ЧБУ – Президент планеты (страница 69)

– А мне сейчас нужно только одно – разыскать своих братьев и сестру, – ответила Лилия, наливая себе ещё «Хеннесси». – Надеюсь, они в порядке.

– Даже предположить не могу, что ты чувствуешь. Но всё уладится, вот увидишь. Твои родственники будут в порядке, – поддержала её Мэри и положила руку на ладонь Лилии, держащую в этот момент пробку от бутылки. От тёплого прикосновения худой, как у скелета, ладони Мэри Лилии стало тепло на душе. Ей хотелось, чтобы это прикосновение длилось вечно. С тех пор как Аня исчезла, а от няни Финес ничего не слышно, никто её ни в чём не поддерживал. Мама всегда была скупа на эмоции, а парни Реджа умели выражать сочувствие только короткими фразами. Никто её ни разу не обнял за все три недели.

Отец погиб, его заместитель проходит реабилитацию в психиатрической клинике, мама чувствует себя плохо и целыми днями не выходит из номера. Андрес и Аня пропали. Дарвин и Артур где-то далеко. Лилии приходилось постоянно думать о том, что ей дальше делать. Это давило на неё. И в этот момент, когда она нуждалась в поддержке больше всего, с ней был лишь телохранитель, совершенно не понимающий, что такое эмоциональная поддержка.

Словно в ответ на её мысли о своём положении в данный момент, с кухни донёсся новый удар и вскрик сквозь зубы. Лилия скучала по временам, когда её единственной проблемой была здоровая диета. С тех пор всё пошло наперекосяк, и она хотела, чтобы этот период жизни поскорее закончился. Ей не нужна была никакая ответственность. Ей нужны были её братья, сестра и чувство безопасности.

Пусть даже это звучит очень глупо, но она очень хотела пройтись по магазинам. Это всегда приносило ей успокоение. Раньше она с Аней постоянно ходила во все модные заведения каждого города, не упускала ни одного приличного места. Покупала столько, сколько может поместиться в машине. Теперь она лишилась своего любимого времяпровождения. Более того, это звучало слишком по-девчачьи в такой сложный период жизни.

– Не могу здесь находиться, пока они рубят свои пальцы, – произнесла Мэри, закатывая глаза. – Пошли отсюда. Хоть немного побудем в тишине.

Мэри повела Лилию за собой к лифту для посетителей, который поднимался до пятьдесят девятого этажа, не доезжая до пентхауса. Они прошли сначала мимо номера Лилии, а затем Лизы и оказались в конце коридора. Здесь располагался красный пожарный щит и лестница наверх. Мэри взяла с пожарного щита ключ и открыла им люк в потолке. Вместе они пролезли сначала на техэтаж, где заложило нос от затхлого воздуха, а затем ещё выше. к выходу на крышу.

Здесь находилось старое, заброшенное кафе из нескольких столов, стульев и квадратной барной стойки. Все поверхности покрывал птичий помёт. Если бы не открытый воздух, здесь ужасно бы воняло. Ограждением служила невысокая стеклянная перегородка, опрокинуться за которую мог даже трезвый посетитель. И летел бы он все шестьдесят этажей вниз. В самом центре крыши стоял металлический шпиль с антеннами. Словно горы, их окружали небоскрёбы и рельсы многоуровневых поездов.

С крыши открывался обзор на триста шестьдесят градусов, однако самый красивый вид был в стороне от входа в казино, где располагалась небольшая площадь и сотни людей ходили взад и вперёд. Все лавочки занимали пары.

– Когда-то здесь было кафе, а потом пришла проверка и закрыла его, – произнесла Мэри, перекрикивая ветер. – Папа не захотел заниматься исправлением недочётов, и с тех пор сюда никто не ходит. Только я, когда хочу побыть одна. Парни внизу умеют быть обаятельными, но иногда их становится слишком много.

– Я тебя понимаю, – подтвердила Лилия.

Медленно, чтобы Лилия привыкла к высоте, Мэри вывела её на крышу и подвела к стульям у самого края пропасти. Внизу сновали люди и проносились машины на высокой скорости. Лилия много раз бывала на большой высоте, в том числе каталась на американских горках высотой в сто сорок метров, но никогда не находилась так близко к ней с таким слабым ограждением. Ноги начинали дрожать от одного вида далёкой земли, а порывы ветра грозили сбросить её вниз. Неудивительно, что это место закрыли.

– Раньше я приходила сюда каждый день, – произнесла Мэри, сопротивляясь городскому шуму. – Два телефона здесь уронила. Хорошо хоть голову никому не разбила. Посидим здесь немного, пусть рубят свои пальцы без нас.

– Хорошо, – ответила Лилия.

Захотелось заказать напиток, жаль, что кафе не работало. Мэри усадила Лилию на стул у ограждения, а сама села напротив и закинула ноги на стол между ними. Она раскачивалась на задних ножках своего стула и смотрела вниз. Казалось, они сейчас сломаются, и она грохнется на твёрдый кровельный настил.

– Это место отлично прочищает разум, – продолжила она. – Если хочешь решить какую-то проблему, надо прийти и некоторое время посидеть здесь. Иногда я мечтаю, чтобы тут находился унитаз на постаменте. Это же идеальное место для озарений. Останавливают только высокие дома вокруг. В этом месте ты на всеобщем обозрении.

Многочисленные поезда проезжали мимо них. Голограмма девочки в трико и с идеальной осанкой призывала записаться на секцию гимнастики. На дороге внизу лихач в красном кабриолете посигналил одному из дронов, чтобы тот уступил ему дорогу. Дрон послушно съехал на другую полосу.

В семье Келвин только Андрес был любителем экстрима, он постоянно занимался параглайдингом, дайвингом в пещерах, скалолазанием и велокроссом. Лилия же предпочитала спокойный отдых. Однако такой ленивый экстрим, как сейчас, был ей по душе, здесь не надо было никуда бежать, плыть или карабкаться. Всего лишь сесть и сидеть. Стеклянное ограждение создавало ощущение непрочности. Казалось, Мэри сейчас сдует ветер – с такой-то комплекцией.

– А теперь представь, что все твои проблемы там, внизу, далеко от тебя, – произнесла Мэри с глубокими интонациями, словно пыталась загипнотизировать Лилию. – Они прилипнут к тебе снова, когда ты спустишься. Но пока ты здесь, их не существует. Это место – куда им никогда не подняться. Чувствуешь это? Отстранённость от всего.

– Чувствую, – подтвердила Лилия.

– А теперь расскажи, почему ты здесь и почему выглядишь как тсвина. Это слово из одного африканского племени, означает бесконечно уставшего человека.

Проблемы и вправду остались далеко внизу. Впервые Лилия почувствовала, как ничто не давит на неё сверху.

Очень неловко Мэри переставила свой стул ближе к Лилии и обняла её за плечо. Вот чего ей не хватало все эти недели – обыкновенных объятий. Они помогают забыть всю внутреннюю горечь. Отстраниться и посмотреть на себя со стороны. Лилия всё ей рассказала. Какой неожиданностью для неё стал побег из дома, ведь до этого она жила как принцесса в сказке и даже не догадывалась, насколько сильно другие тхари ненавидят её семью. Как она скучает по родным, как трудно сохранить позитив в такой ситуации. Как ей жалко свою маму, которая с каждым днём сдаёт всё больше. И как она скучает по роскоши. Лилии нужен огромный дом, несколько личных комнат, собственная ванная на сорок квадратных метров и отдельный тренажёрный зал, где она будет одна. Ей нужен повар, который знает её предпочтения, и уборщик, который будет заходить к ней убираться дважды в день, при этом оставаясь незаметным. Она хочет иметь возможность выбираться в город, когда захочется, а не только ночью, через тайный проход, в окружении десятка наёмников для охраны.

Весь её поток мыслей Мэри слушала, не прерывая. Своей правой рукой она гладила Лилию по голове, будто рядом с ней сидел кот, а не человек.

– А теперь бросай их, – произнесла Мэри. – Прямо туда, вниз. Пусть упадут и разобьются.

– Куда бросать?

– Вниз, к подножию здания. Скажи «вжух» и представь, что снимаешь с плеч невидимый груз.

– Вжух, – произнесла Лилия хриплым голосом. Она представила, как все её проблемы улетают вниз, и стало немного легче. Теперь, когда она озвучила все свои переживания, они показались ей не столь значительными, какими она себе их представляла. Её братья и сестра найдутся. Нелюбовь других тхари – совсем не важная вещь, она их тоже не любит. Мама выздоровеет: отцу было на двадцать лет больше, и он прожил бы ещё много лет. И домой Лилия вернётся рано или поздно, не будет же она вечно жить в этом казино. – Теперь расскажи ты, что тебя мучает.

– Ничто меня не мучает, – засмеялась Мэри. – Мои переживания уже давно полетели вниз и разбились.

– Так нечестно. Я тебе рассказала, теперь ты делись.

– Ладно, я тебе расскажу, но это вовсе не проблема. Я их уже давно переросла. Мой отец – весьма плохой отец. Он никогда не уделял мне внимания, и моим воспитанием занимались его парни. Папа очень сильно любил мою маму, а мне досталась лишь четверть любви, которую он дарил ей. И посмотри, какой я выросла. Мне девятнадцать лет, и я полностью самостоятельный человек. Я даже денег у него не беру, сама себе зарабатываю.

– Чем ты занимаешься?

– Я учусь в государственном университете Ювяскюля – это Финский центр высоких технологий. Работаю в сфере защиты информации, и весьма в этом преуспела. Получаю неплохую зарплату для студентки.

– Так ты из тех, кто пытается защитить нас от хакеров? – спросила Лилия.

– Скажу тебе по секрету, я и сама хакер. Однажды я сделала сетевого червя, который распространялся по нашей внутренней сети и повсюду изменял имя нашего ректора с «Пази» на «Пузо». Это была его кличка среди студентов. Меня быстро вычислили, но ничего не сделали. Наоборот, дали денежную компенсацию за найденную уязвимость и порекомендовали мою кандидатуру на престижную работу в «Тиетосуойя». Они разрабатывают инструменты защиты.