Чарльз Мартин – Хранитель вод (страница 49)

– Да.

– В конце концов он разрешил мне покупать их в кредит. Каждые три недели я ездила к нему в аптеку для автомобилистов, махала из окна рукой, и он выносил мне все, что нужно, а деньги просто прибавлял к моему счету. Я говорила себе, что буду пользоваться его услугами только до тех пор, пока не пройдет нога, но травма была серьезной, связки сильно болели, и мне нужно было больше болеутоляющих, чем мой врач имел право выписать. Гораздо больше. Однажды я пожаловалась своему знакомому на боль, и он сказал, что может достать столько лекарств, сколько я захочу, но цена будет намного выше, и что он ничего не может поделать, потому что он только посредник. Деваться мне было некуда, и я согласилась. Теперь вместо шести долларов за таблетку я платила шестьдесят, а ведь к тому моменту я принимала их уже постоянно.

В общем, не успела я оглянуться, как мой долг вырос до двадцати с лишним тысяч. А еще проценты!.. Они одни составляли больше, чем я могла себе позволить – мне ведь надо было платить за квартиру. Однажды мой поставщик сказал, что дилер требует с меня деньги. Месяцами я покупала наркотики, принимала их и лгала себе, что это только до тех пор, пока не пройдет нога. Тогда, говорила я себе, я снова смогу работать и все верну, но… – она покачала головой. – Но из этого ничего не вышло. Мой поезд уже ушел.

Прошло еще сколько-то времени, и мое положение осложнилось еще больше. Моего благодетеля перевели в другое место, к тому же в аптеке обратили внимание на мой долг. Теперь я была должна не только дилеру, которого в глаза не видела, но и аптеке, но заплатить мне было нечем. Кончилось тем, что аптека сообщила обо мне коллекторскому агентству. Они звонили мне по десять раз на дню и грозились наложить арест на все мое имущество. Я могла потерять свою танцевальную студию!

И тут снова объявился мой аптекарь. Он позвонил мне и сказал, что, если нужно, он готов и дальше снабжать меня таблетками. Удивительно, но он ничего от меня не требовал – например, переспать с ним. Он вел себя как настоящий джентльмен, тогда как все остальные… Этот парень снова начал ходить на мои уроки, аккуратно платил за каждое занятие – и оставлял мне флакончик с лекарством. Платил он, кстати, только наличными. Как-то раз он даже пригласил меня на вечеринку, которую устраивали какие-то его друзья, хотя и был лет на десять моложе меня. Помню, он еще спросил, не захочет ли Энжел – ее фотографию он много раз видел на моем рабочем столе – присоединиться ко мне. Почему бы и нет, подумала я. Этот парень производил на меня впечатление человека интеллигентного, хорошо воспитанного и доброго, к тому же он был очень хорошим танцором, а это не могло меня к нему не расположить. Во всяком случае, во время уроков он никогда меня не лапал. Может быть, и друзья у него такие же приятные, подумала я тогда. Вреда от этого, во всяком случае, никакого не будет.

Летта немного помолчала, словно всматриваясь в собственное прошлое.

– Прошло немного времени, и мы начали встречаться регулярно – я имею в виду, мы втроем. Мы вместе ужинали, ходили в боулинг, в кино… Энжел это нравилось. Они вообще очень хорошо ладили, несмотря на разницу в возрасте. Именно ладили – я отлично видела, что он не пытается ухаживать за моей дочерью. Для нее этот парень стал… кем-то вроде доброго дядюшки или двоюродного брата – так, во всяком случае, я себе говорила. Правда, Энжел всегда нравились мужчины намного старше нее, но насчет своего «аптекаря» я не беспокоилась. Он казался искренним и открытым и никогда не пытался воспользоваться положением человека, которому я задолжала огромную, по моим меркам, сумму. Ни в отношении меня, ни в отношении Энжел… И мне казалось только естественным, что со временем он стал приглашать мою дочь на вечеринки. Я чувствовала, что «аптекарь» нравится Энжел все больше и больше, но… но он только приглядывал за ней, следил, чтобы с ней не случилось ничего плохого. Друзей у него было много, и Энжел познакомилась почти со всеми. И чуть не дважды в неделю у кого-то где-то была запланирована вечеринка. Я, конечно, беспокоилась, что на этих вечеринках Энжел начнет… употреблять всякую дрянь, но как я могла запретить ей это, если я сама…

Потом настал день, когда он рассказал Энжел о путешествии на яхте, которое, по его словам, он собирался совершить уже несколько лет. У одного из его богатых приятелей была своя яхта, и они приглашали в поездку всех, кто захочет. Как в документальном фильме о серфинге – «Бескрайнее лето», или как он там назывался… Предполагалось, что они проведут примерно три месяца на островах: будут загорать, нырять с аквалангом, ходить под парусом, кататься на гидроциклах, посетят Багамы или Кубу… в общем, будут делать все, что захочется. Для Энжел это были бы прекрасные каникулы, к тому же у меня все равно не было денег, чтобы отправить ее на отдых в хорошее место.

До отплытия оставалось еще время, и Энжел с «аптекарем» продолжали регулярно ходить на разные вечеринки, но потом я стала замечать, что с моей дочерью происходит что-то странное. Ее как будто подменили, и мне никак не удавалось вызвать Энжел на откровенность, поговорить с ней по душам. Ощущение было такое, что в моем доме живет совершенно посторонний человек, который только выглядит как моя дочь… Энжел постоянно срывалась из-за пустяков, орала на меня, хотя я не делала ей ничего плохого. Казалось, произошло что-то, что настроило ее против меня, но я никак не могла понять, в чем дело. Когда перед очередным походом на вечеринку я просила ее быть осторожнее, она кричала, что я достала ее своей опекой, что она уже взрослая и у нее своя голова на плечах. Чаще всего мы ссорились из-за этой поездки на яхте, потому что я все-таки за нее волновалась – сейчас-то я думаю, что это было предчувствие, – но Энжел твердо решила ехать. Она говорила, что у нее там будет много друзей, что с ними ей лучше и что она не собирается киснуть здесь, когда ее ждут там.

А еще через неделю «аптекарь» вдруг без всяких объяснений обнулил мой долг. Весь, целиком. И с дилером, и с аптекой. Проблема исчезла как по волшебству. Мне он сказал, что несколько его друзей отправляются в тот же круиз и этот его богатый приятель якобы сказал – ему, мол, не хочется, чтобы родители волновались за детей, которые поплывут с ним на его яхте. Когда-то «аптекарь» этого своего приятеля очень выручил, и теперь он решил отплатить ему тем же. Мой поставщик назвал это «списанием долгов».

– Сколько ты была ему должна?

– Без малого сорок тысяч…

Ее рука на моей груди дрожала. Я решил дать ей выговориться до конца.

– Если говорить откровенно… – начала Летта после небольшой паузы, – то… Когда он пришел ко мне и сказал, что я больше ничего ему не должна, я догадалась, что это и есть расплата. За Энжел, за «бескрайнее лето», за путешествие на яхте… Я ее продала… – прошептала Летта. Помолчав, она повторила это еще раз, словно стараясь сделать себе как можно больнее: – Я продала собственную дочь!

Несколько минут мы лежали молча, потом Летта заговорила вновь:

– Если бы мне кто-то сказал, что мать может продать свою дочь, я бы ни за что не поверила… Я бы плюнула этому человеку в глаза! И вот я сама именно так и поступила. Я продала дочь в сексуальное рабство, чтобы расплатиться с поставщиком наркотиков!

Я повернулся на бок и обнял Летту, которая негромко всхлипывала у меня на груди. Прошло еще несколько минут, прежде чем она пошевелилась и села. Вытерев глаза, Летта посмотрела на меня.

– Наверное, – проговорила она печально, – в аду для таких, как я, есть специальное место…

Я включил свет.

– Лучше расскажи мне, как ты повредила лодыжку.

Она удивленно вскинула брови.

– Зачем тебе?.. А впрочем… Да по-дурацки все получилось… Я ездила в универмаг за продуктами и как раз садилась в свою машину. Пока я укладывала покупки на пассажирское сиденье, одна нога у меня торчала наружу, и тут… Одна из покупательниц упустила свою тележку, которая была доверху заполнена какими-то пакетами. Тележка покатилась, ударилась о дверь моей машины, та захлопнулась и прищемила мне ногу, да так, что лодыжка у меня мигом раздулась и стала как дыня.

– А когда этот твой «аптекарь» впервые пришел к тебе в танцкласс?

Летта нахмурилась, припоминая.

– Кажется, в тот же самый день… нет, на следующий! Точно, на следующий!

– И он сразу сказал тебе, что работает в аптеке и специализируется на обезболивающих?

Она кивнула.

– Да. Еще он сказал, что до того, как пойти учиться на фармацевта, он работал в кабинете физиотерапии. Он даже осмотрел мою ногу, причем действовал довольно профессионально, насколько я могу судить. Он был такой заботливый, внимательный… и сразу дал мне какие-то таблетки. Совершенно бесплатно.

– А тебе не кажется, что все это довольно странно?

Летта задумалась.

– Нет. Ни тогда, ни впоследствии я об этом не задумывалась. Впрочем, потом у меня появились другие проблемы и мне стало не до этого.

– Именно поэтому типам вроде твоего «аптекаря» удается обманывать таких, как ты. Нормальные люди устроены не так, как они. Нормальные люди считают окружающих хорошими и порядочными и не подозревают их в дурных намерениях. Ну, сама подумай: если бы ты была преступником, который похищает детей и подростков, разве тебе не захотелось бы сделать так, чтобы их разыскивало как можно меньше родственников? Разве ты не проделала бы нечто подобное тому, что сделал «аптекарь»? Это же очевидно: чтобы снять с себя подозрения, достаточно оказать человеку услугу – такую, после которой тот начинает чувствовать себя в долгу… или чувствовать себя виноватым.