Челси Ичасо – Нас предупреждали (страница 2)

Джеймисон натягивает шапочку-бини на свои темно-рыжие коротко стриженные волосы и сжимает руки в кулаки. Прыгая по комнате, как боксер-тяжеловес перед боем, он кивает, тем самым вызывая бурную реакцию окружающих.

Генри продолжает снимать, как Джеймисон поднимает руку, и зрители немедленно замолкают.

– Старая миссис Блэкмор, – шепчет Джеймисон. Сразу после его слов по комнате проносится ветерок, и девушка в первом ряду взвизгивает. Обернувшись, Джеймисон бросает на нее взгляд, а затем повторяет, зловеще растягивая слова: – Старая миссис Блэкмор.

Я пихаю Генри локтем:

– С каких пор мы снимаем документалку о Джеймисоне О'Салливане?

Генри отмахивается от меня, не отводя объектива от Джеймисона, – толпа ловит каждое его слово, будто он какой-то пророк.

– Старая миссис… – Джеймисон резко поворачивает голову вбок. – Ребят, вы это видели?

– Ой, да брось! – кричит Диего Родригез, которого здесь вообще не должно быть, потому что он еще даже не выпускник.

Засмеявшись, Джеймисон едва слышно бормочет:

– …Блэкмор.

Затем он тычет своим мясистым указательным пальцем в сторону окна. Прежде чем мы успеваем перевести туда взгляд, он хватается за горло, и его огромная туша с глухим стуком валится на пол.

В комнате раздается взрыв хохота.

Генри пытается утянуть меня за собой, но я не двигаюсь с места.

– Погоди, – говорю я. – Думаю, надо остаться и посмотреть, как он провалится под пол. – Увидеть такое зрелище своими глазами – это даже лучше, чем получить двести баксов. После всего, что я натерпелась от Джеймисона, Диего и всей этой шайки за долгие годы, надеюсь, он застрянет в подполе, и ему придется прожить там остаток своей жизни.

Генри обводит камерой помещение, пока я жду, что сейчас сбудется моя мечта, но вместо этого вижу, как донельзя довольный собой Джеймисон поднимается на ноги. Отряхнув штаны, он поворачивается и смотрит мне в глаза:

– Привет, Стаффорд. Не ожидал увидеть тебя здесь.

– Почему это? – спрашиваю я, стараясь придать себе скучающий вид.

– Да просто место здесь стремное, – говорит он. – А у тебя в родне сплошные трýсы.

Сжав руки в кулаки, устремляюсь по потрескавшимся плиткам пола ванной прямиком к нему.

Я успеваю сделать лишь несколько шагов, когда кто-то хватает меня за руку выше локтя.

– Эй, притормози, – слышу чей-то низкий голос.

Выдернув руку, я разворачиваюсь всем телом и устремляю уничижительный взгляд на свою новую мишень. Вот только для этого мне приходится задрать голову, потому что эта мишень – Калеб Дурхэм, возмутительно красивый парень с внешностью игрока в европейский футбол.

А еще человек, которого я презираю всей душой. Калеб ничем не лучше Джеймисона, а может, и хуже: в детстве он заставил меня поверить, что мы лучшие друзья. А в ту же секунду, как мой отец слинял от нас, Калеб спелся с Джеймисоном и остальными придурками и принялся превращать мою жизнь в ад. С каждым годом они заходили все дальше: в началке воровали мой обед, а в восьмом классе распространяли слухи, что я списывала у Джеймисона на контрольной по математике. Хотя этот парень и сложение-то не освоил, не говоря уже о линейных уравнениях.

– Мне кажется, ты сейчас пересмотришь свои планы, – невозмутимым тоном и с таким же выражением лица говорит Калеб. Натянутый на голову капюшон угольно-серого худи скрывает его тусклые каштановые волосы, отбрасывая на лицо тень. Я различаю лишь смутные очертания его идеального носа и волевого подбородка, но ореховые глаза поблескивают в темноте.

– Ты мне угрожаешь? – спрашиваю я, пытаясь испепелить его взглядом.

– Нет, – говорит он, подняв руку и отступая на шаг. – Я хочу помочь.

Он хочет казаться милым, чтобы я ничего не подозревала до того самого момента, пока они с Диего не подставят мне подножку или не запрут в одном из этих богом забытых домов. Все девчонки в школе без ума от Калеба, но я на его уловки больше не поведусь. Его обаяние лишь усиливает дьявольскую сущность, делая похожим на привлекательного кареглазого Антихриста.

– Вместо того чтобы помогать мне, пошел бы да спел старушке вашу дурацкую песенку – вот бы она полакомилась твоей душонкой.

– Иден, – начинает он, но между нами встает Виктория Уитлок, президент одиннадцатого класса и прошлогодняя победительница конкурса красоты среди десятиклассниц. В руке она держит банку пива.

– Отстань от нее, – говорит Виктория, поворачиваясь ко мне и окидывая оценивающим взглядом. Ее длинные волосы, темные и блестящие, лежат мягкими волнами, невзирая на влажность, и она ухмыляется мне в лицо своими идеально очерченными красными губами. – Я бы взглянула на драку между Иден и Джеймисоном.

– Тебе спать еще не пора? – огрызаюсь я в ответ. Как и Диего, Виктория только в предпоследнем классе. Но они оба постоянно таскаются на тусовки выпускников. Члены шайки почти не способны функционировать в одиночку. А судя по тому, как пальцы Виктории поглаживают руку Калеба, между ними тоже что-то происходит.

На долю секунды она прищуривается, словно мои слова задели ее за живое. Но потом она делает глоток пива и с усмешкой говорит:

– Я бы ни за что не упустила последний шанс это сделать.

– Что именно сделать? Нажраться или дать себя убить? Думаю, мы могли бы тебе организовать и то, и…

– Иден! – окликает меня Генри с другого конца комнаты, не давая договорить. Его камера нацелена на нас. – Тебе вообще нужна эта работа? – Он пересекает помещение, не переставая снимать, как мои одноклассники пьют и поют заклинания помутневшему стеклу.

– Эй! – кричит ему Кайла Диаз, закрывая руками лицо. – Тебе нельзя меня снимать, де Росси! Моя мать психанет, если узнает, сколько законов я сегодня нарушила.

Не обращая на нее внимания, Генри подходит ко мне и говорит:

– Уходим.

– Ой, – говорит Виктория, – вы так мило смотритесь вместе. А что за работа? Притворяться твоей девушкой?

Генри переводит объектив на нее:

– Виктория Уитлок, ученица одиннадцатого класса школы «Фэйрпорт Хай», – говорит он звучным голосом репортера. – Что привело вас в эти места сегодня вечером? Неужели старшеклассники не смогли сохранить свои планы в тайне?

Виктория из тех, кто не упустит возможности выступить перед камерой, поэтому она сует свое пиво в руку Калебу и проводит по волосам своими идеальными пальцами.

– Ну что вы, ваша тайна в целости и сохранности. Поверь мне, я не больше вашего хочу, чтобы сюда явились родители или полиция. Просто у меня есть свои источники. И раз уж это последняя возможность воспроизвести ту ужасную ночь десятилетней давности, я просто обязана была прийти. Ведь через год на этом месте будет уже новый курорт.

Десять лет назад выпускной класс школы «Фэйрпорт Хай» впервые устроил в этих руинах тусовку на всю ночь. Именно тогда была обнаружена первая предполагаемая жертва проклятия – Фара Палмер. Ее нашли с раскроенным черепом в одном из этих домиков. До ее восемнадцатилетия оставалось всего три дня.

– И ты совсем не нервничаешь? – спрашивает Генри. – После того, что случилось с Фарой? И того, что произошло с Эстер Лэмб?

Эстер стала второй и на данный момент последней жертвой. Всего два года назад ее нашли убитой, совсем как Фару, только ранений на теле у Эстер было больше – переломанное, все в кровоподтеках, оно лежало прямо у забора «Фэйрпорт Виллидж», с внешней стороны, как будто ее убили и перебросили через забор. Ей было только шестнадцать.

– Конечно, блин, нервничаю, – со смехом говорит Виктория. – Разве не в этом смысл? Две девчонки погибли в этих развалинах, любой из нас может стать следующим.

Я чувствую укол совести. Я знаю, что эта документалка важна для Генри, но разговор явно свернул не туда. Люди смеются и отпускают шуточки на эту тему, хотя Эстер была чьей-то подругой и одноклассницей, а ее младшая сестра, Наоми, которая пережила настоящий ад, учится в параллельном классе.

– Так, значит, ты веришь в проклятие? – спрашивает Генри, возвращая мое внимание к стоящей перед нами задаче.

Виктория пожимает плечами:

– К утру, может, и поверю.

– А может, помрешь, – бормочу я себе под нос.

Я слышу смешок – похоже, он донесся из-под капюшона Калеба, – но, посмотрев на парня через плечо, ловлю все тот же холодный взгляд.

Генри опускает видеокамеру.

– Отлично. Спасибо, Виктория. Я вырежу пиво из начала записи – конечно, если буду ее использовать. – Он щелкает пальцами. – Иден, дай бланк.

– Что дать? – спрашиваю я, все еще наслаждаясь видом отвисшей челюсти Виктории, ошарашенной мыслью, что сцену с ней могут вырезать из фильма.

– Бланк согласия. Ты ведь всем их раздала на подпись?

Ой.

– Э-э, я над этим работаю, – говорю я, вытаскивая бланки из сумки Генри.

– Тогда поторопись. Мы еще не осмотрели ключевые локации.

– Точно.

Под ключевыми Генри подразумевает места, где умерли люди. Он хотел, чтобы я и о них побольше разузнала, хотя вряд ли мне это было нужно. Каждый ребенок в этом городе вырос на слухах об убийствах на ночных тусовках. Когда родители собирались на пляже пожарить барбекю, все мы подслушивали их разговоры, неизбежно возвращающиеся к этой теме после изрядного количества выпитого. Мы даже изучали эти убийства на уроках истории нашего города в пятом классе.

Первой локацией была личная резиденция семьи Блэкмор – особняк, стоящий почти над обрывом. Именно там двадцать пять лет назад нашли семнадцатилетнего Николаса Блэкмора. Легенда гласит, что Хэйзел Блэкмор, мать мальчика и основательница «Фэйрпорт Виллидж», в ту холодную декабрьскую ночь перерезала ему горло. Говорят, миссис Блэкмор медленно сходила с ума. Весь город это видел. И гости «Фэйрпорт Виллидж» тоже видели. Даже ее муж незадолго до той роковой ночи вызывал полицию, когда не смог утихомирить ее во время очередного припадка.