Чарльз Мартин – Хранитель вод (страница 46)
Летта снова обхватила меня руками.
– А… Энжел? Ее имя ты тоже напишешь у себя на спине?
Я повернулся к ней.
– Мы ее найдем.
Она прищурилась и прижала к моим губам палец.
– Откуда ты знаешь?
Я взял ее за запястья, но Летта покачала головой.
– Я знаю, что ее больше нет. Знаю… А я продолжаю тешить себя пустыми надеждами.
– Она жива.
Летта снова мотнула головой.
– Нет! Я знаю.
– Летта! – Я слегка встряхнул ее, но она на меня даже не взглянула.
– Летта!!
Она посмотрела на меня мутным взглядом. Казалось, она вот-вот утратит мужество. Надежду.
– Я буду делать свое дело до конца, – проговорил я как можно тверже. – Твоя дочь жива. Пока жива. Если бы она погибла, я бы тебе сказал… потому что промолчать было бы еще хуже. Запомни это. – Я огляделся по сторонам. – А теперь… теперь у нас есть две проблемы, и я должен заняться ими как можно скорее, но мне понадобится твоя помощь. Прежде всего, надо остановить кровотечение. Пока ты тут рыдаешь в три ручья, я истекаю кровью, а это никуда не годится. Ты только вымотаешься, да и я могу слишком ослабеть. Давай-ка, займись делом!..
Она снова уставилась на мою спину.
– Как ты можешь с этим жить? Почему просто не… забыть? Забыть и жить дальше? Нормальной жизнью?..
Я покачал головой.
– Для тех, кто попал в этот мир, не может быть никакого забвения. И никакой «нормальной жизни» для них тоже нет. – Я похлопал себя по спине. – Вне зависимости от того, как все они попали в этот список, вне зависимости от того, что́ они сделали или, возможно,
В поддон душа снова закапала кровь – темная, густая, скользкая. Одинокая слезинка упала с моего носа и смешалась с ней.
– И теперь это мое бремя…
Глава 22
Когда Летта еще выступала на Бродвее, ей часто приходилось подгонять или даже шить себе платья и костюмы для выступлений. Сейчас ее сноровка в обращении с иглой и нитками пришлась весьма кстати. Основательно меня «заштопав» (это словечко ее даже рассмешило), Летта принесла мне из лодки чистую одежду, и мы вместе вернулись на причал, чтобы как можно скорее решить еще одну, куда более серьезную проблему.
Я не был уверен, что никто не видел, как «Китобой» выходил из гавани и в какую сторону направился. Если нас видел начальник пристани, он наверняка сумел определить модель судна. Такие катера, как у меня, трудно не заметить: все «Неустрашимые» обладают характерными обводами носовой части, благодаря которым их можно отличить от других «Китобоев». Любой, кто хоть немного разбирается в лодках, узна́ет эту модель с первого взгляда. По-хорошему, следовало, конечно, бросить «Китобой» у причала и найти другую лодку, желательно – где-нибудь подальше, но я был ограничен во времени. Кроме того, за годы я слишком привык к своим «Улетевшим Фантазиям» и мне не хотелось с ними расставаться. Вместе мы пережили столько, что мне было бы проще расстаться с частью собственного сердца.
Вот почему я не стал подниматься на катер. Вместо этого я направился к навесу с вывеской «Ламинирование». Там, под навесом, возился с небольшой водометной «Ямахой» какой-то парень.
– Это вы – мастер? – спросил я.
Ламинирование лодок представляет собой процесс, сходный с ламинированием документов, когда их запаивают в прозрачный пластик. Не многие знают, что то же самое можно проделать и с лодкой, на которую наклеивается прочная пластиковая пленка любого понравившегося вам цвета. Встречается пленка и с рисунком. Большинство владельцев делают ламинирование исключительно в эстетических целях, однако на самом деле такая пленка прекрасно защищает корпус от многих опасностей. Кроме того, она повышает ходовые качества лодки – разумеется, до тех пор, пока пленка остается в целости.
– Угу, – отозвался парень, не отрывая взгляда от лодки, над которой трудился.
Я показал на «Китобой».
– Сколько времени вам понадобится, чтобы заламинировать мой катер?
– Смотря что вы хотите.
– Никаких украшений, сплошной цвет, но ламинирование потребуется полное – не только днище, но и все остальное.
– Вы имеете в виду крышу, борта, мотор и прочее?
Я кивнул.
– Слишком много заказов. Боюсь, я не смогу взяться за ваш «Китобой» раньше следующей недели. Будете ждать или…
Я достал из кармана пачку стодолларовых купюр, и парень оторвался от «Ямахи». Пока я не спеша отсчитывал купюры, он глядел на деньги точно завороженный.
– К сегодняшнему вечеру справитесь?
Он сглотнул и вытер руки грязной тряпкой.
– Сколько вы зарабатываете в неделю?
– В сезон – около тысячи.
Это было похоже на правду, и я протянул ему тысячу долларов.
– Вторую тысячу получите, если закончите сегодня вечером, чтобы утром я мог отплыть.
Парень взял деньги и окинул «Китобой» критическим взглядом.
– Договорились.
Я отсчитал еще три сотни.
– Нет ли у вас машины, которую я мог бы взять на время?
Он показал на стоявшую за навесом «такому».
– Ключи в замке.
Я протянул ему купюры.
– Возможно, я буду отсутствовать несколько часов.
– Можете не спешить. – Парень снял бейсболку, отер лоб и покосился на кофе-машину в углу. – Сегодня я все равно рано не лягу.
Пока Летта ходила, чтобы купить нам еды, я запустил свой ноутбук и стал просматривать найденные на яхте жесткие диски. На них были сотни видеороликов, что подразумевало наличие на борту весьма совершенной системы видеонаблюдения и записи. Всего я насчитал пятнадцать девушек и значительно большее количество клиентов. Бизнес был поставлен на широкую ногу и действовал как хорошо смазанная машина. С каждым новым лицом на экране мой гнев разгорался все сильнее, так что мне приходилось сдерживать себя, чтобы не потерять самообладание. В руках у меня были, прежде всего, улики – важные улики, и мне нужно было сделать все возможное, чтобы с ними ничего не случилось. Как это сделать, я хорошо знал: все ролики с трофейных «винтов» я переписал к себе, а копии сохранил в облаке. Теперь с ними ничего не случится, даже если меня будут пытать, даже если меня убьют и завладеют моим ноутбуком.
А в том, что за эти записи меня могут живьем разрезать на куски, я не сомневался. Они были не просто уликой: каждое видео было гвоздем в крышку гроба тех, кто очень скоро предстанет перед судом, и тогда уже не будет иметь никакого значения, какой властью или каким огромным состоянием обладает тот или другой мерзавец.
Все мужчины, которых я видел на видео, – все эти эгоистичные до мозга костей ублюдки и психопаты – пребывали в полной уверенности, что их прошлые делишки спрятаны очень надежно. Что они похоронены навсегда и никто и никогда ничего не докажет. Даже сейчас они уверенно шагают по земле, улыбаясь самодовольной улыбкой людей, которым все сходит с рук. Они живут своей привычной жизнью, словно то, что они сделали, не важнее похода в магазин за хлебом, и им невдомек, что через несколько часов я отошлю эти записи парням, чья работа как раз и заключается в том, чтобы отправлять таких, как они, в тюремные камеры, где им предстоит оставаться до конца их поганой жизни. А конец этот может наступить гораздо скорее, чем истечет назначенный судом пожизненный срок: тюрьма – не лучшее место для тех, кому нравится развлекаться, насилуя несовершеннолетних девушек.
Да, именно так: в тюрьме свое правосудие.
На записях я часто замечал Энжел, но камеры зафиксировали ее только в холлах, в бассейне, на площадке верхней палубы. С клиентом я ее не видел ни разу. Видел я и двух парней, которых заметил на «Море Нежности», когда яхта подошла к моему острову. На записях они появлялись регулярно, но с девушками не связывались. Будучи профессионалами, эти двое не пытались воспользоваться своим положением, чтобы проверить качество «товара».
Ну а под конец камеры слежения записали, как мы с Леттой поднимаемся на борт и обыскиваем каюту за каютой. Теперь я окончательно убедился, что часть камер продолжала вести трансляцию в «прямом эфире» и что Коротышка или один из его спутников поднял тревогу, как только мы ступили на борт.
Тут мне пришла в голову одна мысль, которая немало меня ободрила. Жесткие диски, попавшие мне в руки, были, конечно, не единственным местом хранения резервных копий, однако, учитывая значительный объем видеофайлов, нельзя было исключить вероятность того, что записи, на которых запечатлелись наши с Леттой лица, не успели попасть в облако и что торговцы живым товаром не смогут нас опознать. Правда, та четверка, которую мы встретили на борту, нас видела, но мне казалось, что они мало что сумеют вспомнить.
Как я и предполагал, каждый видеоролик снабжался GPS-идентификатором. Открыв карты Гугл, я ввел данные геолокации, которые, впрочем, только подтвердили то, что я и так знал. «Дождь и Огонь» двигалась с севера на юг по Береговому каналу почти без швартовок, следовательно, клиенты попадали на борт с помощью служебных или разъездных катеров, обслуживавших продолжавшую двигаться – пусть и на малом ходу – яхту. Это, в свою очередь, еще раз подтвердило мою первоначальную догадку, что этим бизнесом руководили профессионалы, которым не составляло труда все как следует продумать, предусмотреть и организовать – все, включая высокоэффективную рекламную кампанию, основанную на принципе «из уст в уста». Вне всякого сомнения, это был не первый их опыт, и «Дождь и Огонь» или какая-то другая яхта уже не впервые спускалась по Каналу к Флорида-Кис. Клиенты оповещались о начале круиза заранее и только и ждали момента, когда с ними свяжутся и сделают предложение – предложение, от которого они даже не думали отказываться.