаскиваем кучу всевозможных продуктов и делаем самые непредсказуемые начос3 в мире. Плавленый сыр «Велвита», черная фасоль, помидоры, остатки цыпленка, пепперони, кайенский перец, лук, острый соус.
– Выглядит одновременно отвратительно и восхитительно, – говорю я, когда мы засовываем нашу бурду в духовку.
– И все-таки мне кажется, что хот-доги добавили бы изюминки, – заявляет он, устанавливая таймер и опираясь на кухонный стол.
– Тогда получилось бы слишком много мяса, – кривлюсь я.
– Теперь это так называется?4
Услышав эту ужасную шутку, я закатываю глаза:
– Ага, а незрелый у нас Хавьер.
Джетт снова улыбается, и мне приходится бороться с огромным желанием лизнуть его лицо. Понятия не имею, откуда мне в голову пришла эта мысль. Раньше у меня никогда не возникало стремления лизнуть чье-то лицо. Временное помешательство?
– У меня что-то на физиономии?
Ну вот, я опять попалась на разглядывании, пока раздумывала над проблемой лизания лиц.
– Не-а, ничего нет.
Мне удается соврать не моргнув глазом. Похоже, у меня получается все лучше и лучше. Просто нужно немного практики.
Когда начос уже почти готовы, у Джетта звонит телефон. Услышав звук дыхания Дарта Вейдера вместо мелодии звонка, я до смерти пугаюсь, но тут Джетт берет трубку.
– Привет… Нет… Нет. НЕТ. Ты пьян. Пока. – Он смотрит на телефон и качает головой. – Клянусь, если мне снова придется вытаскивать его пьяную задницу, я свяжу его, разрисую ему членами все лицо несмываемым маркером и наделаю миллион фоток.
– Хавьеру?
– Да. Он пока не окончательно напился, но еще один бокал – и он начнет плакаться о коте, потерявшемся, когда Хави было десять. Если мне снова придется это выслушивать, я за себя не ручаюсь.
Джетт стонет и переводит взгляд на духовку.
Звенит таймер.
– Мне, наверное, лучше отправиться за ним. У Хави уже есть штраф за вождение в нетрезвом состоянии, и еще один ему не нужен.
– О, хорошо. Я только вызову такси. Нет проблем.
Джетт смотрит на меня, и я тоже это чувствую. Мне не хочется уходить. Несмотря на всю ту чушь, что я сегодня несла, мне нравится быть с ним. Да, конечно, я знаю парня всего несколько часов, но иногда ты встречаешь кого-то – и бац! Вы понимаете друг друга с полуслова. А если вы понимаете с полуслова извращенное чувство юмора друг друга, то еще лучше.
– Если хочешь, мы можем забрать его по дороге, а потом я заброшу тебя домой. Подвезти тебя – самое меньшее, что я могу сделать.
Он уже меня подвез, впустил в свой дом, поддался мне, когда я заставила его смотреть «Дрянных девчонок», поцеловал меня в затылок и бедро и приготовил мне начос. Еще немного – и я буду у него в долгу, или по крайней мере мне придется послать ему благодарственную открытку.
– Пожалуйста, – просит он, оборвав мои возражения.
– Ладно, но ты просто меня подвезешь, или же я окажусь у тебя в долгу.
Я что, флиртую с ним? Это прозвучало игриво? Я в этом совершенно не разбираюсь.
– Думаю, я не буду иметь ничего против, – говорит он низким голосом, слегка улыбаясь. И мир перестает вращаться. Или, по крайней мере, у меня такое чувство.
– О, так ты хочешь, чтобы я была у тебя в долгу?
Откуда это, черт возьми, взялось? Ладно, слово не воробей…