Чарльз Норрис – Зельда Марш (страница 7)
– До свидания, – крикнула она, наконец, скрываясь в быстро сгущавшихся сумерках.
Часы задумчивости, когда бродишь без цели и смотришь на звезды; часы странных грез, томления, надежд и страха; крепкий молодой сон после дня сладостных терзаний, а на утро – сверкающий, ликующий мир и ясное осознание счастья, какое бывает только в юности. Как чудесно жить на белом свете!
С сильно бьющимся сердцем отправилась Зельда в следующую пятницу на урок, Но о Майкле ни слуху, ни духу. Снова сомнения, тревожные опасения. Неужели она ошиблась? Возможно ли, что он не думает о ней?
С тяжестью на душе, она медленно шла домой. Но за углом ее ждал Майкл.
– Зельда!
– Ах, это вы!
Вихрь безудержной, бурной радости, вихрь смутных, но сильных ощущений! Словно какой-то страшный ураган подхватил их обоих и понес, закружил, оглушил! Слова не нужны. Только стыдливые взгляды украдкой, из-под полуопущенных ресниц.
– Я видел, как вы шли к нам, – начал Майкл, – и подумал, что лучше подожду, когда вы будете возвращаться с урока.
Они пересекли улицу и медленно поднялись на холм, к дому, где жила Зельда. Волнение замкнуло им уста. Так как они шли рядом, руки их соприкоснулись и невольно сплелись. И радость от этого прикосновения была так остра, что у обоих перехватило дыхание.
Девушка остановилась, не доходя до ворот: было бы неблагоразумно идти дальше вместе. Их легко могли увидеть из окон дома Бэрджессов.
Долгую минуту они смотрели друг другу в глаза. Лицо юноши просияло улыбкой, и какой-то радостный звук, не то смех, не то счастливый вздох вырвался у него из груди.
– Майкл! – В ее глазах было целое море любви.
– О! – только и сказал он, и на этот раз его счастливый смех походил скорее на рыдание.
Они все еще держались за руки. Время было расстаться. Но они не могли оторваться друг от друга. Они смотрели в глаза друг другу, лица у обоих сияли.
– Никогда я не думала, что так будет!
– Ты… ты – чудная!
– Но, Майкл, что же это случилось с нами?
– Не все ли равно? Ведь хорошо, правда?
– Но отчего это пришло именно теперь? Ведь мы так давно знакомы!
– Зельда… Ты – рада, да?
– Да. Мне кажется, я всегда об этом думала.
– Ты хочешь сказать – обо мне? Обо мне думала?!
Она кивнула, серьезно и молча.
– О… это слишком чудесно! Мне не верится! Не может быть, чтобы ты думала обо мне!
– Говорю тебе, думала!
– Зельда! Ведь, все мальчики, я знаю, сходят по тебе с ума!
– Какие пустяки! Да и что мне за дело до них всех?
– Ты не дурачишь меня, Зельда? Нет? О боже! Ведь ты бы не стала смеяться надо мною, не правда ли?
– Не будь глупеньким. Ты отлично знаешь, что я тебя не дурачу.
– Да, я вижу теперь. Но что же это, Зельда? Я так мучился, так мучился… Отчего?
– И я тоже. Мне больно… вот здесь… Майкл, милый!
– Зельда! Ты – самая удивительная и самая красивая из всех девушек на свете! И как ты могла думать о таком, как я? Кому такой нужен?
– Мне нужен. Ужасно нужен.
– Я – ничтожество.
– Тсс, не говори таких вещей! Ты будешь когда-нибудь великим художником.
– Глупости! Я никогда не смогу стать мастером. Я хожу в студию, чтобы доставить удовольствие маме. Но не будем об этом говорить. Давай поговорим о… о другом. Когда я тебя снова увижу? Скоро ли? О Зельда, сделай, чтобы поскорей! Я не смогу жить, если не буду знать, что скоро увижу тебя.
– Не знаю, как это устроить. Дядя мне не позволяет выходить по вечерам.
– А ты не могла бы улизнуть?
– Боюсь. Если они меня поймают, меня съедят живьем!
– Но, Зельда, я не могу ждать до завтра!
– До завтра?!
– Так неужели ты хотела, чтобы мы и завтра не увиделись?! Я буду ждать тебя у школы после занятий.
– О, нет, не надо! Все ученики тебя знают, и, если нас увидят вместе, пойдут сплетни.
– Но как же?.. – В голосе Майкла была настоящая тоска.
– Ты подожди меня, но не очень близко от школы.
– А, понимаю! На углу Буш-стрит и Франклин-стрит, ладно?
– Нет, подальше, где меньше народу. И мы погуляем на Холлидэй-Хилл. До свидания! Ты будешь думать обо мне, Майкл?
– Зельда, я… я… я люблю тебя. Всем сердцем, всей душой! Каждой жилкой! Я мог бы умереть ради тебя!
Она крепче сжала его пальцы, все еще переплетенные с ее собственными. Но на миг радостный свет померк в ее глазах, лицо побледнело и стало печально. Усилием воли она стряхнула эту печаль и выпустила руку Майкла.
– Пора! Тетя удивится, что меня так долго нет.
– Зельда!
– Что?
– Ты вправду любишь меня?
– Люблю… Боюсь, что слишком сильно.
– О дорогая, а мне всегда будет казаться, что слишком мало!
– Какой ты милый, Майкл! А ты, ты любишь меня?
– Господи, как ты можешь спрашивать? Ведь ты же знаешь!
– Так до завтра?
– Да. Я буду ждать на углу Буш-стрит. Ты не опоздаешь, нет?
– Нет. А теперь мне надо бежать, иначе нас застигнут здесь. Никто ничего не должен знать, понимаешь? Если это откроется, меня тотчас же отошлют к отцу, а твоя мама упадет в обморок от ужаса.
– Я никому не скажу… Но я не могу отпустить тебя сейчас, Зельда!..
– Надо!
– Так скажи еще раз, что любишь меня.
– Ну, Майкл, не будь же смешным!
– Скажи!