Чайный Лис – Янтарь и Лазурит - Чайный Лис (страница 16)

Не было похоже, чтобы нуне угрожала какая-то опасность.

— Принцесса в порядке, поэтому я пойду, — проглотив подступившую обиду, заключил Сюаньму и развернулся.

— Нет! — решительно крикнула нуна и выбежала во двор. Её недовольный взгляд устремился к молодому мужчине в чёрном. — Так вы хотите отблагодарить моего спасителя, генерал Ю?

Она фыркнула, и в следующий миг уже оказалась возле Сюаньму и потянула его за руку назад, но вдруг остановилась и усмехнулась:

— А знаете, генерал Ю, мы, пожалуй, пойдём, не будем вас задерживать.

Сюаньму видел, как тот сердито сверлил взглядом их руки, но после этих слов улыбнулся.

— Что вы, монах Шуаньму спас жизнь моей будущей невесты, как я могу не отблагодарить его и не пригласить выпить с нами чай?

Услышав слово «невеста», Сюаньму вздрогнул, посмотрел сначала на нуну, затем на генерала, и сглотнул. А чего ещё мог ожидать простой человек, прибывший из другой страны? Который вдобавок к этому являлся монахом. Уж точно не свадьбы с принцессой другого королевства.

Однако он также почувствовал, как пальцы нуны на его руке сжались. Её дыхание стало тяжёлым, она сделала глубокий вдох и выпалила:

— Вашей невестой? Это когда нас поженить успели?!

Генерал Ю приподнял бровь, а нуна только сильнее вцепилась в руку монаха. Евнух и какая-то девушка — по всей видимости служанка — встали за её спиной и попытались утихомирить её, напоминая об этикете и правилах приличия.

— Принцесса Юнха, неужели король не сообщил вам?

Голос генерала звучал радостно и местами высокомерно. Он не казался Сюаньму плохим человеком, однако по нему было видно, что тот ощущал себя победителем — гордо держался, уверенно говорил и радовался своему преимуществу. Монах бы не удивился, если бы в безвыходной ситуации генерал всё равно сумел выкарабкаться — такая сильная аура предводителя окутывала его. Но это было лишь первое впечатление.

— Мне нет дела до того, что там сказал король, — сердито фыркнула нуна и попыталась утянуть Сюаньму за собой, подальше от дома генерала, только Сюаньму остался стоять на месте.

— Оя-оя, — с весёлостью в голосе среагировал генерал Ю. — Нельзя так говорить про короля, принцесса Юнха, иначе последует наказание.

Однако его слова не убедили нуну.

— Чихала я на ваши правила и наказания, у меня другие планы на эту жизнь.

Сюаньму не заметил, как всё произошло. Вот генерал Ю стоял на пороге дома со скрещенными на груди руками, а в следующий миг с самодовольной улыбкой уже наклонялся к лицу нуны. Та пискнула и спряталась за спиной монаха, цепляясь за его тёмно-синий халат обеими руками, взгляды Сюаньму и генерала пересеклись. В насыщенных янтарных глазах — почти такого же цвета, как у нуны, — отчётливо читалось недовольство, однако затем на его лице вдруг проявилась улыбка.

— Какие же планы у принцессы? — поинтересовался он, прекрасно владея своими эмоциями.

— Не ваше дело, генерал Ю.

Нуна перестала прятаться за спиной Сюаньму, теперь уже решительно схватила его за локоть и потащила прочь. Их тут же окружили четыре стражника, однако не попытались остановить, а лишь последовали за ними вместе с евнухом и служанкой.

Сюаньму не понимал, почему нуна так холодно относилась к генералу, но при этом с ним самим общалась очень тепло. Он не верил, что генерал был плохим человеком.

Не успели они уйти, как тот снова обратился к нуне:

— А что мне делать с вашим подарочком, принцесса Юнха?

В руке генерала оказался небольшой крепко завязанный мешочек, который он придерживал двумя пальцами и помахивал из стороны в сторону.

Сюаньму знал, что это.

Более того, именно он этим утром поймал назойливых хицубокуши-но-муши в лавке свитков и чернил и отправил хозяина, друга нуны, с благовониями к водоёму для их изгнания. А теперь по неведомым ему причинам мешочек оказался в руках генерала Ю, который только сегодня вернулся в Сонбак.

Сюаньму ничуть не злился на Джинхёна: он привык, что далеко не все люди прислушивались к его советам и повторно выпускали нечисть на волю. Лишь лёгкое разочарование и ощущение привычного, что вновь придётся потрудиться.

— Лучше отдайте… — вмешался Сюаньму, желая забрать мешочек и избавить генерала от проблем, однако тот приподнял брови и уставился на него.

— Попрошу уважаемого монаха не вмешиваться в наши с принцессой дела.

Сюаньму, которому общение и так давалось с большим трудом, захлопнул рот, но обиды по-прежнему не затаил. Он, простой монах из Цзяожи, не мог ни на что претендовать.

Однако принцесса Сонгусыля считала иначе.

Она отпустила его руку и, громко топая, сердито подошла к генералу, сжав ладони в кулаки.

— Немедленно извинись, Ю Сынвон, и не смей так общаться с моим другом.

Даже по спине Сюаньму пробежался холодок, хотя этими словами вообще-то защищали его.

Как он и ожидал, генерал Ю не стал превращать это в ссору, а немедленно повернулся к Сюаньму и слегка опустил голову.

— Прошу простить меня, уважаемый монах, я благодарен вам за спасение моей невесты.

— Да пошёл ты! — фыркнула нуна, недовольная подобными словами.

Она выхватила мешочек из его рук, каким-то образом умудрилась разрезать верёвку, хотя ничего похожего на нож или кинжал Сюаньму не заметил, приоткрыла ткань и зашвырнула в дверной проход. Мешочек чуть не пролетел мимо генерала, но тот успел среагировать и поймать его.

Однако было поздно: похожие на мух хицубокуши-но-муши с жужжанием вылетели и устремились в аппетитное помещение в поисках бумаги, чернил и кистей.

Генерал Ю стоял с прикрытыми глазами и едва заметной улыбкой, пока из мешочка на вытянутой руке вылетали задержавшиеся насекомые.

— Монах Шуаньму, — сказал он с совершенно спокойной интонацией, — не поделитесь средствами для их изгнания?

— Наслаждайся своей жизнью с ними, а мы пошли! — с гордостью выкрикнула нуна, резко развернулась и пошла прочь.

Он приоткрыл янтарные глаза и ответил ей вслед:

— Я заслужил это, принцесса Юнха. Простите, что оставил вас.

Сжимая руки в кулаках, она не обернулась и зашагала прочь.

Сюаньму не спешил бежать за ней, а вместо этого приоткрыл свой шэньи*и среди слоёв тканей нащупал флакон с цветочным маслом, которое отпугивало многую мелкую нечисть. Не говоря не слова, он протянул сосуд генералу Ю, а тот также молча принял, лишь кивнул в знак благодарности. Сюаньму тоже слегка опустил голову, после чего сложил руки за спиной и отравился в сторону, куда удалилась нуна.

* Шэньи (кит. 深衣) — длинный халат.

Он огляделся, как только покинул резиденцию генерала, но нигде не заметил её. Уже собираясь возвращаться на постоялый двор, сделал несколько шагов, как в паре чжанов от него появилась нуна в сопровождении стражников.

— Ты зачем ему помогаешь? — спросила она с возмущённой интонацией, однако в ней больше не слышалась былая злость.

Хицубокуши-но-муши были противными созданиями, которые питались свитками и чернилами, а также выгрызали кисти. На человека они не нападали и не причиняли вред, однако однажды в храме они уничтожили важные старые свитки, написанные великими умами учёных Цзяожи. Ветхие и старые, они лежали в очереди на переписывание, но до них не успела добраться рука молодых, а хицубокуши-но-муши выгрызли все важные части. Отдельные слова потеряли смысл, и восстановить их было почти невозможно, поэтому шифу и обучил Сюаньму изгонять этих противных существ.

Поскольку в остальном они не представляли вреда, шифу разрешал выманивать их на болото или другой водоём и оставлять там — всё равно хицубокуши-но-муши также любили воду и могли остаться в ней, если поблизости не окажется манящего свитка. А запах цветочного масла и благовоний сбивал их с толку, поэтому они не пытались перелезть на человека, который их принёс.

Но Сюаньму не хотел объяснять всего этого ни нуне, ни кому-либо ещё. Из этого неразговорчивого монаха вышел бы отвратительный, худший на весь Цзяожи и даже весь мир наставник, как он сам считал. Он не умел обучать и не любил это делать.

— Долг монаха, — просто ответил он. Понятный ответ, не требующий объяснений.

Лицо нуны просветлело.

— Какой у меня хороший Рури, — с улыбкой произнесла она.

Возможно, это прозвучало так, будто нуна хвалила ручную собачку, однако на душе Сюаньму всё равно потеплело. Приятно хоть иногда услышать добрые слова — даже строгий монах может растаять после такого. Шифу почти никогда не хвалил Сюаньму или кого-то ещё из учеников, поэтому теперь, будь у него хвост, он бы сейчас вилял им из стороны в сторону.

Однако внешне он даже виду не подал, что ему понравилось слышать подобное. Вместо этого сложил руки за спину и, как ни в чём не бывало, двинулся вперёд. Весело рассмеявшись, нуна догнала его и пошла рядом, пока её слуги следовали за ними на расстоянии.

Сюаньму просто шёл, не задумываясь, куда именно, пока ноги сами не привели его к уютной чайной, вокруг которой успели собраться люди. Их было не так много, как на ярморочной площади Сонбака, поэтому пришлось смириться. Вряд ли они сейчас найдут место потише, тем более уже темнело. Улицы украшали бумажные фонарики, некоторые из них имели своеобразную форму, на иных люди писали свои пожелания.

Сюаньму не помнил, чтобы подобные празднества проходили в Цзяожи. Возможно, в какие-то дни и развешивали фонарики, однако далёкие от мирской жизни монахи обычно в это время не покидали свой монастырь, если простой люд не беспокоила нечисть.