Чарльз Мартин – Где живет моя любовь (страница 16)

Тут Мэгги включила свет на кухне, и я увидел сверкающие белки́ выпученных глаз и оскаленные зубы приятеля.

«Дилан! – воскликнул он. – Дилан!.. – Эймос был так взволнован, что не мог говорить. – Дилан!..» – выкрикнул он в третий раз.

«Это мы уже слышали, – сказал я. – Что случилось-то?»

Эймос несколько раз подпрыгнул, словно собираясь пуститься в пляс.

«У Маленького Дилана будет младший брат или сестричка».

Это было как раз в том месяце, когда моя голова была занята нашими проблемами с усыновлением, поэтому соображал я не слишком быстро. Почесав в затылке, я ляпнул первое, что пришло мне на ум:

«Вы собираетесь усыновить ребенка?»

Эймос отрицательно покачал головой и снова подпрыгнул несколько раз подряд. Теперь это напоминало тренировку боксера со скакалкой.

«Да нет же, дубина! – Он ткнул себя пальцем в грудь. – Аманда беременна!»

Только тут я заметил Аманду, которая стояла за спиной Эймоса с Маленьким Диланом на руках и широко улыбалась. Наверное, я бы еще долго хлопал глазами, если бы в разговор не вмешалась Мэгги. Оттолкнув меня в сторону, она ринулась вперед, звонко чмокнула Эймоса в щеку и, схватив Аманду за руку, втащила в кухню, где они еще долго сидели за столом, разговаривая о чем-то своем. Мы с Эймосом устроились на качелях на веранде. Маленький Дилан крепко спал у меня на коленях, а мы потягивали холодную колу и шутили над тем, как изменились наши жизни.

Было около полуночи, когда Эймос ласково провел кончиками пальцев по коричневой щечке Дилана Младшего.

«Он скоро станет старшим братом».

Погрузившись в мечты о том, что могло бы быть, я просидел за рулем «Хонды» добрых полчаса. Начало дня, таким образом, было не самым удачным, но я никак не мог очнуться от грез и заняться делами. В себя я пришел, только когда увидел черный пикап Эймоса, который свернул с шоссе на свою подъездную дорожку. Этот казенный «Шевроле-2500» был одним из тех якобы «неприметных» полицейских автомобилей с темными тонированными стеклами, фарой-искателем и кучей антенн на крыше, при одном взгляде на которые всякому становилось ясно, что за рулем сидит коп. Пикап остановился возле дома, Эймос выскочил наружу и, махнув мне рукой в знак приветствия, двинулся через лужайку к крыльцу. Дверь в доме отворилась, и на веранде появились Аманда и Маленький Дилан, который целеустремленно полз навстречу отцу.

В ответ я помигал Эймосу фарами, потом тронул машину с места и, выехав на шоссе, постарался как можно скорее забыть о том, что сижу за рулем минивэна, удостоившегося не меньше пяти звезд по результатам краш-тестов. Поглядывая в зеркало заднего вида, я видел, как Гроза Каролинских Преступников, бывший «Мистер Пропер», а ныне – «Мистер-Суперагент», опустился на колени, поднял сына на руки – и тут же превратился в Суперпапочку. В жизни я видел немало красивых картин, но эта была одной из самых лучших.

У ворот, перегородивших дорогу к заброшенному кинотеатру для автомобилистов, я остановился, вышел из кабины и подергал цепь, замыкавшую сваренные из труб створки. Насколько я мог судить, цепь и замок были сравнительно новыми – и довольно массивными. Такая цепь подошла бы для золотохранилища Форт-Нокс. Пожав плечами, я отошел от ворот в сторону, приподнял проволочную сетку забора и пролез под ней. Вернувшись на дорогу, я зашагал по направлению к трейлеру Брайса.

Насколько я знал, мой приятель никогда не задумывался о таких вещах, как содержание и ремонт. Таких слов в его словаре попросту не было, поэтому состояние старого кинотеатра год от года только ухудшалось. Кучи мусора на смотровых площадках становились все выше, краска на покренившихся столбах с громкоговорителями шелушилась и облезала, а мусорный контейнер-переросток, который Брайс гордо именовал трейлером, с каждым моим приездом становился все менее пригоден для жилья. Ничего удивительного, что Брайс так и не женился. А если бы сюда попал представитель Санитарной инспекции или Службы помощи бездомным, он бы проклял это место и приложил все усилия, чтобы как можно скорее стереть его с лица земли.

Сказать, что Брайс был барахольщиком, было бы преуменьшением. Ненужные вещи, отходы, просто обломки он сваливал на территории кинотеатра в виде огромных куч, которые поднимались на высоту выше человеческого роста. Перекрученная арматура, мотки ржавой проволоки, гнутое кровельное железо, запчасти древних автомобилей, гнилые доски, обломки фанеры – чего там только не было! В результате старый кинотеатр напоминал не то тотальную гаражную распродажу, не то филиал городской свалки. Что касается меня, то мне лишь в редких случаях удавалось догадаться, что здесь действительно мусор, а что – не совсем. Что касалось самого Брайса, то он никогда не ломал голову над подобными вопросами.

Когда я перевалил через гребень холма и миновал густую поросль молодых деревьев, которая когда-то была просмотровой площадкой номер один, я остановился как вкопанный, не в силах поверить своим глазам.

Все мусорные кучи, придававшие расстилавшемуся чуть ниже пейзажу неповторимое своеобразие, куда-то исчезли. Нигде, насколько хватал глаз, не было ни намека на груды обломков, если не считать еще дымившегося кострища у подножия холма в полутора сотнях ярдов от меня. Все остальное пространство выглядело просто безупречно – земля выровнена, обломки асфальта и бетона тщательнейшим образом собраны и вывезены, трава скошена. И не просто скошена – судя по всему, ее сгребли и тоже увезли в неизвестном направлении, так что из земли не торчало ни былинки, одна жесткая сухая стерня.

Только потом я заметил: все, что могло быть покрашено (включая уцелевшие киноэкраны), было покрашено и теперь сверкало блестящей белой эмалью. Кроме того, экранов на площадке снова было три. Кто, как и когда восстановил два из них (один из них был повален ветром, второй сгорел), я не мог себе и представить. На всех трех парковочных площадках, расходившихся звездой от центральной проекторной, были тщательно восстановлены столбы с громкоговорителями, и к ним тянулись новенькие провода. Сама проекторная при ближайшем рассмотрении тоже оказалась отремонтирована и приведена в порядок. Когда же я поднялся по лестнице в фильмохранилище – «кинотеку», как называл ее Брайс, – я обнаружил, что несколько сотен катушек с пленкой, которые раньше как попало валялись на полу, были теперь тщательно смотаны, убраны в металлические коробки с ярлычками и расставлены в алфавитном порядке на новеньких стеллажах.

Рядом с трейлером Брайса я увидел бельевую веревку, натянутую между двумя семифутовыми столбами, стоявшими футах в сорока друг от друга. На веревке сушилось четыре комплекта полевого камуфлированного обмундирования, три пары отбеленных трусов-боксеров и три пары носков без пятки. Каждый предмет был аккуратно расправлен и удерживался двумя бельевыми прищепками, так что на ткани не было ни морщинки. От одежды ощутимо пахло стиральным порошком. На крыльце трейлера стояли высокие армейские ботинки, сверкавшие, словно полированный прилавок из черного гранита.

Дверь трейлера была не заперта, и я вошел. С порога мне в нос ударил запах хлорного отбеливателя и очистителя «Пайнсол». Пол сверкал так, что с него можно было есть. У запасного выхода снаружи трейлера стояло перевернутое пластмассовое ведро и прислоненная к обшивке швабра. Со швабры уже не текло, но губка была еще влажной.

Открыв от удивления рот, я тщательно обследовал трейлер. Постель Брайса была заправлена, что удивило меня вдвойне, так как на матрасе, которым обычно пользовался мой приятель, простыней я не видел еще никогда. В ванной комнате висели на крючках белоснежные полотенца, зубная щетка стояла в пластмассовом стакане, колпачок на тюбик зубной пасты был плотно завинчен, а нижний конец тюбика был аккуратно закручен с помощью специального приспособления. В чулане тоже царил такой образцовый порядок, что им могла бы гордиться сама Марта Стюарт.

Но главный сюрприз ожидал меня в кухонном отделении трейлера. Все здесь было новым, с иголочки: сверкали кастрюли и ковши, пол был покрыт свежим линолеумом, над плиткой появилась вытяжка, у обеденной стойки выстроились в ряд табуреты с мягким, обтянутым кожей сиденьем. Тарелки и столовые приборы тоже были новенькими. И все же было заметно, что кухней пользуются – или собираются пользоваться.

Я покачал головой и, немного переведя дух, заглянул в холодильник. Здесь меня ждало еще одно потрясение. Во-первых, в холодильнике лежали продукты. Настоящие продукты, а не полуфабрикаты: овощи, яйца, свежее молоко, апельсиновый сок, замороженная рыба, половинка цыпленка, бутылки питьевой воды и «Гейторейда»[13]. Во-вторых, и, пожалуй, в-главных, в холодильнике не было ни намека на пиво! Больше того, вновь выйдя из трейлера на улицу, я убедился, что и в мусорных контейнерах, выстроившихся в ряд у задней стены, нет ни одной пустой пивной банки.

Отсутствие в холодильнике каких-либо следов пива так и било в глаза, однако еще труднее было не заметить исчезновение волынки и килта. На специальной стойке, где они обычно висели, было пусто. Я обшарил весь трейлер, заглядывал за двери, смотрел под кроватью и в шкафу с одеждой, но тщетно. Вещи, без которых я просто не представлял себе Брайса, исчезли.