Чайлд М. – Добрые ручки. Сказки на ночь (страница 2)

Настя вздрогнула, словно её поймали на чем-то запретном. Её глаза расширились от страха. Она сжалась в комочек и молча покачала головой, отрицая всё. Ребята вокруг захихикали: «Саша, ты с кем разговариваешь? С пришельцем?»

Саша покраснел и отошел. Он чувствовал себя глупо и неловко. Он хотел сделать как лучше, а получилось как всегда. Казалось, дверь в мир Насти захлопнулась навсегда.

Весь вечер Саша думал о Насте. Он понял, что слова – не всегда лучший ключ. Нужно было найти другой способ показать, что он не хочет её обидеть, а наоборот – восхищается.

И ему в голову пришла идея. Он порылся в бабушкиной шкатулке и нашел старую, очень красивую пуговицу темно-синего цвета, с узором, напоминающим галактику. На следующий день он дождался, когда Настя выйдет из класса, и положил эту пуговицу ей на парту. Рядом он не написал ни слова. Это был просто подарок. Молчаливый знак того, что он видел. Что он понял.

Когда Настя вернулась и увидела пуговицу, она несколько минут просто смотрела на нее. Потом осторожно взяла в руки, повертела, рассматривая узор. А затем медленно подняла глаза и посмотрела прямо на Сашу. И впервые он увидел не испуг и не отстраненность, а искорку удивления и… интереса.

На большой перемене она подошла к его парте и молча поставила перед ним маленькую фигурку. Это был брелок, сплетенный из пуговиц, – идеальный шарик-планета с аккуратными кольцами вокруг, как у Сатурна.

– Это… тебе, – тихо сказала она, и ее голос прозвучал хрипло, будто от долгого молчания.

Саша был на седьмом небе от счастья. Он не стал забрасывать её вопросами. Он просто улыбнулся и сказал: «Спасибо. Он прекрасный».

С этого дня всё изменилось. Настя не стала душой компании, но у неё появился друг. Иногда они просто молча сидели рядом, и Саша наблюдал, как рождаются её удивительные пуговичные вселенные. А однажды она сплела огромную, в целую стену, карту звездного неба для школьного коридора, подписав каждое созвездие. Ребята обступили ее с открытыми ртами, и шепот «странная» сменился шепотом «гений».

Оказалось, что ключ к самому замкнутому человеку – это не громкие слова, а тихое, искреннее уважение к его внутреннему миру. И этот ключ можно было найти в самой обычной, самой простой вещи. Даже в пуговице.

Рассказ 4: «Тихая музыка Лёши»

В небольшом городке, где все друг друга знали, жил мальчик по имени Лёша. Он был совсем обычным, кроме одной особенности: Лёша почти не разговаривал. Не потому что был грустным или обиженным – просто слова живут у него внутри, и выпускать их наружу было страшновато. Взрослые шептались: «Неразговорчивый», а дети, бывало, дразнили его «немым» или «букой». Лёша слышал это и уходил еще глубже в себя, как черепаха в свой панцирь. Его главным убежищем стал заброшенный палисадник у старого дома, где он любил проводить время.

Однажды девочка Маша, которая жила по соседству, гналась за своим укатившимся мячиком. Мяч закатился как раз в палисадник, где сидел Лёша. Маша, уже готовая извиниться и убежать, замерла на месте.

Лёша её не видел. Он сидел на старой скамейке, спиной к ней, и что-то делал с руками. И оттуда, из-под его пальцев, доносился звук. Но это была не музыка в обычном смысле. Это был тихий, ритмичный, абсолютно hypnotizing шелест. Он был похож на стрекот кузнечиков, на шуршание листвы и на отдаленный ручеек одновременно.

Маша осторожно заглянула сбоку. В руках у Лёши был самый обычный, потрепанный школьный учебник. Но мальчик проводил пальцами по разным участкам бумаги – по гладкой обложке, по шершавому корешку, по тонким страницам – и из-под его прикосновений рождался тот самый удивительный шелестящий ритм. Он был сосредоточен и серьезен, как дирижер перед большим оркестром.

Маша невольно ахнула от удивления. Лёша услышал, резко обернулся и сжался, будто пойманный на месте преступления. В его глазах вспыхнула паника. Он сгреб книгу и прижал к груди, готовый к обороне.

– Что ты делаешь? Это так красиво… – начала Маша.

– Ничего! – отрывисто бросил Лёша, его голос прозвучал сипло и непривычно громко. Он вскочил и хотел убежать.

– Подожди! – крикнула ему вдогонку Маша. – Правда, это было похоже на музыку!

Но Лёша уже скрылся за дверью своего дома. Маша подобрала свой мяч и ушла, чувствуя, что совершила какую-то ошибку, разрушила что-то хрупкое и важное.

На следующий день Маша снова пришла к палисаднику. Лёша сидел на своем месте, но книгу не доставал. Он смотрел в землю. Маша села на противоположный конец скамейки. Она не смотрела на него и ничего не говорила. Она просто достала из кармана несколько новых тетрадок – одна была с глянцевой обложкой, другая – с матовой, третья – с бархатистой на ощупь. И положила их на скамейку между ними.

Потом она встала и отошла на несколько шагов, делая вид, что рассматривает старый дуб.

Лёша с недоумением посмотрел на тетради, потом на уходящую Машу. Он медленно, будко не веря, потянулся к самой шершавой из них. Провел пальцем по обложке. Раздался сдержанный, бархатный ш-ш-шуршак. Уголки его губ дрогнули.

С этого дня между ними установилось странное, молчаливое соглашение. Маша приносила разные виды бумаги: пергамент для выпечки, наждачку, шелковистый картон, гофрированную упаковку. Она садилась неподалеку и просто слушала.

А Лёша учил её свой язык. Он показывал, что быстрый скользящий удар по глянцу звучит, как капля, а медленное трение о бархат – как вздох. Он складывал листы в трубку, чтобы получить глухой барабанный бой, и терл их друг о друга, создавая шум ливня.

Как-то раз Маша не выдержала и отбила ладонью ритм по коленке – простенький «тра-та-та». Лёша замер, а потом повторил его точь-в-точь, проведя ребром ладони по ребристой поверхности гофрокартона.

Это был их первый дуэт.

Вскоре о необычном «оркестре» узнали другие ребята. Они уже не дразнили Лёшу, а с интересом наблюдали за репетициями. А на школьном празднике талантов Лёша и Маша устроили настоящий перформанс. Они назвали его «Бумажная симфония». Под руками двух друзей зазвучали упаковочные коробки, журналы и даже шуршащие пакеты. Зал замер, а потом взорвался оглушительными аплодисментами.

Лёша так и не стал большим болтушкой. Но он нашел способ рассказать всему миру обо всем, что было у него на душе. И мир, затаив дыхание, слушал его тихую, шуршащую музыку. Он понял, что даже если твой голос не похож на другие, он все равно может найти отклик в чьих-то сердцах. Нужно лишь найти того, кто захочет его услышать.

Рассказ 5: «Птенчик, который не умел летать»

Во дворе, где росла старая раскидистая липа, случилось маленькое несчастье. Из гнезда, свитого на самой высокой ветке, выпал неуклюжий птенец. Он был совсем еще глупыш, с большими испуганными глазами и редким пухом на теле. Малыша звали Пик. Он лежал в густой траве и жалобно пищал, поднимая голову к своему уютному дому, до которого было так далеко. Он очень хотел летать, но его крылышки были еще слишком слабыми и не слушались.

Первым его обнаружил рыжий кот Васька. Он уже подобрался поближе, пошевеливая усами с хитрющим интересом, но на шум сбежались ребята. Кота прогнали, а птенца осторожно подняли. «Надо вернуть его в гнездо!» – сказала девочка Катя. Но гнездо было так высоко, что даже папа Кати, который был самым высоким во дворе, не мог до него дотянуться. Лестницы такой тоже не было. Малыша положили в коробку из-под shoes и стали думать.

Совсем скоро над коробкой собрался весь совет мудрейших дворовых жителей. «Накормить его надо червяками!» – советовал один мальчик. «Нет, ему молока нужно!» – возражала другая девочка. Пик отворачивался и от вареной яичной крошки, и от капельки молока в pipette. Он тосковал по дому и тихонько попискивал. Стало ясно, что просто накормить и оставить его здесь – нельзя. Над ним с криками кружили встревоженные родители-славки, но и они не могли помочь своему сыночку.

Тогда самый тихий мальчик во дворе, по имени Степа, которого обычно не было слышно в общем гаме, предложил: «Давайте построим ему новый дом. Прямо здесь, на этой липе, но пониже». Идея всем понравилась. Дело закипело. Папа Кати принес старую плетеную корзинку для letters. Ребята нащипали мягкой травы, пуха с одуванчиков и сложили все это в корзинку, получилось уютное гнездышко. Папа аккуратно прикрепил его к нижней, но очень надежной ветке липы, прямо под старым гнездом.

В новое гнездо бережно пересадили Пика. Он сразу же затих, почувствовав под собой знакомую твердость. А совсем скоро к нему спустились его родители. Они принесли ему настоящей, правильной еды – fat гусеницу. Пик радостно раскрыл клювик.

Следующие несколько дней стали для Пика и всего двора временем большого обучения. Родители-славки терпеливо учили его летать. Он делал первые неуклюжие прыжки с ветки на ветку, шлепался в траву, и ребята снова осторожно подсаживали его обратно в корзинку. Никто не ругал его за неудачи. Все только подбадривали: «Давай, Пик, ты сможешь!»

И однажды утром случилось чудо. Пик, разбежавшись по ветке, отчаянно замахал крылышками и… полетел! Сначала неуверенно, зигзагами, цепляясь за воздух, но потом все смелее и смелее. Он поднялся к самому старому гнезду, покружил вокруг него и снова спустился к своей корзинке-спасательному кругу. А потом присоединился к родителям, чтобы летать уже по-настоящему.