Чарльз Р. Кросс – Тяжелее небес. Жизнь и смерть Курта Кобейна, о которых вы ничего не знали прежде (страница 8)
Наблюдение Рок о том, что девятилетний Курт был «тихим», полностью соответствовало описанию его в более зрелом возрасте. Он мог подолгу сидеть в тишине, не испытывая потребности вести светскую беседу. Курт и Лайза родились в один день, и когда им обоим исполнилось по десять, они отпраздновали дни рождения в ее доме. Курт был рад, что он был частью этого праздника, но чувствовал себя неуверенно и неуютно от такого избытка внимания. В четыре года он был бесстрашен, а в десять – на удивление пуглив. После развода родителей Курт был сдержан, всегда ожидая, что другой человек сделает первый шаг.
После развода родителей и с наступлением половой зрелости Курта его отец взял на себя большую ответственность. После школы Курт оставался у бабушки с дедушкой, но, как только Дон возвращался с работы, они проводили остаток дня вместе, и Курт был счастлив делать все, что хотел Дон, даже если это были занятия спортом. После бейсбольных матчей оба Кобейна иногда ужинали вместе в местной солодовой лавке. Этой связью наслаждались оба, но каждый из них не мог не ощущать потери семьи – это словно отрезанная конечность – можно прожить без нее, но всегда будешь о ней помнить. Их любовь друг к другу в тот год была сильнее, чем когда-либо до или после, но и отец, и сын все еще были глубоко одиноки. Боясь потерять отца, Курт попросил его пообещать, что тот больше не женится. Дон пообещал сыну, что так и будет, и сказал, что они всегда будут вдвоем.
Зимой 1976 года Курт перевелся в начальную школу Бикон в Монтесано. Школы тут были меньше, чем в Абердине, и через несколько недель после перевода он обрел популярность, которая раньше ускользала от него, и казалось, что его бесстрашие вернулось. Несмотря на внешнюю самоуверенность, Курт с горечью вспоминал о своих обстоятельствах. «Можно было сказать, что его мучил развод родителей», – вспоминал одноклассник Дэррин Низери.
Осенью 1977 года, к тому времени как Курт перешел в пятый класс, он уже прочно обосновался в Монте – так местные называли этот городок, – и каждый ученик маленькой школы знал его и любил больше остальных.
«Он был симпатичным парнишкой, – вспоминал Джон Филдс. – Смышленым, и все им восхищались». Со своими светлыми волосами и голубыми глазами Курт стал любимчиком девочек. «Определенно, он был одним из самых популярных детей, – заметила Рони Тойра. – Была группа примерно из пятнадцати ребят, которые собирались вместе, и он был важной ее частью. Курт был действительно симпатичным, с белокурыми волосами, большими голубыми глазами и веснушками на носу».
Эта внешняя привлекательность скрывала борьбу за идентичность, которая достигла нового уровня, когда в октябре 1977 года Дон начал ходить на свидания. Курту не понравилась первая женщина, с которой познакомился Дон, поэтому отец бросил ее. Из-за самовлюбленности десятилетнего ребенка Курт не понимал, почему отец так жаждет общения со взрослыми и почему он не был счастлив только с ним одним. В конце осени Дон познакомился с женщиной по имени Дженни Уэстби, которая тоже была разведена и у нее было двое детей: Минди, на год младше Курта, и Джеймс, младше на пять лет. С самого начала ухаживания были семейным делом, и их первым свиданием стала прогулка со всеми детьми вокруг озера Сильвия. Курт был любезен с Дженни и ее детьми, и Дон подумал, что она ему подходит. Так они с Дженни и поженились.
Сначала Курту нравилась Дженни. Она оказывала ему женское внимание, которого ему недоставало. Но положительные чувства Курта к новой мачехе были сведены на нет его внутренним конфликтом: если бы он полюбил ее, то предал бы свою любовь к матери и своей «настоящей» семье. Как и его отец, Курт цеплялся за надежду, что развод – всего лишь временное отступление, наваждение, которое скоро пройдет. Повторный брак отца и теперь уже довольно тесный трейлер разрушили эту иллюзию. Дон был немногословным человеком, и его собственное окружение затрудняло выражение чувств. «Ты же говорил мне, что больше никогда не женишься», – пожаловался Курт Дону. «Ну, знаешь, Курт, все меняется», – ответил отец.
Дженни пыталась достучаться до него, но безуспешно. «Поначалу он был очень привязан ко всем», – вспоминала Дженни. Позже Курт постоянно ссылался на обещание Дона больше не жениться и продолжал замыкаться в себе. Дон и Дженни попытались компенсировать это, сделав Курта центром внимания семьи: он первым открывал подарки, и ему давали свободу действий по хозяйству, но эти маленькие жертвы только усиливали эмоциональную отстраненность Курта. Ему нравилось иногда поиграть со своими сводными братом и сестрой, но он также дразнил их, был безжалостен к Минди из-за ее неправильного прикуса и жестоко передразнивал свою сводную сестру.
На какое-то время ситуация улучшилась, когда семья переехала в собственный дом по адресу Флит-стрит, 413, в Монтесано. У Курта была своя комната с круглыми окнами, что делало ее похожей на корабль. Вскоре после переезда в январе 1979 года Дженни родила еще одного сына, Чэда Кобейна. Теперь двое других детей, мачеха и малыш претендовали на внимание, которое когда-то принадлежало только Курту.
Курт имел полную свободу действий в парках, аллеях и полях Монте. Город был настолько мал, что практически не было необходимости пользоваться общественным транспортом: бейсбольное поле находилось в четырех кварталах, школа – чуть дальше по дороге, а все его друзья – в нескольких минутах ходьбы. В отличие от Абердина, Монте казался чем-то вроде пьесы Торнтона Уайлдера, более простой и дружелюбной Америкой. По средам в доме Кобейнов проводился семейный вечер. Все вместе играли в настольные игры, такие как «Парчиси»[30] или «Монополия», и Курт был в восторге от этих вечеров, как и все остальные.
С деньгами было туго, поэтому большинство каникул семья проводила в походах, но Курт был первым, кто садился в машину, когда они собирались. Его сестра Ким тоже ездила в такие поездки, пока Дон и Венди не поссорились, потому что из-за таких каникул она получала меньше алиментов на ребенка; после этого Ким стала реже видеться с отцом и братом. Курт продолжал навещать мать по выходным, но вместо теплых встреч это превращалось лишь в горькое напоминание о разводе. Венди и Дон были не особо вежливы друг с другом, поэтому поездки в Абердин означали необходимость наблюдать за тем, как его родители сражаются за график встреч. Еще одна печаль постигла его в один из выходных дней: Пафф, его любимый кот, убежал и больше не вернулся.
Как и все дети, Курт был человеком привычки, и ему нравилась структура таких вещей, как семейный вечер. Но даже это маленькое утешение было неоднозначным: он жаждал близости, в то же время опасаясь, что близость приведет к отчужденности в будущем. Курт достиг той стадии полового созревания, когда большинство подростков мужского пола начинают отдаляться от своих родителей, чтобы найти свою собственную индивидуальность. И все же Курт еще оплакивал потерю семейного гнезда, так что отдаление было чревато как бедностью, так и страхом. Он справлялся с этими противоречивыми чувствами, эмоционально отделяя себя от Дона и Венди. Курт говорил себе и своим друзьям, что ненавидит их, и таким сарказмом оправдывал свою отстраненность. Но после целого дня, проведенного с приятелями, и разговоров о том, какие мерзкие у него родители, он снова оказывался участником семейного вечера и был единственным в доме, кто не хотел, чтобы вечерние празднества заканчивались.
Праздники всегда были проблемой. День благодарения и Рождество 1978 года означали, что Курту придется побывать в гостях у полудюжины разных семей. Если его чувства к Дженни были смесью привязанности, ревности и предательства, то чувства к другу Венди, Фрэнку Фрайничу, были чистым гневом. Венди тоже начала сильно пить, и пьянство сделало ее еще более язвительной. Однажды ночью Фрайнич сломал Венди руку – Ким была в доме и стала свидетелем этого инцидента, – и Венди отправили в больницу. Поправившись, она отказалась заявлять на Фрэнка. Ее брат Чак угрожал Фрайничу, но мало кто мог изменить отношение Венди к нему. В то время многие думали, что она осталась с Фрайничем из-за его финансовой поддержки. После развода Венди начала работать клерком в Pearson’s, универмаге в Абердине, но зарплата портового грузчика Фрайнича позволяла им такую роскошь, как, например, кабельное телевидение. До появления Фрайнича Венди так долго не платила по счетам, что ей вот-вот должны были отключить электричество.
Когда Курт был помладше, родители были для него богами, а теперь они стали падшими идолами, ложными богами, и им нельзя было доверять.
Курту в тот год исполнилось одиннадцать, он был маленьким и тощим, но никогда не чувствовал себя таким беспомощным и слабым, как в присутствии Фрайнича. Курт был не в силах защитить свою мать. Напряжение от наблюдения за этими боями заставляло его опасаться за ее жизнь и, вероятно, за свою. Он одновременно жалел свою мать и ненавидел ее за то, что был вынужден ее жалеть. Когда Курт был помладше, родители были для него богами, а теперь они стали падшими идолами, ложными богами, и им нельзя было доверять.
Эти внутренние конфликты начали проявляться в поведении Курта. Он ругался со взрослыми, отказывался выполнять домашние задания и, несмотря на свой маленький рост, стал задирать другого мальчика так сильно, что пострадавший отказывался заходить в класс. В это оказались вовлечены учителя и родители, и все удивлялись, почему такой милый мальчик вдруг стал настолько мерзким.