ЧБУ – Последнее поколение (страница 4)

– Пошли вон, подонки! – крикнул старик, отбиваясь шортами от тянущихся к нему рук.

Вскоре его стащили со сцены вместе с шортами и упавшей рубашкой. Арабы отвели его обратно к столу и усадили со вторым стариком.

– Теперь танцуй, – приказал марокканец, и девушка начала слегка покачиваться в такт музыке из телефона. – Ладно, для первого раза сгодится. Но не волнуйся, я тебя всему научу.

Мужчина перевёл пистолет на других студентов и кивнул на сцену:

– Теперь вы. Поднимайтесь все вместе. Узкоглазый тоже.

– А это уже расизм! – крикнул старик со своего места. Араб в кожаной шляпе не давал ему встать со стула.

– Расизм? – спросил марокканец. Его забавляло это обвинение. – Поверь мне, ты ещё настоящих расистов не видел.

Под дулом пистолета он заставил оставшихся студентов подняться на сцену и раздеться. Происходящее больше напоминало медицинский осмотр, чем откровенный танец. Парень и девушки на сцене переминались с ноги на ногу и заставляли себя двигаться, только когда марокканец направлял на них оружие.

Их освещали лишь неоновые огни, проникающие в помещение с улицы, и студенты выглядели невероятно бледными, словно привидения. Дарвин надеялся, что возле клуба случайно окажется отряд полиции и прекратит это безумие, но сейчас это было невозможно. В городе бунтовали миллионы, и полицейский, оказавшийся посреди такой толпы, неизменно оказался бы прикованным к столбу. И ему сильно бы повезло, если бы его просто избили, а не повесили вверх ногами с выпущенными внутренностями.

Две девушки плакали, ещё две находились в разных состояниях гнева, парень пребывал в шоке и явно не понимал, как такое могло случиться.

– Мертвецы в морге двигаются энергичнее, чем вы, – прокомментировал марокканец, заметно повеселев. – Но это не беда. Я научу вас всему, что умею. Одевайтесь, и быстро в машину.

– Куда? – не поняла темнокожая студентка.

– В машину, – крайне вежливо ответил мужчина. – Продолжим вечеринку у меня дома.

– Вы их похищаете? – удивился старик.

– Я даю им возможность развлечь хороших людей, – извернулся марокканец. – Идите к машине.

Его приятели помогли студентам одеться и повели в сторону микроавтобуса. Старик без перерыва ругался, но ничего не мог сделать: араб в кожаной шляпе держал его плечо и не давал подняться со стула. Остальным в зале не было никакого дела до происходящего: два мальчугана сидели в углу, превратившись в часть интерьера, второй старик достиг того возраста, когда окружающие события кажутся непонятной чертовщиной, а мужчина с женщиной сидели за столом, низко склонив головы, будто находились в своём, замкнутом мире.

Блондинка с хвостом словно копила в себе силы. Она резко остановилась и тихо произнесла:

– Я никуда не пойду.

При взгляде на неё подруги тоже остановились. Они начали черпать из неё уверенность, как из фонтана.

– Пойдёшь, милая, – ответил гнусавый араб с золотыми зубами. – Ты сделаешь всё, что мы скажем.

– Нет, – она посмотрела арабу прямо в глаза. – Я никуда не пойду.

– Да, мы все не пойдём! – подтвердила темнокожая студентка. Даже китаец, пребывавший в шоке последние минуты, начал приходить в себя. Осмысленность медленно возвращалась к нему.

– Скоро ты поймёшь, как устроен этот мир. Здесь сильные берут то, что захотят, а слабые могут лишь возражать, но только до тех пор, пока сильный им это позволяет.

Медленно, как в замедленном кино, палец блондинки поднялся и указал на грудь араба. Она была бледнее бумаги, вспотела и говорила совершенно не моргая, словно загипнотизированная:

– Я больше не собираюсь слушать этот понос.

Лицо араба с золотыми зубами скривилось. Он схватил блондинку за руку и сжал её так сильно, что в ней что-то хрустнуло, но та даже не почувствовала. Его губы разошлись в оскале, и вся человечность мгновенно ушла из него.

– Сегодня мы с тобой очень хорошо повеселимся, – произнёс он, приблизив лицо вплотную. Он так сильно сжимал зубы, что его лицо покраснело. Вид у него был настолько ядовитый, казалось, одной каплей слюны он способен убить четырёх человек.

Сюрреалистичности этой сцене придавала голограмма весёлого унитаза, сделанного специально для детей. Она смотрела на них с улицы и явно ждала конца разговора, чтобы вклиниться с выгодным предложением.

– Неужели вы ничего не сделаете? – обратился Дарвин к мужчине с пистолетом под столом. – Они же похитят их!

Тот словно впервые заметил девятилетнего мальчика рядом с собой. Он посмотрел на него так, словно они находились не в разбитом клубе, а посреди открытого космоса, в межгалактическом пространстве, где нет ни единого живого существа, и вдруг кто-то постучал его по плечу.

– Вы же можете их защитить, у вас есть оружие! – вновь произнёс Дарвин.

– Мы скрываемся, – вяло ответил мужчина.

Его спутница кивнула. Разница между ними составляла около двадцати лет: ему за сорок, а ей примерно двадцать пять. Они не были мужем и женой, и на дочь она не очень походила.

Между студентами и арабами назревала стычка. В блондинку словно вселился призрак и сейчас контролировал её тело. Посреди спора она развернулась и пошла по направлению к городу. Араб с золотыми зубами догнал её за несколько секунд и развернул в сторону автомобиля. Китаец стал вырываться, и его приходилось держать сразу двоим. Темнокожая студентка что-то искала в сумке. Если там и был перцовый баллончик, то в самом низу. За время жизни на улице Дарвин трижды видел, как женщины используют спрей на слишком агрессивных наркоманах. Каждый раз это были несовершеннолетние придурки из банды «Деше».

Две другие студентки посмотрели друг другу в глаза, кивнули, словно обменялись телепатическими командами, и бросились бежать в противоположные стороны. Их обеих вскоре догнали и затолкали в микроавтобус.

Несправедливость давила на Дарвина. Он чувствовал пустоту в груди, пульс словно замедлился, силы покинули, и он мог лишь безучастно смотреть как совершенно обыкновенных людей увозят против их воли.

– Давайте её тоже заберём, – указал араб в шляпе на спутницу мужчины с квадратной головой.

Марокканец в безрукавке оглянулся и словно впервые заметил сидящую вдали девушку. Танцующей походкой он приблизился к столу и оценивающе посмотрел на неё. Белый пистолет болтался в его руке, словно игрушечный.

– Да, ты нам подходишь. Как тебя зовут?

– Изабелла, – ответила она. – А моего друга – Чед. Но он не любит это имя.

– Как твои дела?

Дарвин видел, как сжалась рука мужчины под столом. Ему не нравилась компания марокканца, женщина положила ладонь ему на предплечье, чтобы успокоить.

– Хочешь побывать на вечеринке? – спросил марокканец.

За его спиной в микроавтобус заталкивали оставшихся студентов. Китаец брыкался, а блондинка пыталась сражаться, но их сил недоставало, чтобы сопротивляться взрослым мужчинам. На фоне таких событий слова мужчины прозвучали необычайно комично.

– Спасибо за предложение, но я пас, – ответила женщина.

– К сожалению, я вынужден настаивать, – ответил он и кивнул приятелям. – Берите её.

Спутник женщины поднялся со своего места, и только сейчас Дарвин понял, насколько он крупный. У него были невероятно широкие плечи, огромные руки и крепкий, подтянутый живот. Помимо этого у него недоставало одного уха. В правой руке он держал пистолет, направленный в пол и казавшийся совершенно ненужным: он мог левой рукой схватить марокканца за голову, сжать ладонь и его голова треснула бы, как прогнившая картофелина.

– Тебе мало этих детей? – В гневе у него оказался настолько мощный голос, будто он звучал сразу со всех сторон. Если бы в помещении оставались окна, они бы треснули. – Проваливай!

В нерешительности марокканец сделал несколько шагов назад. Его друзья с интересом следили за тем, чья воля победит и кто отступит первым. Казалось, если Дарвин сейчас встанет между ними, его расплющит от энергии, бьющей от каждого из соперников. Превратит в лепёшку и выбросит в сторону.

– Вижу, у вас и без того плохой день, – ответил марокканец и спрятал белый пистолет за пояс. – Желаю удачи!

С этими словами он развернулся и отправился к машине, а мужчина по имени Чед следил, как те удаляются, и только когда фургон тронулся с места, позволил себе опуститься обратно за стол.

– Чёртовы ублюдки… – ворчал старик, продолжая курить самокрутку.

Дарвин не мог слышать стонов и плача студентов в кузове, но отчётливо себе их представлял, и на душе стало совсем тяжело. Он двинулся по направлению к улице, когда его остановил голос Изабеллы.

– Эй, мальчик, – позвала она.

Он развернулся, и их взгляды встретились. Женщина рассматривала его с нескрываемым любопытством.

– Чедди, тебе не знаком этот мальчик? – спросила она.

Её спутник отрицательно покачал головой.

– Это не он играл на пианино в доме семьи Келвин?

При упоминании своей фамилии Дарвин вздрогнул. Месяц назад он играл на рояле на похоронах отца. В тот день в их дом пришло огромное количество гостей, половина из которых оказалась врагами их семьи.

Мужчина с квадратной головой оживился. Казалось, ничто не могло заставить его покинуть грустный купол и проявить любопытство, но это произошло.

– Похож, – медленно ответил он. – Только тот был толстым, а этот нет.

– Может, похудел на улице? – предположила Изабелла. – Как твоё имя?

– Иммануил Розенберг, – мгновенно ответил Дарвин, пятясь к выходу. За прошедший месяц он научился бегать так быстро, что ни одна живая душа не сможет его поймать, если он выскочит за дверь.