Чарльз Мартин – Хранитель вод (страница 41)

Он усмехнулся.

– Ты имеешь в виду свободные комнаты?

Он понял, о чем я спрашиваю.

– Если мы найдем Энжел…

– А как насчет ее матери?

Я покосился на Летту.

– Да, скорее всего, и для нее тоже.

– Места достаточно. Да ты и сам знаешь…

– Не мог бы ты договориться насчет…

– Все уже готово, – перебил он. – Складская зона городского вокзала, ангар номер два.

– Спасибо. – Я оглядел уютный больничный парк. – Я просто не знаю, как долго это еще будет продолжаться.

– Мы никогда этого не знаем.

Дав отбой, я повернулся к Летте.

– Похоже, мы нашли яхту.

Она встала, покачнулась, но сумела сохранить равновесие.

– Я поеду с тобой.

– Но…

Летта прервала меня решительным жестом. В один миг ее лицо заострилось и стало таким, словно его высекли из самого твердого камня.

– Я поеду с тобой, – повторила она сквозь сжатые зубы.

Я еще пытался возражать, но Летта от меня просто отмахнулась.

– Слушай, Мерф или как там тебя на самом деле… – она крепко сжала мое плечо. – Я поеду с тобой, и точка!

Мой взгляд упал на ее руку. Ногти на ее пальцах были обкусаны до мяса, а кое-где на них даже запеклась кровь.

Я повернулся к Элли.

– А ты?

– Я останусь. – Она показала себе за спину – на корпус, в котором остался Клей.

– У тебя есть деньги?

– Может быть, и есть.

Я достал из бумажника несколько двадцаток.

– Возьми, пригодятся. Заодно купи Клею чего-нибудь вкусненького. Его не мешало бы подкормить.

Элли сунула деньги в карман, и я вздохнул с облегчением. Ее желание остаться с Клеем и Солдатом снимало часть проблем.

Мы с Леттой уже выходили на улицу, когда я услышал позади шаги. Обернувшись, я увидел Элли, которая смотрела на меня. В ее глазах застыл вопрос. За все время это было первым проявлением слабости или, лучше сказать, неуверенности, которое я заметил.

Одна из особенностей моей работы заключалась в том, что мне достаточно часто приходилось иметь дело с подростками, на которых их самые близкие люди не обращали внимания. О существовании которых забыли. Я и сам когда-то довольно долго жил на острове потерянных игрушек, но за это время я кое-чему научился, кое-что узнал. Для человека хуже всего – ощущение отверженности, ненужности. С этим не сравнится ничто. Человеческой душе оно наносит очень глубокую рану, исцелить которую способна только одна вещь.

Едва открыв рот, Элли показала, что такая рана есть и в ее душе. Ее голос был тихим, неуверенным, несчастным…

– А вы… вернетесь?

Я сделал шаг к ней навстречу.

– Да.

Она повернулась, чтобы уйти, но не выдержала и снова посмотрела на меня.

– Не врете?

– Нет.

– Докажите!

Я снял с запястья свои часы для подводного плавания, которыми от греха подальше заменил Дэвидов «ролекс», и поднял их за ремешок.

– Знаешь, что это такое?

Она посмотрела на часы, кивнула, и я застегнул ремешок у нее на запястье.

– Так вот, я не прочь получить их обратно.

Тут мне пришла в голову еще одна идея. Я поднял вверх палец и жестом показал, чтобы Элли сделала то же самое.

– Что это вы задумали? – удивилась она.

– Я хочу, чтобы ты коснулась моего пальца кончиком своего.

– Терпеть не могу все эти обнимашки!

В этом я не сомневался, поэтому просто продолжал терпеливо ждать. В конце концов Элли не выдержала и прикоснулась к подушечке моего указательного пальца. Тогда я выпрямил остальные пальцы, так что теперь вся моя ладонь была обращена к ней. Взглядом я показал ей, чтобы она сделала то же самое, и после непродолжительного колебания Элли прижала свою ладошку к моей, так что теперь наши руки соприкасались полностью. Когда я начал медленно загибать пальцы, Элли последовала моему примеру, и через несколько секунд наши руки крепко сплелись.

Нахмурившись, она некоторое время рассматривала их, как обычно смотрят на автомобиль после побега с места происшествия. Наконец Элли спросила:

– Это должно что-то означать?

– Много лет назад я разыскивал одну девочку, чуть помладше тебя. Когда я ее наконец нашел, она пряталась в одном очень темном месте и была до смерти напугана. По нашим следам шли плохие парни, поэтому мне пришлось ненадолго оставить ее, чтобы попытаться найти их, пока они не нашли нас. Существовала большая вероятность, что я не смогу вернуться… – Движением головы я показал на наши сплетенные пальцы. – Но перед тем, как уйти, я протянул этой девочке руку – так, как сейчас тебе… Я говорил с ней без слов, не раскрывая рта. С тех пор прошло много времени, и понемногу этот жест превратился для меня в клятву.

– Поня-ятно… – Элли почти вырвала руку из моих пальцев и отерла ее о джинсы. – Ну, а теперь, когда вечер воспоминаний закончен, я пойду. Имейте в виду, если вы не вернетесь, часы останутся у меня. – И, разглядывая мои часы стоимостью в несколько тысяч долларов, она двинулась к больничному корпусу и исчезла за автоматическими дверями.

Теперь мне нужно было заняться яхтой. Сначала я хотел добраться до места ее стоянки на машине, так как это было бы быстрее, но, если бы я решил так поступить, я мог столкнуться с проблемой. Даже с двумя. Во-первых, у меня не было машины, а во-вторых, если «Дождь и Огонь» успеет сняться с якоря, преследовать ее я мог только на «Китобое».

В конце концов мы с Леттой вернулись к причалу, где покачивалась в ожидании моя лодка. Чувствуя себя немного виноватым перед Дэвидом, я достал его оранжевый ящик из гальюна и привязал снизу к крыше над консолью, чтобы ему было удобнее смотреть по сторонам. Сам же оранжевый ящик был на новом месте совершенно незаметен, если только не искать его специально, поэтому я подумал, что, возможно, оставлю его здесь до конца нашего путешествия, где бы и как бы оно ни закончилось. А еще мне было приятно, что Дэвид снова рядом – над самой моей головой.

Три минуты спустя мы покинули стоянку яхт-клуба и поплыли на юг – медленно, потому что мы находились в городской зоне тихого хода, но это вовсе не означало, что мы не торопились.

Летта стояла рядом со мной. Ногтей у нее уже не осталось, поэтому она грызла пальцы, и мне захотелось дать ей по рукам, как маленькой. В какой-то момент она открыла рот, собираясь что-то сказать, но промолчала. Это повторялось несколько раз, пока я наконец не посмотрел на нее вопросительно.

– Ты… священник? – прошептала она.

Ее лицо отражало и любопытство, и разочарование. Отвечать Летте на ее вопрос я не хотел, не зная, куда это может нас завести, поэтому попытался уклониться.

– Я тебя не понимаю…

– Там, в морге… Твой бумажник… Тот парень только взглянул на документы и…

– Ах, это… – Я по-прежнему не мог сказать точно, какие именно чувства она сейчас испытывает – раздражение? изумление? – поэтому решил как-то сгладить ситуацию.

– На твой вопрос нелегко ответить. Нелегко, а главное – долго придется рассказывать.

Летта молчала, продолжая выжидательно смотреть на меня.

– Во-первых, это было очень давно…