Чарльз Мартин – Хранитель вод (страница 63)

Вскоре мы миновали Помпано и Форт-Лодердейл, впереди лежал Майами. Мой остров остался в трехстах милях позади, что довольно много, если путешествуешь по воде. Теперь стоявшую передо мной задачу можно было описать всего в нескольких словах. Во-первых, я не знал, на какую яхту перебрались те, кого я преследовал. Во-вторых, я понятия не имел, куда они держат курс, а искать наугад не имело смысла – вокруг были сотни яхт, и каждая из них могла оказаться той, которая была мне нужна.

Оранжевый ящик Дэвида по-прежнему висел у меня над головой. Кто бы знал, как мне его не хватает!

Когда мы прошли под мостом Уильяма Пауэлла и взяли курс на залив Бискейн, Клей неожиданно встал со своего «бобового мешка» и пробрался вдоль борта ко мне.

– Можете уделить мне минутку, мистер Мерфи?

Двигались мы с черепашьей скоростью – мотор давал едва ли шестьсот оборотов. Элли дремала на кормовом диванчике, положив голову Летте на колени.

Я кивнул.

– Конечно, сэр.

– Когда я еще работал на той яхте, я кое-что слышал… Однажды, уже почти под утро, после того как закончилась очередная вечеринка, я убирался в баре, когда те два парня спустились на главную палубу, чтобы пропустить по бокалу виски. Они старались держаться от меня подальше и разговаривали вполголоса, к тому же один из них был иностранцем, поэтому я понял далеко не все, но… К счастью, они думали, что я туговат на ухо, вот и потеряли осторожность. – Клей рассмеялся. – На самом деле слух у меня почти нормальный, да и дураком меня не назовешь. В общем, они лакали свое виски, беседовали и рассматривали лоцию, то и дела тыча пальцами в южную оконечность Флориды. Только район был другой – не тот, где мы находимся сейчас… Еще они постоянно употребляли фразы типа «забрать груз орехов» и «по воде как посуху». Вам это что-нибудь говорит?

Я покачал головой.

– Нет, сэр.

– Последним, что я запомнил, были обрывки фраз, которые звучали примерно как «орехи в роще» и «…провести последнюю ночь с Мелом и его черепашками, прежде чем они склеят ласты».

Я немного подумал.

– Нет, все это ничего мне не говорит. Пока. Может быть, позже…

Клей с беспокойством покосился на Летту.

– Она – сильная женщина, но я не уверен, сможет ли она вынести то, что, возможно, ждет ее впереди. Это плохие парни, очень плохие… – он немного помолчал и добавил: – Я таких повидал, так что не ошибусь.

Я тоже посмотрел на Летту, которая, спасаясь от ветра, зябко обнимала себя за плечи.

– Спасибо, сэр.

Клей опустил мне на плечо свою огромную ладонь.

– Мне очень жаль, что я не смог вам помочь, мистер Мерфи. – С этими словами он вернулся на прежнее место, а я достал карту. Примерно в миле к западу от нас находился университет Майами и престижный район под названием Кокосовая роща, где любили проводить время девчонки из университета. Может быть, тут есть какая-то связь? А «по воде как посуху»?.. Не знаю. Впрочем, скоро мы приблизимся к свайному поселку Стилтсвилл, построенному много лет назад на мелководном шельфе в заливе Бискейн самыми большими оптимистами в мире. Из сорока с лишним домов большинство были давно стерты с лица земли ураганами и смерчами, уцелело всего пять или шесть построек. Неплохое местечко, чтобы, оставаясь у всех на виду, не привлекать к себе внимание.

Кстати, что это за «Мел» и его «черепашки»? В 1985 году около островов Драй-Тортугас некто Мел Фишер нашел на дне сокровища «Аточи» – затонувшего испанского галеона. За всю историю это был самый крупный подводный клад. «Тортугас» в переводе с испанского означает «черепахи», а «Драй-Тортугас» – название форта времен Гражданской войны, построенного на небольшом островке в шестидесяти милях к западу от Ки-Уэста.

Что ж, кое-что я, кажется, узнал, но этого по-прежнему было недостаточно.

Еще несколько миль, и перед нами появился залив Бискейн. С Атлантики задувал сильный ветер, и высокие волны покрылись белыми барашками пены. Чтобы спастись от них, я старался держаться как можно ближе к берегу, но это почти ничего нам не дало. На пристани Блэк Пойнт мы заправились и воспользовались туалетом, после чего я постарался подбодрить своих спутников перед броском через залив. Погода была скверная и с каждым часом становилась все хуже. Теоретически, если пересечь залив, двигаясь на юго-восток от пристани, мы оказались бы вблизи острова Эллиот-Ки, который мог прикрыть нас от ветра, но, чтобы туда попасть, пришлось бы преодолеть несколько миль штормового моря, способного за десять минут вытрясти из нас всю душу. Двигаться на юг вдоль западного побережья залива было бы лишь немногим легче, однако этот путь занял бы намного больше времени. Я, впрочем, надеялся, что за мостом Кард-Саунд будет полегче: залив там становился уже, а от ветра нас мог прикрыть остров Ки-Ларго, где можно было остановиться на ночь в одном из прибрежных отелей. После трепки, которую задала нам непогода, всем нам не помешало бы как следует выспаться в нормальной постели.

В конце концов я все же выбрал курс на Эллиот-Ки. И пусть в первый час нам достанется, как не доставалось еще ни разу, зато под защитой острова можно будет перевести дух.

И я решительно повернул штурвал влево.

Стоило нам покинуть безопасный Береговой канал и оказаться на открытой воде, нас тут же начало швырять и подбрасывать с такой силой, что Солдат мигом вскарабкался Клею на колени, а тот крепко вцепился в его шерсть. Летта и Элли скрючились на палубе между задним диваном и моим капитанским креслом. Что касалось меня, то я держался за что попало. Уворачиваясь от перехлестывавших через планширь брызг, я прибавил газ и, подняв «Китобоя» на глиссер, пытался двигаться в одном ритме с волнами, чтобы не начерпать полную лодку воды. Транцевые плиты я тоже отрегулировал, как казалось мне оптимальным, но, что бы я ни делал, это помогало мало. Брызги все так же летели через борт, огромные волны перекатывались через нос, так что мне пришлось включить трюмную помпу для откачки воды, которой набралось почти по щиколотку. Глядя, как лишняя вода вытекает через бортовые шпигаты, я думал о том, что «Китобой»-то выдержит, но вот его пассажирам придется туго.

Я, впрочем, не забывал поглядывать по сторонам и вскоре убедился в том, что на воде мы были единственным судном. Других таких дураков не нашлось во всей южной Флориде.

Прошло почти два часа, прежде чем мы приблизились к Эллиот-Ки. Под прикрытием острова ветер почти не чувствовался и вода была спокойной и гладкой, как стекло. Как только нас перестало швырять и кренить на бок, Солдат соскочил с колен Клея и, подойдя ко мне, обнюхал мою лодыжку, поглядел на меня с легкой укоризной и вернулся к хозяину. Думаю, умей этот пес говорить, он сказал бы мне, что я спятил, и был бы совершенно прав.

На Эллиот-Ки расположен национальный парк, однако здесь есть отличная гавань, откуда расходится несколько платных дорог. Туристы приезжают сюда и живут в палаточных лагерях и небольших домиках днями и неделями. Место и в самом деле очень красивое: с одной стороны остров омывает Атлантический океан, с другой – залив Бискейн. Пальмы, песчаные пляжи и прочая экзотика… Сейчас, однако, на острове никого не было – ветер и волны разогнали отдыхающих. Впрочем, в гавани мы были не единственной лодкой. У причала я увидел шикарную сорокапятифутовую яхту с пятью подвесными «Меркуриями» за кормой. Пять моторов давали в сумме две тысячи лошадиных сил, что позволяло развивать скорость свыше семидесяти миль в час. Благодаря этому яхта такого типа могла добраться до любого из островов быстрее, чем человек успеет съесть сэндвич. Стоила такая игрушка миллион или больше. Черный корпус. Тонированные стекла иллюминаторов. Черные кожухи двигателей. Всем своим видом яхта как будто говорила: «Лучше со мной не связываться». Предостережение было достаточно внятным, но я, разумеется, не собирался к нему прислушиваться.

Пришвартовавшись сразу за кормой яхты, я отправил своих спутников и Солдата размять ноги, а сам занялся делом. На верхней палубе не было ни одной живой души, но откуда-то из салона доносилось ритмичное биение стереобасов. Направляясь в общественный туалет на причале, я прошел вдоль борта яхты от кормы до носа и еще раз убедился, что судно было новеньким и в идеальном состоянии. Несомненно, за ним тщательно ухаживали. Похоже, им кто-то очень гордился. Хвастался им. Несмотря на это, на борту я не увидел ни названия, ни номера, ни каких-либо других отметок. Единственное, что отличало эту яхту от ей подобных, это то, что она была полностью выкрашена в черный.

Если бы я решил переждать шторм или, по крайней мере, дождаться, пока немного ослабеет ветер, места лучше, чем гавань Эллиот-Ки, я бы выбрать не мог. Сейчас погода была такова, что ни один нормальный капитан не стал бы ни пытаться забрать кого-то с берега, ни доставить людей на другую лодку или – тут меня осенило! – в дом на сваях в открытом океане. Волны и ветер сделали бы подобную миссию самоубийственной: пострадали бы и яхта, и ее пассажиры. Но в ожидании, пока ветер ослабеет, я бы поставил свою яхту именно здесь, на Эллиот-Ки.

Я был уверен, что моя догадка верна, но мне необходимо было произвести дополнительную разведку. Затевать же что-то в этом роде, имея на борту измученных качкой, усталых людей, не стоило, поэтому после небольшого отдыха мы вышли из гавани и двинулись к Ки-Ларго, держась поближе к мангровым зарослям на берегу. Мангры – мои любимые деревья, и, пока мы лавировали между их полузатопленными купами, Летта, кажется, догадалась о причине моего маневра. Она, впрочем, ничего не сказала: как и я, она была рада оказаться подальше от открытой воды, где мы все чувствовали себя словно горошины в бетономешалке.