Чайный Лис – Янтарь и Лазурит - Чайный Лис (страница 70)

— Это наследный принц.

— Что?!

Кохаку в ужасе приблизилась на несколько шагов, но врезалась в невидимый барьер, который откинул её назад. Краем глаза она заметила, что генерал вытянул руки, чтобы поймать её, как она спиной врезалась в Сюаньму — дракон опустился и придержал её своим телом. Между воинами пронеслось удивлённое оханье. Неудивительно, что они так вели себя: пусть и хорошо обученные люди, всё-таки драконов и лисов вроде них в своей жизни они ещё не встречали. Если только сам Ю Сынвон не показывал им своё истинное лицо, в чём Кохаку сомневалась.

— Странно, что он не пропустил тебя. — Генерал прошёл несколько шагов через место, которое не смогла миновать она. Только вскоре он вытянул руки перед собой и напрягся.

Вокруг сидящего перед ним мужчины исходила мощная тёмная энергия, распространялась по всему острову и давила на всё живое. Чем ближе подходили к источнику, тем сложнее становилось двигаться и дышать — даже Ю Сынвон не справлялся.

Кохаку видела, с какими усилиями ему давался каждый шаг. Вскоре его нога не выдержала, и он упал на одно колено.

— Вернись! — закричала Кохаку и попыталась кинуться к нему, но драконья лапа придержала её на месте. — Нам не нужны бессмысленные жертвы!

Ю Сынвон обернулся и улыбнулся уголком рта, с большим трудом он развернулся, упал на землю и отполз. Возле него лежало несколько тел — должно быть, на это расстояние могли подходить обычные люди. Кохаку попыталась разглядеть мужчину, но никак не могла увидеть в нём ван Тэ. Она сравнивала эту тьму с тем добрым и светлым человеком, коим видела его, вспоминала, как он всегда защищал младшую принцессу Наюн и как не сдал её саму, когда Кохаку собиралась сбежать.

— Я не верю, что это ван Тэ, — проговорила она, как только Ю Сынвон смог подняться на ноги.

— Я не говорил, что это ван Тэ. — Необычно серьёзное выражения лица застыло на его лице. — Это ван Ён, прежний наследный принц.

Кохаку застыла на месте, шерсть на её ушах и хвосте встала дыбом.

Наложница Ча совсем недавно рассказывала о прежнем наследном принце и предполагала, что он мог отправиться на Чигусу за оружием. Всё так быстро произошло друг за другом: господин Нам примчался на их встречу и сообщил о пропаже Джинмин, Юна оказалась под властью аккыма, в тот же день они переместились в Цзяожи, а по пути сюда Кохаку так плохо себя чувствовала, что эта информация совсем вылетела из её головы.

Она сжала гохэй в руках, но вовремя спохватилась и постаралась успокоиться, пока тот не успел треснуть. Нельзя портить то немногое, что осталось от верховной лисы. Кохаку направила несколько кицунэби в сторону ван Ёна, но те оказались слишком слабыми — тьма вмиг поглотила золотые огоньки. Наследный принц даже не реагировал: сидел на земле с закрытыми глазами, как будто спал, и держался обеими руками за широкий меч, длинные локоны спадали ему на лицо и перекрывали часть.

Ещё несколько кицунэби возникли в воздухе возле головы Кохаку, ярче и крупнее прежних. Она мысленно направила их к ван Ёну, приказывая прорваться. На этот раз они пролетели чуть дальше, но тьма поглотила и их. Даже на три джана не выходило приблизиться.

— Генерал, что прикажете? — спросил один из воинов после нескольких неудавшихся попыток.

Ю Сынвон перевёл взгляд на Кохаку, которая отвлеклась от огоньков, сердито оглядела людей и воскликнула:

— Нам не нужны бессмысленные жертвы!

Те посмотрели сначала на неё, затем на генерала, в их глазах стоял неозвученный вопрос.

— Слушайте свою принцессу, — решил Ю Сынвон и пожал плечами.

Повисла напряжённая тишина. Его подчинённые не перешёптывались между собой, но от их взглядов Кохаку всё равно становилось не по себе: они ждали от неё каких-то действий, а она не могла даже подойти к спавшему врагу. Когтями левой руки она водила по ладони — не царапала себя до крови, но старалась привести в чувство и заставить голову думать.

Густой думал давил и мешал сосредоточиться. Кохаку смотрела себе под ноги, грызла нижнюю губу и нервничала.

— Нуна.

Сюаньму дотронулся до неё хвостом, нежно погладил руку. Он бы превратился обратно в человека, чтобы нормально успокоить её, однако не желал предстать без одежды перед этой толпой. Янтарные глаза посмотрели на него с благодарностью.

Она вздохнула и прикрыла их, попыталась абстрагироваться от окружающего мира. Много лет назад верховная лиса учила разжигать кицунэби: надо верить в себя и думать о хорошем. Кохаку вспомнила тепло, которое наполняло её тело, когда Рури брал её за руку, и также его собственное, представила его нежный взгляд и добрые слова, первый поцелуй под яркой полной луной… Перед глазами возник свет, который проникал даже через закрытые веки, но Кохаку не закончила. Она подумала также о радостных днях и приключениях в Сонгусыле, о подаренном фурине; о весёлых моментах с Джинхёном, его забавных историях и том, как она тайно распространяла их по всему Сонбаку; о добрых Хеджин и евнухе Квоне, о друзьях детства, родителях и, наконец, о верховной лисе. Гохэй в её руке начал нагреваться, а свет перед носом становился всё ярче.

Кохаку открыла глаза, и перед ней завис большой золотой кицунэби в форме лисьей головы, его белые глаза светились ярким белым пламенем. Он дёрнул хвостом, что рос из головы, и помчался в сторону ван Ёна, оставляя за собой дорожку света.

Тьма давила и окружала, пыталась поглотить и его, но этот кицунэби прорвался. Его хвост и уши растворялись, он уменьшался в размерах, и, тем не менее, всё равно пролетел в самую гущу и дотронулся до головы ван Ёна. Глаза наследного принца резко открылись.

Давление и тяжесть усилились, держаться на ногах и дышать становилось всё сложнее.

Наследный принц продолжал держаться за меч, глубже воткнул его в землю и поднялся на одно колено. Кожа треснула на его лице, от щеки отвалился кусок, вместо которого осталось потемневшее пятно.

— Наконец-то, — раздался его хриплый голос.

Некоторых усилий ему стоило встать, но как только у него вышло, всех вокруг сдуло с ног. Люди с криками попадали, из носа, глаз и ушей потекла кровь, кожу покрыли царапины.

Кохаку тоже не смогла стоять, но упала она не на землю: Сюаньму поймал её своими лапами и прижал к себе, обвил хвостом и защитил от резко распространившейся тьмы. Прищурившись, она смотрела по сторонам и видела, как стонали люди. Их уронил вовсе не резкий порыв ветра, а тот самый туман, что исходил от ван Ёна.

Убедившись, что опасность миновала, Сюаньму убрал свой хвост от нуны, встал сам и помог подняться ей. Он выучил урок: бессмысленно пытаться удержать её от опасности — она всё равно прыгнет в самое пекло, так лучше он будет рядом с самого начала. Кохаку смотрела на него с благодарностью, и этого было достаточно. Затем её взгляд переместился на наследного принца: тот, пошатываясь, уже стоял на двух ногах с опорой на меч, однако его тело рассыпалось на глазах. Получается, он отличался от Сюэжэня, который создал собственную оболочку; если существо перед ними всё-таки являлось аккымом, то при подчинении тела что-то пошло не так. Ни с кем из предыдущих аккымов такого не происходило, хотя они не так много встречали.

Взгляд ван Ёна устремился в сторону Кохаку и Сюаньму.

— Дракон меня не интересует, — прохрипел он и чуть повернул голову в сторону. — Есть среди вас сильные воины?

Кохаку тоже осмотрелась в поисках Ю Сынвона и заметила его лежавшим на земле в окружении своих людей, поблизости также находились евнух Квон — его зелёная одежда бросалась в глаза, — Хеджин и даже яркий каса-обакэ Дзадза. Она вздрогнула, переживая, что туман повлиял и на них. Задрав подбородок, Кохаку выступила вперёд и воскликнула:

— Ты и есть Шэньюань?

Его внимание резко переключилось на неё. Перед этим он посмотрел лишь на дракона, а затем прошёлся взглядом по людям.

— О, так память обо мне не умерла, — ответил аккым в теле ван Ёна с хрипотцой в голосе. — Что за дева знает моё имя? Назовись.

Кохаку ощутила более сильное давление, что тянуло её к земле, продавливаемую ногами, и прижимало лисьи уши к затылку, но смогла устоять, ещё и голову не опустила. Несмотря на тяжесть в груди, она сделала вдох и одну руку сжала в кулак, а второй покрепче вцепилась в гохэй — так она собиралась с силами. Она сделала шаг навстречу Шэньюаню и решительно представилась:

— Я Кохаку, дитя этих земель, выжившая в пожаре двадцатилетней давности, и я верну Чигусе былое величие.

Шэньюань попытался улыбнуться, но как только уголки его губ дёрнулись, ещё кусок мяса отвалился от лица. На этот раз на лице не просто осталось чёрное пятно, теперь оттуда исходил густой чёрный дым и поднимался в воздух. Как сражаться с этим чудовищем? Насколько опасно разрушать тело ван Ёна, если оно и так крошилось от малейшего движения? Кохаку боялась, что с каждым ранением тьма будет распространяться.

— Я только имя просил, об остальном и так догадался, — Шэньюань издал некое подобие смешка, но улыбаться больше не пытался. Он прав: по ушам и хвосту можно сделать вывод, что она из Чигусы.

— Значит, лисье тело тебя тоже не интересует, Шэньюань?

Как бы Кохаку ни хотела это признавать, её задевало, что на неё даже не обратили внимания. А она умела сражаться и не могла назвать себя слабой.