Чарлз Стросс – Семейное дело (страница 26)

— Верно. — Он кивнул.

— И вы занимаетесь этим многие сотни лет.

— Твоя правда, — поощрительно сказал он. — Сама догадалась?

— Это не так трудно. — Характерный шум кофеварки заставил ее поднять голову. — Как, по-твоему, прошел вчерашний вечер?

— Я думаю… — Роланд заметил, что она изучает его. — А ты знаешь, что у тебя очень настороженный взгляд?

— Да. — Она широко улыбнулась. — Перед тем как отправиться за интервью, я тренируюсь перед зеркалом. Иногда благодаря этому мои жертвы выкладывают значительно больше, чем они намеревались. А иногда потом они плохо спят.

— Ого. Могу сказать, что вы опасный враг, мисс Бекштейн.

— Для тебя просто «миз». — Она взяла паузу.

Вернулась официантка с подносом: кофе, молоко, сахарница.

— Если понадобится что-то еще, зовите, — и она вновь удалилась.

Роланд, щурясь, разглядывал Мириам.

— Ты напоминаешь мне учебу в колледже, — сказал он.

— А ты учился в колледже? — спросила она. — Именно здесь, я имею в виду?

— Конечно. — Он пододвинул к себе эспрессо и положил в него немного коричневого сахара.

— Но девушкам, кажется, подобное обращение не по вкусу, — подпустила шпильку Мириам.

— О, некоторым очень даже по вкусу, — заметил он, дуя на кофе. — По крайней мере в те дни, для нашего поколения, это было в порядке вещей. Ольга — своего рода атавизм… или, скорее, таков ее отец. Я теряюсь в догадках, что пытается доказать или проверить герцог, пригласив тебя к нам на обед, но он, кажется, что-то говорил о культурном шоке. Он очень сентиментальный старый чудак, которого посещают весьма неожиданные идеи и который в то же время отказывается внедрять их. Я почти уверен, что он проверял тебя. Хотел посмотреть, не выдашь ли ты себя чем-то из-за внезапного стресса, или как будешь держаться на людях, и собрал публику, которую при необходимости можно заставить молчать.

— Ага. — Она сделала первый глоток кофе. — Что же ты изучал?

— Как студент-выпускник, экономику и историю. Еще до Гарварда родители отправили меня в Дартмут, — негромко сказал он. — Там за первую пару лет я едва не сошел с ума. Здесь все по-иному. Старшее поколение в общем не верит, что с 1910 года произошли значительные перемены. До тех пор они могли обманывать себя — другая сторона, эта самая Америка, мол, просто другая, но ничуть не лучше. Так было и когда основатели нашего дела случайно натолкнулись на путь, позволивший посетить этот новоанглийский город в 1720 году или около того. Но зато теперь они опасаются, что, раз мы здесь выросли или провели слишком много времени, мы никогда не захотим вернуться домой.

— Слегка напоминает гадких дипломатов и спортсменов из старого коммунистического блока, — подначила Мириам.

— Приблизительно. — Он кивнул. — Клан опирается на рабочую силу и человеческие ресурсы. Когда мы отправимся назад, нам понадобится перенести с собой некий багаж. Пересекая «границу», мы всякий раз переносим грузы туда-сюда. Таков закон, и нужна очень важная причина, чтобы пренебречь им. Существует своего рода «почтамт»: тебя всегда рады видеть там, ведь при каждом перемещении «туда» или «оттуда» ты доставляешь посылки.

— Проще говоря, почта, — сказала она.

— Да, это краеугольный камень. Я покажу тебе после… э… когда мы позавтракаем.

В следующие пять минут оба были слишком заняты, чтобы беседовать. Мириам была вынуждена признать, что заказанный ею омлет исключительно хорош. Пока она допивала кофе, Роланд вновь заговорил.

— Я сегодня здесь, чтобы выполнить несколько деловых поручений босса. Думаю, ты не будешь возражать, если я выкрою для этого несколько минут, пока ты будешь заниматься тем, что наметила для себя?

— Нет, я хочу сказать, ради бога, пожалуйста… — Мириам пришла в полное замешательство. — Не знаю, — медленно добавила она. — Есть несколько вещей, которые мне необходимо сделать, для начала… ну… чтобы просто узнать, можно ли мне выходить, и уяснить, что из этого получится.

— У тебя есть какие-то конкретные планы? — Роланд выглядел заинтересованным.

— Ну, — она откинулась на спинку стула и задумалась. — Я получаю… получила перед тем, как все это свалилось на меня заказ на статью для журнала. Ничего сложного, но, чтобы написать ее, нужен мой компьютер, «Эппл». А я должна написать ее, если не хочу исчезнуть с лица земли как профессионал. — Она попробовала улыбнуться. — Я не собираюсь торопиться с выбором деятельности. Я работающая девушка.

Роланд кивнул.

— Хорошо. А после?

— Еще я хотела заскочить домой. Проверить автоответчик, убедиться, что все в порядке, убедить соседей, что со мной все хорошо, — все в таком духе. — Главное — убедиться, что они не нашли компакт-диск, который оставила Полетт. И попытаться написать ей, чтобы затаилась. — Я не собираюсь задерживаться надолго, — торопливо добавила она. — И не думаю о побеге, если тебя тревожит это.

Роланд думал и хмурился.

— Послушай, значит, тебя интересуют только твой телефон и твоя почта? Потому что если так, намного безопаснее отказаться от всего этого. У нас в подвале есть коммутатор, и мы можем подсоединиться к твоей домашней телефонной линии прямо отсюда. Но было бы очень хорошо, если бы следующие несколько дней ты не появлялась у себя дома. Могу послать кого-нибудь туда, если тебе действительно что-то нужно, но… — Он пожал плечами.

— Почему? — спросила она.

— Потому. — Он положил нож для масла. — Как у нас часто бывает… гм… когда внутри Клана случается кризис, связанный с наследством, или война, все может страшно запутаться и очень быстро меняться. — Он помолчал с минуту и торопливо продолжил: — Я бы не хотел, чтобы кто-то сделал по тебе удачный выстрел.

Мириам сидела очень тихо, кровь стучала в ушах.

— Означает ли это то самое, что я подразумевала? — спросила она.

— Да… твой дом — мишень. Мы держим его под наблюдением, но от случайностей никто не застрахован; кто-нибудь может совершить ошибку, и ты угодишь в ловушку. Например, наткнешься на проволоку, натянутую перед входной дверью. Там не может быть безопасно до тех пор, пока мы не превратим твой дом в безопасный дом-двойник, а это потребует определенного времени, потому что на этой стороне он стоит в глуши и нам придется «защитить» весь район, чтобы остановить любого, кто попытается пересечь эти земли и пробраться в твою гостиную. Ведь нам понадобился не один день, чтобы найти тебя, даже при наличии кресла в качестве вехи. Но нет гарантий, что в следующий раз удача не отвернется от тебя.

— О-ох. — Мириам кивнула, осознавая этот новый и неприятный факт. Итак, вы отыскали меня благодаря креслу? — А что насчет моей матери?

Роланд выглядел озадаченным.

— Но ведь твоя мать…

— Нет, я имею в виду мою приемную мать. — Мириам скрипнула зубами. — Понимаешь ты, что речь идет о той женщине, которая воспитала меня как родную дочь? Она теперь совсем одна, прикована к инвалидному креслу. Она тоже рискует? Потому что если так… — Тут она осознала, что начинает повышать голос.

— Я позабочусь об этом немедленно, — решительно сказал Роланд и достал мобильный. Ему не приходило в голову, что Айрис представляет собой нечто важное.

— Сделай что-нибудь, — коротко сказала Мириам. — Или я перестану с тобой разговаривать.

— Думаю, это ни к чему. — Роланд казался серьезным. — Есть кто-нибудь еще, о ком мне следует знать? — спросил он через минуту.

Мириам сделала глубокий вдох. «Ну, началось», — подумала она.

— Мой бывший муж, он второй раз женат, у него ребенок, — сказала она. — Ему тоже грозит опасность?

Роланд с минуту обдумывал это.

— Он не один из нас, — сказал он наконец. — У вас нет детей, и вы разведены. Так что, я думаю, он выпадет из общей схемы.

Нет детей. Мириам покачала головой.

— Ты должен рассказать мне о ваших законах наследования, — осторожно заметила она. Что за сложности! Где-то здесь, в Америке, жила двенадцатилетняя девочка — Мириам не знала, где именно, только имела представление в общих чертах о ее приемной семье, — способная унаследовать все нынешние проблемы Мириам. «Она слишком маленькая, — невольно подумала Мириам. — И у нее нет медальона». Но официально есть лишь запись об удочерении, и никто, кроме Бена и Айрис, не знал о той беременности. Если семья не отыщет ее, тогда…

— О, они достаточно просты, — сказал Роланд с легкой горечью. — Речь идет о семейном… гм… «таланте». Он воспроизводится лишь среди чистокровной родственной линии. Это выяснили очень давно. Он — то самое, что в биологии называют рецессивным признаком. На другой стороне, гм, брачные обычаи различны… Прежде всего, разрешены браки между кузенами… Во-вторых, дети, лишенные «таланта», не считаются частью Клана. Но остаются в семьях. И таким образом формируют внешнюю, не акционерную часть Клана. А если двое из них женятся, то иногда их дети могут унаследовать семейный «талант».

Хорошие новости шли вперемежку с плохими. С одной стороны, ее дочери — которую Мириам видела в течение всего двух дней после ее рождения — не грозило внимание семьи, она могла и дальше вести нормальную жизнь, пока Мириам не будет проявлять к ней интереса. И пока семья не копнет глубже, чем до сих пор. С другой стороны…

— Ты хочешь сказать, что мои родители были кузенами?

— Троюродными, я думаю, — сказал Роланд. — Да. По законам семьи и брачным обычаям выходить за человека другого круга запрещено. Между прочим, тебе стоит запомнить это, поскольку это одно из главнейших табу. — Он бросил нервный взгляд в сторону. — Но для тебя, скорее всего, это положение не опасно, ведь ты вышла замуж на этой стороне и развелась прежде, чем кто-либо узнал об этом. — Роланд пристально вглядывался в стену, и она поняла, что он рассматривает нечто несуществующее, просто чтобы не встречаться с ней глазами. Неприятные воспоминания? — В противном случае были бы последствия. И весьма неприятные.