Чайна Мьевилль – Нон Лон Дон (страница 74)
– Надо снова туда залезть, – твердил Джонс, сердито уставившись в свою тарелку с остатками ужина.
– Нет, вы просто с ума сошли! – возмущался Обадэй. – Ведь мы не знаем, где там у них спрятаны патроны!
– Они должны быть в той же комнате, где была и эта чертова нонпушка, – упорно стоял на своем Джонс. – Это и дураку понятно.
– В этом есть какой-то резон, – говорил епископ Бон, а епископ Бастор тут же подхватывал:
– Разумеется, тут нельзя утверждать что-нибудь наверняка… – И оба смотрели друг на друга, выпучив глаза.
– Диба больше туда не пойдет, – решительно заявлял Хеми.
– А ее туда никто и не посылает, – сердито огрызался Джонс. – Туда пойду я.
– Это слишком рискованно, – робко вставлял Обадэй.
– Но ведь от этой проклятой пушки без патронов никакого толку! – повышал голос Джонс.
– Интересно, а где вы теперь найдете это окно? – спрашивал Хеми. – Тю-тю, ищи ветра в поле!
– Это же насекомое, у него ума, как у таракана в коленке! – переходил на крик Джонс. – Сделаем такую же ловушку и снова поймаем!
И все начиналось сначала. Они кричали, горячились, выдвигали свои доводы и контрдоводы, и так до бесконечности. Диба с самых первых слов и криков этой горячей дискуссии угрюмо молчала, бесцельно вертя в руках нонпушку.
«Пауки никакие не насекомые», – вдруг подумала она, но вслух ничего не сказала. Она и представить себе не могла, что это ее замечание будет принято спорящими.
Она поглаживала отполированную рукоятку нонпушки, открывала вращающийся барабан (Джонс показал ей, как это делается) и в тысячный раз бездумно глядела в пустые отверстия для пуль, которых в барабане было ровно шесть штук. А еще она пыталась вспомнить, видела ли она где-нибудь в комнате за рамой черного окна патроны или хоть что-нибудь похожее на патроны.
Приходилось признать: что происходило с ней в той комнате и что там вообще было, помнила она плохо. Но она готова была голову отдать на отсечение, что ничего похожего на патроны она там не приметила.
Тусклое сияние луньи-шалуньи освещало их полночную трапезу и тихо колеблющиеся паутиновые стены аббатства. В ее сероватых лучах Диба вдруг увидела, как по столу ползет колонна муравьев: они рыскали среди остатков еды и куда-то таскали понравившиеся им крошки – вероятно, в свой муравейник.
Спор за столом все не стихал. Но Диба уже не слушала, о чем кричат ее друзья.
Интересно, как заряжается этот револьвер. Диба взяла со стола большую виноградную косточку и сунула ее в одно из отверстий барабана. Наверное, и патрон вставляется так же, подумала она. Вдруг она заметила муравья на пальце: пробежит немного, остановится, покрутит головой, пошевелит усиками и дальше бежит, весело поглядывая по сторонам. Это было так неожиданно, что она даже вздрогнула.
А муравей, семеня ножками, уже бежал по ободку барабана, где виноградная косточка оставила влажный след. Потом, деловито пошевелив усиками, залез в одно из его барабанных отверстий.
– Ишь ты, нашел место, куда забраться. Ну-ка, вылезай сейчас же, – пробормотала Диба и потрясла нонпушку, стараясь вытрясти муравья из патронного гнезда. Безрезультатно. Тогда она достала из кармана обрывок бумажки, свернула его в трубочку и осторожно сунула в отверстие, куда залез муравей.
Бумажная трубочка, попав в отверстие, расправилась и застряла, а муравей тут же вылез, прямиком направился к другому отверстию и исчез в нем.
– Какой шустрый! – усмехнулась Диба.
Тогда она попыталась выманить насекомое крохотными кристалликами сахара, рассыпанными по столу. Она захватила щепотку и осторожно примостила их по краю барабана. Потом вдруг подозрительно лизнула палец: да это же не сахар, а соль!
Диба чертыхнулась вполголоса и горько рассмеялась. Ну все, решительно все происходит не так, как она хочет!
А друзья ее продолжали горячий и совершенно бесплодный спор. Не зная, чем заняться, Диба подняла обломок кирпича, который валялся неподалеку. Взяла вилку и принялась царапать на нем свои инициалы. Мелкие крошки кирпича падали на стол, на нонпушку, кое-что насыпалось и в барабан.
Ее уже стал раздражать бесконечный спор. Она глубоко вздохнула, намотала на палец прядку волос и от нечего делать дернула. Потом раздраженно смяла волосы и этот крохотный комочек тоже сунула в барабан. Потом нетерпеливо фыркнула, вставила барабан на место (муравей, бедняга, так там, видимо, и остался) и крутанула его пальцем. Он с треском провернулся и остановился.
– Во всех ваших спорах нет никакого толку! – вдруг объявила она в полный голос.
Все сразу замолчали и уставились на нее.
– Бесполезная болтовня, и ничего больше.
– Но ведь надо же срочно что-то делать, – возразил Джонс.
– Надо что-то делать… Что именно? – угрюмо спросила Диба, вертя в руке тяжелый револьвер. – Мы все выдохлись. Ты прав: без патронов эта идиотская штуковина – просто кусок железа. Но ведь и остальные правы: обратно в эту комнату уже не попасть.
– А предсказители-то вместе с его зонтейшеством время не теряют! Очень скоро выследят всех нас и накроют, – язвительно заметил Хеми.
– Да знаю я! Но что прикажешь делать? – отчаянно проговорила Диба, и в вопросе ее прозвучало даже не признание, а жалоба: «Господи, как я устала, я выдохлась, у меня нет больше сил». – Есть один вариант… Сесть завтра в автобус и отправиться в Болтовильные земли. Там я еще раз позвоню родителям, и тогда у нас появится еще немного времени. Этот ваш дурацкий флегм-эффект немного оттянется, мы вернемся сюда и снова что-нибудь… предпримем.
Она хотела снова откинуть барабан револьвера, чтобы вытрясти из него мусор.
Но барабан не сдвинулся с места.
Диба недовольно нахмурилась и попробовала еще раз. Но опять безо всякого успеха.
– Джонс, – сказала она, – помогите! Что-то не открывается.
– Ну вот, доигралась, – брюзгливо проворчал он, пытаясь откинуть в сторону барабан. – Что-то там заклинило. Ты чего туда напихала?
– Ничего я туда не пихала! – огрызнулась Диба. – Просто хотела посмотреть, как он работает.
Джонс вертел его и так и этак, толкал, пытался подковырнуть, но все бесполезно. Барабан засел плотно и ни за что не хотел открываться. Кондуктор снова заглянул девочке прямо в глаза.
– Ну, признавайся, что туда засунула?
Все смотрели на Дибу и ждали.
– Да ничего такого. Просто… мусор всякий, – смущенно проговорила Диба. – Я же говорю, хотела узнать, как он работает. Ну-ка, дайте сюда.
Она схватила револьвер и снова попыталась открыть барабан сама, и опять у нее, конечно, ничего не вышло.
– Ну что ж, по крайней мере не надо теперь дергаться доставать патроны, – сказал Хеми. – Раз нонпушка сломалась.
– Я починю! – отчаянно заявила Диба. – Только подождите минутку.
– Диба, – мягко сказал Обадэй Финг и накрыл рукой барабан револьвера. – Перестань. Пожалуйста.
Она посмотрела на него и разжала пальцы. И в этот момент неподалеку раздался жуткий крик.
Крик сопровождался шумом тяжелых крыльев. С огромной скоростью над головами путешественников пронеслась стая каких-то крылатых существ. Диба успела разобрать почти одновременно прозвучавшие слова: «хозяина», «послание», «схватить», «от», «и», «доставить». Кто-то неистово выкрикнул их разными, но очень похожими голосами.
– Что это? – испуганно воскликнула она.
В это же мгновение прямо у нее над головой раздался безумный смех и какое-то странное шипение. Потом послышался страшный скрип и тяжелые удары.
– Да что же это? – проговорил Джонс.
– А может, это… – начал епископ Бон.
– Шестеродеи, – закончил епископ Бастор.
И оба священнослужителя уставились друг на друга выпученными глазами.
– Принесли послание? – продолжал развивать общую мысль епископ Бон.
– «Послание от хозяина…» – неуверенно подхватил епископ Бастор.
– «Схватить и доставить…» К кому это они обращаются? – недоумевал Бон.
И тут раздался еще один душераздирающий вопль.
В окнах один за другим загорались огни, многие распахивались, и из них начали высовываться сонные обитатели. (О, каких только чудаков здесь не было!)
Потом жители повысыпали на улицу: кто в пижаме, кто в ночной рубашке, кто в футболке и трусах, а кто и вовсе голый. Все были явно напуганы и озирались, не зная, куда бежать. Среди них были и дети, и взрослые, и уже пожилые люди, и полулюди-полуживотные, а также ни то ни се, не разберешь, – в общем, обычные обитатели Нонлондона.
– Что случилось? – закричал епископ Бон.
Но тут из-за угла утонувшего во мраке Вебминстерского аббатства, грузно ступая мощными лапами, на площадь вышла огромная фигура.
Нездорового бледного цвета и словно покрытое какой-то отвратительной липкой массой, чудовище вышагивало хоть и тяжело, но довольно мягко, словно огромная неуклюжая кошка. У него было мускулистое и абсолютно гладкое, как у львицы, тело, но вместо головы спереди извивался гигантский червяк, которым этот монстр слепо ощупывал перед собой дорогу. Он тыкался им в кирпичи, куски железобетона и асфальта под ногами, и все, к чему ни прикасался, благодаря каким-то химическим выделениям мгновенно превращалось в вонючий перегной.
А за ним – боже мой! – ползли десятки червеобразных тварей, гоня перед собой толпу перепуганных до смерти местных жителей. А уже после них на аббатство зловеще надвигался черный покров непроницаемой тьмы. О, Диба сразу поняла, какого рода эта тьма: это клубился грязный, отвратительный дым.