Чайна Мьевилль – Кракен (страница 93)

— Дай мне минутку, и я предъявлю тебе целую кучу обвинений, — сказала Коллингсвуд. — В общем, суть в том, что ты пойдешь со мной. С тем же успехом можно говорить о спасении. Ты тоже. — Она посмотрела на Пола; тот стоял довольно смирно и посматривал по сторонам, словно его окружало что-то невидимое. — Я не хочу никаких проблем. Ни от тебя, ни от, сама понимаешь, твоего пассажира. Ради бога, ты же хочешь выбраться изо всей этой херни?

Да, подумала Мардж. Действительно. Коллингсвуд кивнула ей, поняв ответ.

— Ну, тогда пошли, чертова ты наша звездочка.

Пол ссутулился и тоже пошел к машине, затем вдруг рванулся к выходу — мимо Коллингсвуд и ее неуклюжих коллег, толкнув ее по пути. Та покачнулась и выронила сигарету.

— Эй, не балуй, — крикнула она. — Шокера захотел, сволочь?

Один полицейский промахнулся, но от другого Пол получил в спину, прямо в татуировку, две иглы из тазера. Он вскрикнул и упал, спазматически содрогаясь.

— Прекратите! Не надо! — закричала Мардж. — Разве вы не знаете, кто он такой, не знаете, что он?.. Он не может больше сидеть взаперти, потому что…

— Бу-у-у, — сказала Коллингсвуд. — Разве похоже, что меня это волнует?

Она стояла над Полом, а тот напрягался, чтобы сделать вдох. Все-таки, судя по выражению лица, ее это немного волновало. На лице ее читалось… нет, не сожаление, а, скорее, раздражение из-за какой-то мелкой проблемы, как если бы закончилась бумага в ксероксе.

— Никто, мать твою, не собирался тебе въезжать, — сказала она Полу. — Прекратишь ты или нет? — (Казалось, что в каком-то измерении, достаточно близком, чтобы Мардж могла слышать, раздался визг свиньи, который затем ослаб.) — Вот, напугал моего Весельчака. Отведите его в машину, — крикнула она своим подчиненным. — Если Лондон уцелеет, утром разберемся, что с ним делать.

Копы, неповоротливые, как валуны, потащили стонущего Пола к машине. Мардж подумала, что она может убежать, но тут же поняла, что не хочет, и пошла за ними, как ей и было велено.

Это задержание — приглашение? — вдруг показалось ей таким заманчивым. После всего, что она вынесла и пережила, с чем столкнулась, ее ждали «обезьянник» и полицейский чай. А бегает пускай кто-нибудь другой. «Как же, — подумала Мардж, усаживаясь на заднее сиденье и подставляя плечо под бессильно свисающую голову Пола, — чертовски я устала».

— Так. Ты и ты, вы пойдете домой ножками, — говорила Коллингсвуд своим подручным. — Все не влезут. Я не ожидала ареста. Но раз Бэз не промахнулся, значит, со мной едет он. — Двое других заворчали. — Мать вашу, вы, пара кляч. Посмотрите на это с другой стороны: к утру вы оба выгорите из истории, так что не берите в голову, а? — Она уселась. — Бэз, дуй в участок. Разместим наших подопечных, а потом посмотрим, что еще делается.

«Нет, до чего же, — подумала Мардж, — я устала». Пол поднял голову и открыл рот, но увидел в зеркале, как Коллингсвуд грозит ему пальцем, и ничего не сказал. Мардж жалела, что ему не удалось сбежать.

— Где Вати? — крикнул Дейн. — Что с ним случилось?

— Мардж была… — сказал Билли. — Ты же слышал, что сказал Вати как раз перед тем… — У него иссякли слова, он покачал головой и закрыл глаза. Мертв или по меньшей мере взят в заложники.

— Вати! — кричал и бушевал Дейн. — Опять! Еще один! Кракен!

Незадолго до этого они, едва ли не презрительно, уклонились, не замедляя шага, от полицейской ленты, а теперь снова находились в храме Кракена. Последние кракенисты, как послушные дети, выстроились в очередь у огромного клюва.

Лондонманты сидели в грузовике, петлявшем по пригородам неподалеку от этого места. Фитч и несколько последних его сторонников оказались в странном положении. Не одобряя этой военной стратегии, они, однако, зависели теперь от ее успеха. Им, проигравшим в споре, оставалось только помогать тем, кто победил. Такова уж ответственность кризисного кабинета. Они будут доставлять лондонмантов, готовых сражаться, на поле боя.

Кракенисты располагали только легендами насчет того, что с ними станет, когда они, преобразившись у алтаря, отправятся на эту войну, вновь собранные в армию — в жалкий отряд. Автомобили были готовы к приему испытывающих священную боль, тех, кому предстояло быть укушенными. Кракенисты прощались друг с другом. Как после этих объятий поедут они через весь Лондон к старой чернильной фабрике? В неловком молчании? Слушая радио?

Клюв держали несколько самых сильных парней, подпирая его с каждой из сторон. Они громко молились.

— Здесь все? — спросил Билли.

Дейн кивнул. Мало кого из последних прихожан пришлось долго уговаривать. Билли посмотрел на Дейна.

— Ты тоже собираешься, — сказал Билли.

— Да.

— Дейн… — Билли покачал головой и закрыл глаза. — Пожалуйста… Как убедить тебя не делать этого?

— Никак. Все готово? — спросил Дейн. Фанатик. — Тогда начнем.

Глава 73

Билли наблюдал последнюю в истории мессу кракенистов, сидя в конце зала, видел слезы, слышал благословения. Дейн неуверенно, но усердно вторил литургиям, в которых долгое время не принимал участия. Паства, лишенная пастыря, управлялась с собой самостоятельно. Билли ерзал на скамье и ощупывал фазер у себя в кармане.

Паства пропела гимны торпедообразным, многоруким богам. Наконец Дейн сказал:

— Что ж, пора приступать.

Некоторые из добровольцев пытались улыбаться, выстраиваясь в очередь. Один за другим они клали свои руки в определенное место на челюсти кракена. Специально отобранные люди, орудуя огромными челюстями, как шарниром, очень осторожно разрезали им кожу. Пару раз раны оказывались тяжелее, чем предполагалось, заставляя верующих кричать. Но большинство укусов были точны — рассекалась лишь кожа, и крови проливалось немного.

Билли ожидал более драматичного зрелища. Укушенные выглядели неуклюжими и крупными и, казалось, полностью заполняли пещерообразный зал. Они обнимались и пожимали друг другу окровавленные руки. Дейн последним вложил свою руку между челюстями, и его единоверцы сомкнули их. Билли никак на это не отреагировал.

План был прост до идиотизма. Кракенисты не располагали ни временем, ни ресурсами, ни опытом для чего-нибудь более изощренного. У них имелось одно, и только одно преимущество: Гризамент не знал, что им известно его местонахождение и что они приближаются. Перевес их заключался только во внезапности: раз-два, сбить с толку и атаковать по-настоящему. Каждый, подумав больше одной секунды, поймет, что первый выпад есть не что иное, как ложный маневр. И они не собирались предоставлять противнику эту секунду.

У них было несколько пистолетов, мечи, нашпигованные магией предметы различной конструкции. Они не знали, чем Гризамент был в настоящее время: надписями на бумаге, жидкими чернилами? Один раз он уже избежал смерти. Огонь может иссушить его, но сам пигмент останется. Тогда — отбеливатель. Этого он, казалось, боялся. Кракенисты запаслись бутылками. Главным их оружием были бытовые моющие средства. У некоторых на поясе висели подобия громоздких пистолетов — садовые опрыскиватели, заполненные отбеливателем.

— Что ж, пошли, — сказал наконец Билли Дейну и провел его к машине.

Теперь за рулем сидел он сам и даже не нуждался в указаниях, ведя машину как человек, который знает, что делает. Билли смотрел в окно и не оглядывался на Дейна: ему не хотелось наблюдать никаких изменений в своем товарище. Он всматривался в темные улицы, по которым они проезжали, надеясь, что ангел памяти придет на помощь, — но под качающимися голыми деревьями, под навесами лондонских зданий не было видно фигуры из стекла и костей, бутыль с водруженным на нее черепом не катилась среди редкой ночной толпы. Только бегущие люди да маленькие костры.

— Господи, — вырвалось у Билли. Как ему хотелось, чтобы впереди них мчался Вати, переносясь из одной фигуры в другую, чтобы он вернулся в куклу на приборной доске автомобиля!

Он остановился рядом с забором фабрики, которую Дейн показал на карте, у металлических ворот, черных от ржавчины. Другие участники нападения припарковались поблизости, в намеренно случайном порядке, и побрели на исходные позиции. Билли приложил палец к губам и предостерегающе посмотрел на Дейна. Слышались сирены, но не в таком количестве, как обычно бывает при пожаре или преступлении. Лондонским родителям в эту ночь стоит оставить детей дома, лживо нашептывая им, что все будет хорошо.

— Как ты думаешь, где сейчас самые верные сторонники Тату? — спросил Дейн. — Рукоголовые и эти, люди из мастерских?

Он сильно вспотел. Глаза у него расширились.

— Сражаются, — ответил Билли.

Они вышли в странно теплую ночь. Некоторые из лондонмантов попроворнее последовали за ними. Военная партия Саиры. Скрытые из виду, они поднялись на полуразрушенную стену и боком пошли вдоль строения, наблюдая за фабрикой, будто это могло чем-то помочь.

За стеной был двор, где брошенные автомобили царствовали над сорняками. Фабрику окружало запустение. Ни малейшего движения, которое привлекало бы взгляд. Пожалуй, одно из больших окон с видом в никуда выглядело чуть менее темным, чем остальные. Полуразрушенная стена вела, как спинной хребет, к самому зданию: не было надобности спускаться на землю. Билли обернулся и показал кое-кому из бойцов, куда идти.