Чайный Лис – Янтарь и Лазурит - Чайный Лис (страница 25)
Сюаньму и без напоминания генерала собирался ускользнуть и отыскать свою одежду, однако он всё равно услышал крик нуны:
— Ты тоже выметайся, Ю Сынвон, дай принцессе одеться!
— Я хочу кое-что показать.
Остальной разговор Сюаньму не слышал. Он шёл через промокшую высокую траву и искал одежду, которую успело сдуть сильным ветром.
Нань Шичжун сидел в поле и даже не пытался сбежать. Его руки были связаны верёвкой у него за спиной: должно быть, генерал Ю позаботился.
Сюаньму удалось отыскать лишь доупэн, который носился поверх всех остальных частей его наряда. Хоть он и промок до нитки, лучше ходить в нём, чем без ничего, поэтому монах накрыл им свою спину и придержал руками на груди, чтобы не слетел, а сам пошёл искать остальные части. К счастью, чётки и оставшиеся талисманы он обнаружил почти сразу и мигом подхватил их. Вскоре он также отыскал шэньи, а когда собрался наклониться и подобрать чжунъи*, его бока вдруг схватили чьи-то пальцы.
* Чжунъи (кит. 中衣) или чжундань (кит. 中單) — нательное бельё.
Он обернулся, готовый нанести удар, но увидел лишь смеющуюся нуну.
— Дай высушу, — хихикнула она и выдернула одежду из его рук, зажгла свои огоньки и приблизила их к ткани. — И остальное снимай.
Он не стал спорить, стянул с себя мокрые доупэн и шэньи и протянул их нуне, на этот раз надеясь, что в высокой траве она не смотрела на его голое тело. Она протянула чжунъи с подозрительной улыбкой и загадочным взглядом, Сюаньму развернулся и мгновенно влез в нательный халат, плотно завязав его под смешки нуны.
— Рури, ну чего я там не видела!
Чтобы не продолжать этот разговор, он попытался сменить тему. Он не имел права влезать в жизнь генерала Ю и спрашивать, что тот хотел показать, поэтому решил уточнить другое:
— Почему нуна грубо обошлась с генералом?
Она молчала.
Сюаньму обернулся и увидел, как она поглаживала его одежду, над которой летали жёлтые и красные огоньки. Их взгляды пересеклись.
— Не хотела подавать надежду.
* * *
Генерал Ю был прав, побережье находилось совсем недалеко. Нуна и его одежду высушила, заставив раздеться: по её словам, она двадцать лет не призывала кицунэби* и боялась поджечь и оставить ожоги. Но она всё равно зажгла несколько вокруг себя и пустила их вокруг, чтобы они освещали путь. Она шла позади вместе с Сюаньму, а генерал Ю — впереди вместе с Нань Шичжуном. Почти весь путь они провели в тишине, пока не заговорил генерал:
* Кицунэби (яп. 狐火) — «лисий огонь», разновидность блуждающих огней ониби (яп. 鬼火).
— Поскольку вы уже видели аккыма*, я не буду молчать, а расскажу как есть, — он обернулся и взглянул нуне в глаза. — Я покинул Сонгусыль не потому, что хотел бросить вас, принцесса, а чтобы огородить Хунсюй и отловить сбежавших аккымов.
* Аккым (кор. 악금 (恶金)) — дословно «злой/свирепый металл»; дух оружия, обретший рассудок.
— Кто такие аккымы? — заинтересовавшись разговором, переспросила она.
— Дух оружия вроде Сыхуа. Мы знали, что недостаточно их сломать, поэтому собрали всё, что нашли, оставили в сундуках и сбросили в океан.
— Генерал Ю, — тут же перебила его нуна, — по-вашему, это выход?
— Я не знал, что сейчас аккыма можно освободить, принцесса, мне искренне жаль. — Он виновато опустил голову и подтолкнул Нань Шичжуна вперёд, а то тот успел замедлиться. — Я ловил одного лет пятнадцать назад, когда вы ещё были юны, поэтому король поручил это мне. Любопытные люди влезли на территорию Хунсюя и напоролись на проклятое оружие — а вы сами видели, что даже маленький обломок может завладеть разумом. Уверен, более миролюбивые разбрелись по миру, и мы о них даже не знаем, но другие, кровожадные, бродят по землям Цзяожи и Сонгусыля и убивают невинных людей.
— Генерал, вы что-нибудь знаете про… — нуна сглотнула. — Чигусу?
Их взгляды вновь пересеклись, а Сюаньму отвернулся в сторону; он продолжал слушать разговор, но не хотел никого перебивать.
— Лисы освещали аккымов и освобождали их духи, но слишком сильные, с которыми им не удалось совладать, по сей день должны быть спрятаны где-то в главном храме.
Нуна отвернулась и задумчиво уставилась в землю, уже никуда не спеша, а замедлившись. Все её радостные кицунэби резко погасли.
Они дошли до побережья, где у небольшого деревянного причала их дожидалось судно. Сюаньму не сомневался, что нуна находилась в надёжных руках — генерал о ней точно позаботится; поэтому пока Нань Шичжун поднимался на палубу, Сюаньму отвернулся и пошёл обратно по тропе, не оглядываясь.
Обычно он выдерживал долгую дорогу, но сейчас всё тело ломило от усталости, хотелось вернуться на постоялый двор, залезть под одеяло и заснуть, но до Сонбака около дня пути, а Сюаньму сейчас не осилит такую дорогу. Возможно, превращение в дракона или разгон туч отобрали много сил. Когда он проходил мимо храма, даже подумал зайти и переночевать.
Он остановился посреди высокой травы, размышляя, лучше сделать привал или идти дальше, как вдруг вдали услышал знакомый голос:
— Рури, подожди!
Он обернулся и увидел, как нуна неслась к нему через поле. Остановившись перед ним, она сложилась пополам, стараясь отдышаться, чем напомнила ему евнуха Квона. Как только дыхание восстановилось, она разогнулась и несколько раз легко ударила Сюаньму кулаком в грудь.
— Ты почему сбежал?
— Где генерал Ю?
— Какой генерал Ю? — возмутилась она и стукнула его ещё раз. — Мы же договорились полюбоваться луной.
Она хмурилась и сердилась, янтарные глаза переполняло недовольство, но почему-то на душе Рури вдруг потеплело.
— М.
— Чтоб больше не сбегал!
Она просунула пальцы под его руку и обхватила за локоть, крепко обняв. Сюаньму взглянул на неё, но нуна уже рассматривала ночное небо, яркая полная луна отражалась в её янтарных глазах. С её губ сорвалось тихое:
— Благосклонность луны даёт нам силу, с защитой солнца мы несокрушимы.
Сюаньму не понял значения её слов, а нуна прижалась только сильнее. Он тоже поднял голову, рассматривая тёмное небо, украшенное целым полотном из звёзд.
— Луна сегодня красивая.
— М.
Сюаньму тоже восхищался её величием на небосводе. После пережитого дня стало тихо и спокойно, умиротворённо, в поле шумели сверчки; казалось, что все проблемы и заботы ушли на задний план, оставив монаха и принцессу наедине с луной и звёздами.
— Рури? — позвала нуна, и он опустил голову.
Янтарные глаза внимательно рассматривали его лицо, нуна перестала держаться за его руку, а потянулась к лицу, провела пальцами по его щекам и погладила их. Сюаньму хотел спросить: «Что ты делаешь?», но успел только губы приоткрыть, как нуна и до них аккуратно дотронулась своим тонким пальцем.
Она поднялась на носочки и, нежно придерживая его за щёки, потянула к себе, зажмурилась и трепетно накрыла его губы своими.
Сюаньму растерянно стоял и смотрел на неё, но, поддавшись чувствам, тоже прикрыл глаза, положил одну руку на затылок нуны, а вторую — на её спину. И ответил. На миг она оторвалась, и Сюаньму почувствовал её горячее дыхание. Вновь взглянув на неё, он заметил радостную улыбку и блеск в янтарных глазах, нуна положила руки ему на шею и крепко обняла. Сюаньму сам потянулся к ней, чтобы поцеловать, как она подала голос:
— Я же говорила, что у драконов два.
Сначала он не понял, а затем осознал, что пару часов назад на этом самом месте стоял перед ней совсем без одежды. Всё-таки она смотрела.
— Нуна! — взвыл от смущения, щёки вспыхнули жаром, ужасно хотелось провалиться сквозь землю, закопаться там и больше никогда не вылезать. Но она, заливаясь радостным смехом, продолжала обнимать его за шею.
Глава 8
С колокольчиком в руке Янтарь встречает каса-обакэ
Кохаку удобно расположилась на напольных подушках в подвале лавки свитков и чернил. Они с Джинхёном понимали друг друга с полуслова, а порой не надо было издавать ни звука, а один уже догадывался, о чём думал другой.
Целую неделю с ночи полнолуния Кохаку не видела Рури и даже не знала, вернулся он в Цзяожи или остался в Сонгусыле. Всё-таки Нам Сокчона перевезли на остров-тюрьму Нагёпто, поэтому Рури теперь незачем оставаться, он всё равно собирался вернуться домой к своим монахам, однако Джинхён уверял, что тот остался. Эти дни Кохаку по большей части провела в библиотеке, изучая историю Хунсюя, однако о нём осталось лишь незначительное количество свитков, либо же те были сложены в запретной части библиотеки с самыми ветхими документами, к которым не подпускали почти никого. Она также проглядывала свитки в поиске любых упоминаний Чигусы, однако не обнаружила ни одного.
Устав от безрезультатных поисков, Кохаку позвала свою служанку Хеджин и вместе с ней покинула дворец и отправилась прогуляться по Сонбаку; ноги сами принесли её в лавку свитков и чернил. После первого же взгляда Джинхён некоторое время развлекал её, пока его младший брат Джинги не накричал и не отправил старшего работать. Вместо них Кохаку пыталась представить повзрослевших Рури и Тенрана: какими бы стали братья-драконы, если бы не трагедия на Чигусе? Остались бы озорными юношами или превратились бы в серьёзных особ? Джинхён предложил Кохаку занять подвал и принёс ей свои новые нарисованные истории, а Хеджин послал за чаем и печеньем для принцессы. В обычное время служанка не оставляла свою госпожу, но видела, как та была расстроена — а Кохаку ходила с кислой миной целыми днями, — поэтому сразу поддержала его идею.